Чтение онлайн

Накидывала перед зеркалом пальтецо, по-взрослому прихорашивалась, точно так же, как это делала мама, большим пластмассовым гребнем расчесывала короткие, стриженные под мальчишку волосы, отчего они еще больше разлохмачивались и делали Ляну похожей на забияку-мальчишку. В глазах появлялось явное недовольство, она сердито показывала себе язык, отворачивалась от зеркала, видимо, для того, чтобы поскорее прекратить отношения с этой разбойницей Ляной и подружиться с другой — деловой, образцовой ученицей, которая бодро выстукивала каблучками по полусонным улицам и одной из первых появлялась в классе.

До звонка еще оставалось не менее получаса, поэтому можно понять, что столь пунктуальная особа, как Ляна, бежала так рано в школу вовсе не для того, чтобы бить баклуши. Дело в том, что она отвечала за успеваемость всех одноклассников. А коли так, то могла ли такая отличница-школьница, как Ляна, позволить классу подобную роскошь — иметь двоечников? Нет, этого не могло быть в классе, в котором училась Ляна! И она приходила каждое утро в класс почти всегда первая, а уж за ней, на ходу прогоняя сон, те, кто по каким-то причинам не успел выполнить домашние уроки или понять заданное учителями. Ляна быстро и толково разъясняла всем вместе, а то и каждому неудачнику отдельно их промахи. Должники очень быстро ликвидировали свои долги, отстающие — свои отставания, лодыри — свою лень, и Лянин класс вот уже много времени не знался с таким позором, как невыполнение домашних заданий. Но, к сожалению, от этого не прибавлялось знаний у некоторой части семиклассников, что ей доставляло немало огорчений.

Занятия в школе Ляне были всегда и интересными, и желанными, она не стеснялась подымать руку, когда учитель обращался к классу с вопросами, ей нравилось коллекционировать пятерки в классном журнале и в своем дневнике.

Завтракала и обедала Ляна в школьной столовой, затем бежала домой. Отведенное распорядком дня время расходовала на приготовление заданных на дом уроков и спешила во Дворец пионеров, где у нее было немало дел: самодеятельность, обмен книжек в библиотеке, пионерский сбор — ни одной минуты без дела.

Вечер у нее целиком был занят чтением — писатели и ученые столько написали книг, что Ляна смотрела на библиотечные полки со страхом и одновременно с жадностью голодного.

Только перед сном у нее выпадало полчасика для размышлений, воспоминаний и сладких мечтаний. Чаще всего приходило на память лето; оно располагало к раздумьям — как лучше и с пользой провести предстоящие летние каникулы. Осень Ляна не любила; как только она наступала, с тучами, слякотью, ветрами и холодами, девочка уже начинала мечтать о весне. Не о той весне, которая появится на мартовских листках календаря, а о той, что вбирает в себя майскую силу, ведь дожди ранней весны и ветры были ей ненавистны, как и осенние. Любила Ляна и зиму, особенно начало января, когда выпадает первый снежок, кристально чистый, ослепляющий своею белизной. Но в Донбассе снег из белого быстро превращался в бурый или серый, а то и вовсе сажеподобный, зима теряла свою первозданную красоту и становилась похожей не на праздничного белорубашечного отдыхающего, а на засаленного, перемазанного копотью кочегара. Все вокруг делалось будничным, рабочим и уже не волновало воображения юной школьницы.

И только лето, с самого начала и до конца золотой осени, оставалось летом, полным тепла и живой красоты, птичьего пения и могучего дыхания горячей земли. Лето не боялось ни сажи, ни копоти, ни мазута, ни дымовых завихрений, ни палящего солнца, ни горячих ветров. Лето было летом, даже когда донецкая степь рыжела от засухи, чернела от пыли, дымилась едкими дымами всех фабрик и заводов. Все казалось преходящим, а постоянным было только лето, время от времени умывавшееся дождями и ливнями, и тогда исчезали и пыль и копоть, оживала трава, веселели деревья, прозрачнее становилась вода в пруду и речке, что несмело кралась за селением в степь, спеша в объятия красавца Донца.

Любила Ляна все живое, унаследовав, наверное, от своего сельского дедушки любовь ко всему сущему на земле. Но ближе ее сердцу были почему-то аисты. Не то что смотреть, а даже вспомнить о них не могла она равнодушно. Эти экзотичные птицы, с давних времен подружившиеся с человеком, вызывали у Ляны особое чувство, настолько трепетное и глубокое, что она даже жмурилась, глядя на них, не в силах сдержать сладкое биение сердца и избавиться от желания привадить этих чудо-птиц к своему дому.

Всем счастлива была школьница Ляна, но для полного счастья ей не хватало белогрудых длинноногих аистов.

Судьба оказалась благосклонной к девочке: однажды ночью на гнездо, устроенное городским дедушкой, опустились аисты. Выскочив поутру на крыльцо, Ляна глянула на гнездо без надежды увидеть там что-либо и остолбенела — не могла поверить в такое счастье.

Первым желанием девочки было подбежать к гнезду, поздороваться с птицами, сказать им ласковое слово. Но Ляна оставалась Ляной. Поэтому рассудительность и на сей раз взяла верх над обуревающим чувством радости. Пока девочка добежала до середины огорода, разум успел ей подсказать, что не стоит без нужды вспугивать птиц, им нужен покой, пусть они здесь попривыкнут, устроятся, как дома. Не следует им надоедать. Долго она рассматривала диковинных гостей и, к величайшему своему удовольствию, убедилась, что это настоящие аисты, черно-белые, с длинными красными клювами и длиннющими, тоже красными ногами. Видно было, что это супружеская пара: один, черногуз, покрупнее и покрепче, стоял на обеих ногах и воинственно поглядывал на землю, а нежная черногузиха, поменьше, по-хозяйски сидела на еще не достроенном гнезде, отдыхая после дальней дороги.

В этот день Ляна впервые нарушила свой обычный распорядок — в школу явилась перед самым звонком и восторженно сообщила одноклассникам:

— А у меня аисты!

Ее подшефные, те, кто домашние задания привык делать перед началом уроков, встретили новость без энтузиазма, опоздание Ляны сочли за личную обиду и заворчали:

— А как же мы?

— Двойки не миновать.

— Тоже мне шеф!

— Не умеешь держать слово — не берись!..

Колкие реплики были прерваны приходом учителя. На уроке подтвердилось, что и отстающие ученики могут точно предвидеть: сегодня не одному из тех, кто привык к Ляниной помощи, досталась лихая двойка. А сколько таких двоек набралось на других уроках! Они легли тяжким камнем на совесть Ляны и на какое-то время заставили ее забыть о желанных новоселах.

Аисты тем временем оставались в чужом, не обжитом, не опробованном аистиным родом гнезде. Они вовсе не собирались здесь гнездиться, эти две уже немолодые, но еще довольно сильные птицы. У них был свой родной дом, свое раздолье, где летом они вдосталь имели прокорма, хватало и самим и растить себе здоровую смену. Остановились аисты здесь, на открытом всем ветрам и солнцу перекрестке, по несчастью, а сами будто наяву видели тихо плещущие воды Десны, село Бузинное с его зеленым бором, Колумбасов двор с древним дубом возле хаты. Половина ветвей на нем невесть когда высохла, образовав очень удобное гнездовье. Аистиха сильно тосковала, потому что занемогла в пути. Хорошо, что не над морем приключилась с нею беда, а над степью. Старый аист позволил ей опуститься на этот вяз, почуяв, что примут их здесь радушно, потому что всегда радушно встречают аистов те, кто заранее готовит для них на деревьях гнездовье.

Аист посматривал то на свою подругу, то вдаль. Жаль ему было аистиху, и грустил он по знакомым родным местам, по хозяевам знакомой хаты, особенно по забияке парнишке, верном в дружбе с аистами. И хоть рвалось сердце в придеснянский край, аист смирился с тем, что лето они проведут в краю донецком.

Неожиданности всегда вносят в жизнь что-то новое, меняют привычный порядок. Болезнь аистихи круто изменила намерения супружеской пары, а появление аистов на старом вязе нарушило ход жизни Ляны, будто она до сих пор и не жила по твердо установленному распорядку, не была аккуратной и дисциплинированной.

Если прежде Ляна сразу после занятий торопилась домой, готовила уроки, шла во Дворец пионеров или занималась другими делами, то теперь, прибежав из школы, она обо всем забывала. Оставив портфель на веранде, бросалась к старому вязу. Там по-прежнему сидели птицы. Аист грустно оглядывал окрестности, аистиха же, припав грудью к гнезду и погрузив клюв в хворост, чутко дремала.

Выбрав поудобней позицию на солнечной площадке возле полузасохшей яблони, Ляна устраивалась на сухом пне и начинала наблюдать: ловила каждое движение птиц, каждый поворот и наклон головы, каждый их взгляд, стараясь угадать намерения новоселов. Как-то в школе ее осенила счастливая мысль: она станет вести дневник орнитолога, где будет подробно записывать все увиденное. А уж если Ляна что задумала, то все другие дела сразу отступали на задний план. Ну какое значение могут иметь всякие там задания, решение задачек, выполнение упражнений, в какое сравнение с настоящей научной работой может идти чтение художественной литературы, думала девочка.