Чтение онлайн

На следующий день жилищный и телефонный вопросы в доме директора были успешно решены. Ляна с Харитоном побывали в магазине, купили игрушечный телефон, очень похожий на настоящий. Один аппарат установили в комнате Ляны, другой — у Харитона, соединили их проводом в эластичной оболочке, подключили к батарейке и начали первый разговор.

— Алло, алло, вы меня слышите? — спрашивала Ляна.

Харитон слышал хорошо.

— Да, да, я вас слышу. Слушаю вас.

— Вы Харитон Колумбас?

— Он самый, что подтверждается метрикой и табелем.

— С вами говорит ваша сестра и патронесса Ульяна Громовая, но вы меня можете называть просто Ляночка. Возражений нет?

Возражений не было.

На этом разговор не закончился. Если у Харитона слов не находилось, то неисчерпаемый запас их был у Ляны, а поскольку игра в телефон ей поначалу очень понравилась, то и продолжалась не менее часа. Словом, если бы эта телефонная линия соединяла еще и другие точки, то дело могло бы закончиться неприятностями. А так, наговорившись вдоволь, Ляна велела Харитону Колумбасу спускаться вниз, где его минут через десять будет поджидать яичница или горячие сосиски.

Во время еды Ляна впервые за время их знакомства осторожно поинтересовалась успехами Харитона в школе. Харитон, скромно опустив глаза, честно признался, что он звезд с неба не хватает, но и с тройками тоже не знается.

— А какой твой любимый предмет? — допытывалась Ляна.

— Да так, чтобы какой-нибудь особенно… Чтобы слишком мне нравился… вроде все одинаково.

— А какой дается труднее?

Тут уж Харитону раздумывать не пришлось. Вздохнув, он признался:

— Английский замучил… навыдумывают…

Ляна даже запрыгала на стуле. Казалось, что ничего радостнее она никогда не слышала.

— Сэр! Да я ведь английский назубок знаю! Меня абсолютной чемпионкой зовут в классе. Это очень хорошо, что ты отстаешь с инглиш. Теперь я за тебя возьмусь. Ты у меня станешь настоящим спикером.

Харитона подобное обещание не очень обрадовало. Он уже успел убедиться — опека Ляны нелегка. Попытался выторговать право заниматься английским в учебном году, но Ляна и слышать не захотела. Лопотала что-то по-английски, да так быстро, красиво, что ни в Бузиновской, ни в Боровской школах даже учителя так не умели. Харитону от этого радости было мало. Он уже видел, что влип. Пришлось сразу же садиться к столу, браться за книжку, доказывать, что в английском он разбирается не лучше, чем в каком-то другом языке, к примеру французском или немецком.

— Ужас! — вытаращила глаза Ляна. — И чему вас там учат? И как учат?

Харитон виновато опустил голову, стыдился на свет белый смотреть, убедившись, что он и впрямь страшный должник перед обществом, безнадежно отставший в знании того языка, который ему был нужен так же, как игрушечный телефон или опека сестренки.

Только и радовало, что Ляна не принадлежала к категории очень усидчивых девчонок. Помуштровав с часок Харитона, заставив его выучить несколько слов, а главное, добившись их четкого произношения, отправила его наверх.

Не успел он отдышаться и плюхнуться на кушетку, как мягко дзинькнул телефон.

— Я слушаю.

— Мистер Колумбас?

— Я-а…

— Хау ду ю ду, мистер Колумбас?

— Гав-гав…

Ляна лопотала по-английски, и сердилась, и выговаривала «мистеру», а Харитон безнадежно молчал, не понимая в ее речи ни единого слова. Быстро переключившись с английского на родной язык, она приказала:

— А теперь, мистер, надевайте камзол и спускайтесь вниз, пойдем в город. Наконец я вас, дорогой кузен, имею возможность показать свету.

Что такое «камзол», Харитон не знал, но, подумав, решил: это не что иное, как узенькие штаны — джинсы с кармашками позади, которые ему полюбились. Наспех одевшись и сообщив по телефону о готовности, спустился со своей верхотуры.

Ляночка тоже принарядилась, будто на танцы, надела белоснежное платьице с пышными оборками.

— Ну, как он смотрится со стороны, товарищ Колумбас? — стала она вертеть во все стороны Харитона. — Не стыдно будет показаться на люди?

Покорный Харитон краснел и шмыгал носом. Хоть и не по нутру был ему этот осмотр, однако вынужден был подчиниться — ничего не поделаешь, коль попал под опеку такой особы, как Ляна.

Солидно шествовали они улицами Новотуржанска, теми улицами, которых пока не знал еще Харитон, и Ляна охотно и увлеченно рассказывала ему, где и что находится и почему именно здесь, а не в другом месте. Показала ему школу, где учится, где теперь и Харитон станет набираться знаний. Однако надолго возле школы они не задержались, так как Ляна вполне резонно пояснила:

— За зиму налюбуешься, обойдешь все классы и коридоры. Тем более, я знаю, не очень-то вас, мальчишек, школа привлекает…

И откуда ей знать это, удивляется Харитон, — не девчонка, а какая-то пройдоха, все она знает, все понимает, такую в себе силу имеет, что даже он, непокорный Харитон, ей подчиняется.

Новотуржанск не из тех городов, где с рассвета до полуночи по улицам снуют люди. Новотуржанцы народ деловой, каждый занят. У них нет времени торчать на улице или слоняться от нечего делать. Ляна с Харитоном были чуть ли не единственными прохожими. Они упорно держались затененной стороны улицы — ведь на солнце недолго вытерпишь.

И все же Ляна повстречала нескольких знакомых. Первой появилась из палисадника худощавая школьница в пестрой «размахайке» и с белой шляпкой на голове. Она смотрела из-под руки на прохожих, ее интересовал молодой человек, на Ляну она даже не глянула. Убедившись, что молодой человек ей незнаком, она направилась в дом. Ляна окликнула ее:

— Сурмачева! Почему улепетываешь?

Сурмачева радостно пошла ей навстречу:

— Лянка, я тебя совсем не узнала!

— Милочка моя, ты, я знаю, рядом с хлопцами девчат никогда не видишь.

Сурмачева вспыхнула, словно георгин, но ни возражать, ни обижаться не стала.

— Вернулась?

— Как видишь…

— У тебя дедушка…

Ляна грустно склонила голову:

— У нас большое горе…

— И наша бабуся хворает. Я так боюсь…

Некоторое время девочки стояли опечаленные. Харитон смотрел под ноги, не зная, как себя вести в таких случаях.

Первой опомнилась Ляна. Отогнав грусть, переключилась на Харитона:

— Познакомься, Люба. Это мой братишка. Он теперь будет жить у нас и учиться в нашей школе. Смотри не обижай моего Харитона, он такой, что обиды не потерпит.