Чтение онлайн

— В багушкино дерьмо, — завороженно кивнул Марсенас. — Но Вы… Ты согласился.

Гарри пожал плечами. Всё ведь он знает! И про Микеля явно знает. Чего тогда утруждать себя лишними разговорами и отвлекать господина графа-чародея по имени Гарри?

Колдун подошёл ближе, хлопнул здоровой рукой по плечу и пошёл дальше. Взгляд барона не отрывался от чёрных жгутиков больной руки колдуна.

— А что с рукой будет?

Гарри обернулся, глядя с лёгким удивлением.

— Заживёт, — пожал он плечами. — Я ж бессмертный, забыл? — расхохотался чародей.

Набежавший было средь бела дня дождь не смог испортить торгов, а торговались все словно черти из ада, словно пресловутые скряги гномы да дворфы. Марсенас ходил по рядам, записывал цены, как указал ему Милфорт. Вернее никто господину барону не указывал, ведь это он здесь главный и это его земля. Просто достопочтенный господин Ядковский мягко напомнил об одном из обязательств барона.

Рядом, ведя под узцы очень странного жеребца (или кобылу, тут не поймёшь), шла Гертруда со старшим сыном. Высокий и статный, но довольно тощий приёмный сын госпожи Штольнбах собрал делегацию из хохочущих в сторонке деревенских девок. Госпожа Штольнбах собрала похожую из глазеющих на костяную лошадь, не издававшую ни звука.

— Господин де Луиз, не желаете ли прокатиться? — она указала рукой на лошадку.

Марсенас поклонился.

— Госпожа Штольнбах. Вижу, даже смерть не оправдание у вас, чтоб отлынивать от работы, — усмехнулся Марсенас. — Нет, не желаю, потому как имею полное представление на счёт костяных лошадей. Или у Вас ко мне деловое предложение?

Гертруда сдула прядь с лица.

— Могу продать, могу обменять на жеребца. Такой и поле в одиночку вспашет, и доскачет до места не сбив дыхания.

— Сложно сбить то, чего нет, — кивнул Марсенас, глядя на пустую грудную клетку и торчащие в разные стороны рёбра.

Ощущение могильного холода принялось продираться наружу из глубин сознания.

— Треть цены — последнее моё слово, — без торгов скинула Гертруда.

Даже сын бровь поднял.

— А с чего такая щедрость?

Штольнбах поняла, что допустила оплошность.

— Не умею я торговаться, — смутилась она. — Жеребец хороший, стоит шесть Милфортов, отдам за два потому, что дорожу нашими отношениями и потому, что хочу, чтоб он здесь расплодился, а Вы мне потом жеребёнка подкинули. Идёт?

— А чего не за так? — дерзнул Марсенас.

— Пф, — лишь фыркнула Штольнбах. — За так только тумаки раздают.

— Вам для Ваших целей — новости по деревням развозить — наоборот лучше не придумаешь. Выносливый, сильный, не ест, не пьёт, не спит — идеальный конь, — стал нахваливать Марсенас, ехидно ухмыляясь.

Костяная лошадь — создание волшебное. И тёмное. У отца Марсенаса был лишь один такой в конюшне и наводил страху на всю округу. У конюха сгнил бок, две лошади скинули жеребцов из утробы недоношенных, а когда эту тварь заперли отдельно, то у всего поместья кошмары снились. Хотя, поговаривали, до настоящего кошмара костяному коню ещё далеко.

Такое животное требует специального ухода. К отцу приходил маг, успокаивал тварину, потребовал много денег, долго звезду рисовал. Сказал, что ритуал особый нужен, иначе конь начинает в демона превращаться, всех вокруг умертвляет и жрёт. Марсенас смотрел на голые серожёлтые кости и думал, какую же цену он готов заплатить.

— За Милфорт возьму, — протянул руку барон.

Гертруда потянула руку навстречу, барон немного отстранился:

— Милфорт за коня и правду.

Штольнбах дёрнулась, коснулась бородавки на носу, на лице замерла морщинка. Кроме бородавки и одинокой морщинки её лицо не омрачал ни единый изъян и в свои средние года она давала фору молоденьким девушкам.

Она ударила по рукам.

— За ночь их стало два, — призналась она. — И второй оказался голодным. Где ж я ему свежий труп добуду?

— А тут будто трупы чаще? — раздался чей-то голос.

Марсенас обернулся и обнаружил одного из вояк колдуна, стоявшего с металлическим оружием наперевес. Гертруда ехидно ухмыльнулась, протягивая руку ладонью вверх. Марсенас достал мешочек, положил его на руку.

— Это, — Гертруда подбросила мешочек в воздух, — уже ваши проблемы.

— Самуэль —

К Гарри попасть оказалось не сложно, но и не так просто. Виен несколько раз подходил к массивной и ужасающей тёмной крепости, каменному мосту, и каждый раз останавливался, не понимая, как попасть на ту сторону, раз тут гуляют такие сложные чары.

Он заметил женщину, силуэт которой мелькнул у ворот, крикнул. Та, словно нехотя, вернулась и прошла ему навстречу: огненно рыжая, стройная, с милыми веснушками. Она рассматривала его так, будто он товар, а не живой человек.

— Извините, госпожа, я странник по имени Самуэль Виен и хотел бы встретиться с графом Гарри. Как мне перебраться через этот мост?

Девушка окинула его взглядом в последний раз и потеряла интерес, протягивая руку:

— Бери меня за руку и не отпускай. Отпустишь — сам виноват.

«А как назад?» — мелькнула мысль.

Он кивнул и доверил свою жизнь красивой незнакомке.

Проходя мимо замка, он чувствовал безумное биение силы. Он очень жаждал заглянуть за угол, туда, где он чувствовал источник этой силы. Это то место, тот таинственный источник, один из четырёх. Уникальный шанс узреть его воочию, второго такого, возможно, не будет.

А может быть будет шанс управлять всеми четырьмя.

Девушка довела его до входа, постучала, нетерпеливо дождалась, пока дверь приоткроется, впихнула Самуэля внутрь и захлопнула дверь. Не очень гостеприимно.

Просторный зал с двумя рядами статуй заканчивался троном. Вопреки ожиданию на троне сидела ещё одна красивая девушка в майке, широких штанах и меховой шапке-ушанке на голове. Она была не человеком — скорее служебным духом.

— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Приветствую Вас на территории Нуриен Юндил, я менеджер этого места — Сильфида де Солей.

Она замерла, рот её стал буквой «о» от удивления, она сняла ушанку, почесала голову и натянула шапку до самых глаз.

— Просто Сильфида, — неловко улыбнулась она.

Гарри оказался не таким, каким Самуэль себе его представлял. Очень простой в общении, просто выглядевший (но сейчас с ранением в руку), он создавал ложное впечатление человека, с которым не стоит считаться. Виен видел, что впечатление создавалось не просто так — щупленький паренёк этим определённо пользовался.