Чтение онлайн

— Я тебе весьма обязан, Перри, — произнес его светлость, разглядывая поверх головы Билла водоворот людских тел и окружающие его тучи пыли. — Ты неплохо держался для своих лет. Впечатляет. — Лорд кивнул одному из своих спутников. и на землю возле Громилы с тихим звоном упал кожаный кошелек. — Мы получили компенсацию за индийских рабов, Перри, и сейчас не стеснены в средствах. Поэтому тебе повезло. Здесь еще пять гиней сверху. Я восхищен твоим стилем, решительностью и упорством. Не хотелось бы мне самому вот так встретиться с этим папистом. — Лорд Ледбери посмотрел на Громилу сверху вниз с легкой печальной улыбкой.

Кэп почувствовал, как голова Билла вдруг пришла в движение — к нему вернулось сознание. Перри медленно оторвал затылок от залитой кровью руки Кэпа и посмотрел вверх. Сгусток крови над припухшим и покрасневшим правым глазом почернел и поблескивал, словно мокрый уголек, на потемневшем от жира и грязи лице белели дорожки, оставленные стекавшими каплями пота. Громила смог открыть только один глаз, который загорелся ярко-голубым цветом при виде его светлости. Юноша и оба его спутника на мгновение оторопели от зрелища пробуждающегося гиганта.

Билл сплюнул на землю и ответил:

— А я весьма обязан вам, сэр. Этот ирландец — славный парень, и вы не прогадали, поставив на него.

Ледбери поклонился и вместе с приятелями двинулся сквозь уже редеющую толпу. Повозки потянулись к ярмарочным воротам. Неожиданно над полем пронесся прохладный ветерок, шелестя разбросанными расписками и поднимая облачка пыли, похожие на дымок над затухающим костром. Вскоре ринг опустел, не считая двоих: Билла, сидевшего в центре площадки на утоптанной рыжей земле, и Кэпа, который стоял возле него на коленях и обтирал ему раны тряпицей, смоченной в спирте.

— Мне уж на минуту показалось, что ты не жилец, Билли, — признался Кэп, осторожно промокая багровые ссадины возле глаз Громилы.

Лицо бойца оставалось невозмутимым, он ни разу не поморщился и не вскрикнул от жгучей боли.

— Видел ту маленькую смуглую девчонку в первом ряду? — пробормотал он.

— Я видел прекрасных дам, готовых упасть в обморок, когда ты поймал его удар в голову. Кровь так и брызнула во все стороны, — хихикнул Кэп.

— Там была маленькая цыганка, — сказал Громила.

— Забудь про нее, Билли. Идем. Мы богаты, а там в палатке наливают пиво.

Перри медленно встал, застегивая белую полотняную рубаху, которую Кэп достал из мешка. Они пересекли ринг и направились к палаткам. Толпа, наблюдавшая за поединком, теперь набилась в пивную палатку, и мужчины прихлебывали из глиняных кружек, сгрудившись в три ряда вдоль длинного дубового стола, за которым женщины в фартуках разливали пенный напиток. Повсюду стоял сладковатый запах солода. У столов снаружи, мокрых от пролитого пива, было не протолкнуться.

Когда Билл и Кэп подошли поближе, раздался дружный крик; какой-то невысокий человек в твидовом костюме и фермерской кепке поспешил навстречу гиганту, протягивая ему две кружки пива.

Билл взял одну из них огромной лапищей и осушил под ободряющие вопли, а потом отшвырнул в сторону и осушил вторую кружку, подняв правую руку в ответ на восхищенные крики толпы. Ему принесли еще пива, и он уселся на мешок возле стола в окружении поклонников. Кэп шепнул ему что-то на ухо, Билл кивнул и заворчал себе под нос, когда его товарищ быстро отошел к группе здоровяков в черных сюртуках, которые стояли ближе ко входу в палатку.

Вдоль живой изгороди рядом с палаткой тянулась цепочка разносчиков и торговцев, во весь голос расхваливающих свои товары на лотках и маленьких деревянных столиках: пироги и булочки, ленты и безделушки, копченую рыбу, обернутую в бумагу, горячую картошку и горшочки с маслом.

Посреди торговцев стоял паренек, держа на вытянутой вверх руке девочку помладше. Она сидела неподвижно и бесстрастно, словно статуя, на его высоко поднятой ладони. Рослый мальчишка в пожелтевшей рубашке и грязном жилете обращался к тем, кто пил в палатке, и к людскому потоку, тянущемуся к выходу с ярмарки. Некоторые останавливались при виде мускулистого юноши, который высоко поднимал хрупкую черноволосую девочку и кричал:

— …Предлагается для уборки и готовки, умеет чистить и обихаживать лошадей, присматривать за детьми и печь пироги, может таскать всевозможную поклажу. Она худенькая, но сильная, и в ее жилах течет старая добрая стаффордширская кровь… Говорит мало, никогда не плачет и не жалуется, хотя лишилась отца, а ее семья прозябает в нужде и ждет прибавления зимой… Ее отец погиб в результате несчастного случая, а бедная мать угасает от голода без лошади и повозки… Девочка мила, не перечлива, не насмешлива и полна христианской благодарности за хорошее обращение и проявление доброты…

Парень снова и снова перечислял достоинства девочки, медленно поворачивая ее из стороны в сторону, и золотистые лучи солнца играли у нее на лице и придавали гагатовый блеск черным волосам.

Одетый в черное священник, остановившийся послушать, пробормотал своей маленькой костлявой жене:

— Таковы обычаи этого народа.

Та передернулась, качнув шляпкой, и заявила:

— Отвратительно!

Они отвернулись и пошли дальше, а мальчик продолжал вещать:

— Ест немного. Простая каша, хлеб и чистая вода — вот и все, что ей нужно. Она из крепкой семьи. Ее отцом был Том Лавридж, некоторые из вас с ним торговали и пили пиво, и мы просим…

Сидя за столом среди гиканья, хохота и плеска пива, Билл смотрел на девчушку. Она медленно поворачивалась на солнце, и все окружающие звуки вдруг затихли. Единственным действующим глазом Громила видел только ее, неземную и ослепительную в янтарных лучах. Девочка посмотрела на него огромными темными глазами, их взгляды встретились… и на этот раз улыбнулась уже она.

Мне доверили вести лошадь. Это была серая полукровка, помесь уэльского коба и шайра; она знала дорогу и двигалась размеренным шагом, умела тянуть баржу и пригибать голову под мостами. На нее надели шоры, но в них не было нужды: лошадь просто смотрела перед собой и тянула лямку как положено. Идя рядом с ней, вдыхая ее запах, я постепенно наполнялась спокойствием и уверенностью после треволнений того вечера, когда Билл Перри заполучил меня за шесть гиней. Он перебил предложение какого-то фермера, и Томми безумно радовался, что я досталась Громиле. Перри был одной с нами крови и настоящий боец — Большой Том улыбнулся бы с небес. Билл сказал моему брату, что я буду жить у него в Типтоне и родичи смогут приезжать и навещать меня, а потом положил мне на голову большую горячую ладонь, дыхнув на меня пивом. И я не плакала, когда Томми с деньгами в кошельке помчался к маме и остальным сквозь толпу и облако пыли.

Билл поднял меня, и я посмотрела в его большое уродливое лицо. Полюбить такие черты могла разве что родная мать, а мне они не нравились. Но в его глазах, суровых, голубых и блестящих, я кое-что увидела и поняла, что не ошиблась: я знала, куда мы отправимся. Возможно, Большой Том нашептал мне с небес или привиделись сытые братья и сестры рядом с мамой, ведущей под уздцы пони, запряженного в новую кибитку.

Толпа в пивной палатке взорвалась радостными воплями, когда Билл поднял меня на руках и крикнул: