Чтение онлайн

Она призадумалась, а потом заявила:

— Я хотела бы прийти и посмотреть, как ты дерешься.

— Не советую, мисс. Там соберется большая толпа, и в конце боя поднимется суматоха — так всегда бывает.

Мисс Эстер снова задумалась и сказала:

— Я не одобряю насилие, Энни. Но должна сказать, что восхищена тобой. Женщине нелегко в этом мире. Не думаю, что смогла бы заработать двадцать гиней, разве что вышла бы замуж за какого-нибудь болвана, одобренного моим отцом.

К нам подошла мисс Джудит. Дети тем временем пили чай и ели хлеб, расположившись на длинных скамьях. Угощение было одной из причин, почему они все ходили в школу.

Мисс Эстер повернулась к сестре и сообщила:

— Джудит, на День подарков Энни собирается продемонстрировать свое умение в благородном искусстве кулачного боя.

Мисс Джудит уставилась на меня.

— Как… волнующе. Надеюсь, ты не пострадаешь, Энни.

— Не беспокойтесь, мисс. Я знаю, что делаю.

Похоже, она не очень-то мне поверила, но все же улыбнулась и произнесла:

— «И сказал Авенир Иоаву: Пусть встанут юноши и поиграют перед нами. И Иоав сказал: Пусть встанут» [12] . Это из книги Самуила, Энни.

Мисс Эстер рассмеялась:

— Разве и в Послании к Коринфянам не упоминается о боксе, Джудит? Вспомни: «Бьюсь не так, чтобы только бить воздух» [13] .

— Думаю, да. Заглядывай почаще в Библию, Энни. Там есть и другие строки о спорте. Но больше всего я боюсь, что тебя арестуют, Энни. Кажется, публичные кулачные бои сейчас вне закона и для мужчин, и для женщин.

— Вы правы, мисс, — ответила я. — Но мы заплатили всем бобби в Типтоне, поэтому с ними проблем не будет.

— И на кону приз в двадцать гиней, Джудит. Энни разбогатеет.

— Господи!.. — воскликнула мисс Джудит. — Полагаю, мы забудем упомянуть об этом преподобному, Эстер?

— Разумеется, — ответила ей сестра.

Я и не вспоминала об этом разговоре, когда возвращалась в «Чемпион». Неделя перед Рождеством выдалась тихой, а когда я выбралась на Спон-Лейн, пошел снег. Вдоль улицы и в прилегающих районах шло строительство стандартных домов, которые заводы собирались сдавать внаем своим рабочим. На вид это были обычные грязные маленькие лачуги. Мне не хотелось жить в такой после свадьбы с Джемом.

Когда я вернулась домой, в пабе царила суматоха. Трое констеблей громко созывали добровольцев, чтобы сообща отправиться обыскивать пустошь.

Как выяснилось, Черный Плащ совершил очередное нападение. Он ранил констебля, который патрулировал дорогу верхом и наткнулся на преступника, когда тот грабил троих приказчиков, возвращавшихся в Билстон с арендной платой.

— На этот раз троих, — подчеркнул констебль Перкинс. — Заполучил целых три кошеля. Наш парень, Клейтон Сэмсон, заметил свет фонарей и застал грабителя с пистолетами наголо перед тремя приказчиками, стоявшими перед ним на коленях. Сэмсон получил пулю в плечо, но сумел вернуться и поднять тревогу. Нам нужны люди, чтобы отыскать налетчика на пустоши. Еще и часа не прошло, поэтому мы сможем выследить его по следам на снегу. Я отправил одного парня в Дадли, чтобы он поднял драгун в казармах. Теперь мы сможем выкурить преступника.

Билл подал голос со своего обычного места у камина:

— Оставь парня в покое, Джек! В конце концов, он всего лишь взял награбленное.

— Он подстрелил констебля, Билл! — возразил констебль Перкинс. — Злодея повесят, если мы его поймаем.

Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся, краснолицый сэр Эндрю Уилсон-Маккензи в роскошном красном мундире, при шпорах и с кнутом в руке.

— Мне только что сообщили о происшествии, констебль Перкинс! — громогласно объявил он. — Идем, идем! Надо поспешить! Эй, вы там!.. За этого негодяя объявлена награда в двадцать фунтов. Со мной двое слуг, у нас есть фонари и дубины, а для вас у меня припасены пистолеты. Вам не придется безоружными встречаться лицом к лицу с опасностью!

Увидев в «Чемпионе» сэра Эндрю и услышав его распоряжения, многие шахтеры решили присоединиться к облаве. Некоторые согласились с видимой неохотой, но было понятно, что участие в поимке Черного Плаща им не повредит.

Пока я протирала стаканы за стойкой, сэр Эндрю в спешке вытолкал своих работников наружу и перед самым выходом обернулся ко мне:

— А вы к нам не присоединитесь, юная дама? Говорят, вы бесстрашны.

— Нет, не присоединюсь, сэр, — ответила я. — Мне надо присматривать за пивной.

Билл крикнул из своего кресла:

— Удачи вам, сэр! Вы наверняка поймаете злодея.

Шахтеры набились в экипаж сэра Эндрю, и отряд выдвинулся по улице, которая вела к пустоши. Сам сэр Эндрю ехал во главе процессии верхом на прекрасном черном скакуне, высоко подняв кнут в руке, словно генерал, ведущий свои войска в бой. Констебли следовали за ним на своих двоих. Постепенно свет фонарей и крики затерялись в снежной круговерти.

Мне даже стало жаль бедолагу: если его поймают, парню не позавидуешь.

Джейни и Энни проводили Билла до кровати. Громила, как обычно случалось в последнее время, был достаточно пьян, чтобы ему требовалась помощь на лестнице, ведущей к его комнате, но все же не настолько, чтобы не сопротивляться и не требовать от всех, чтобы они приветствовали портрет королевы и пели гимн. Он все больше напоминал больного ребенка, которому нужно помогать одеваться, раздеваться и умываться. Джейни повела Билла в спальню, и Энни услышала из-за двери, как скрипнула кровать под тяжестью его тела и как Джейни сказала:

— Билл, дай-ка я помогу тебе снять штаны.

Энни заперла входную дверь, задула лампы и свечи, вытерла барную стойку и сунула пивные кружки в ведро с водой, чтобы они отмокли за ночь. Потом досыпала угля в камин на ночь и поднялась наверх, в свою спальню.

В кровати она читала при свече Библию. Снаружи завывал ветер, в окошко стучал снег, и девушка подумала о людях, отправившихся обыскивать пустошь всего за пару дней до Рождества.

В Книге Исаии она прочитала: «Составь совет, постанови решение; осени нас среди полудня, как ночью, тенью твоею, укрой изгнанных, не выдай скитающихся. Пусть поживут у тебя мои изгнанные Моавитяне; будь им покровом от грабителя…» [14] , и на этом ее сморил сон.

Разбудил ее глухой стук, доносившийся снизу. Свеча уже догорела, и Энни лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в темноту своей комнаты. Затем раздался удар, треск и звон, будто кто-то опрокинул ведро с кружками. Денежный ящик с несколькими шиллингами, полученными в тот вечер за пиво, лежал под барной стойкой. Он был заперт, но завсегдатаи паба знали, где хранится выручка. Энни окончательно проснулась и, встав с постели, приоткрыла дверь. Внизу было тихо.

А потом она услышала протяжный скрип кожаного сапога: кто-то крался по коридору к барной стойке. У Энни не было ни подсвечника, ни лампы, но она тихонько выбралась на лестницу. Снова раздался скрип сапога и легкий шорох открываемой двери, которая вела к бару. У Энни не оставалось сомнений: к ним вломились и теперь негодяй собирается добраться до денежного ящика. Она осторожно и бесшумно начала спускаться по ступенькам и пожалела, что под рукой нет дубинки, чтобы оглушить грабителя. Из коридора ей было видно, что происходит в баре. На фоне белого от снега окна вырисовывался силуэт: высокий мужчина в треуголке и коротком черном плаще.