Чтение онлайн

Тупик почувствовал пристальный взгляд девушки, снова посмотрел на нее, и дрогнули в испуге длинные ресницы царевны, словно ее в чем-то уличили, две темные миндалины упали куда-то за цветистый ковер. "Чего она?.." Тупику даже жарко стало.

–  Сядь, Алтын, и вложи меч в ножны - здесь не турнир, - Мамай свел брови, прекращая смех гостей.
– Чего посматриваешь, князь? Может, невесту выбираешь? Так мы не прочь и оженить тебя, если заслужишь.

Тупик улыбнулся.

–  Кабы ты с миром пришел к нам, царь, можно б и о свадебке потолковать. Да ведь не на сватанье ты собрался.

–  С чем ты шел в Орду?

–  С мечом.

–  Где же твой меч?
– у Мамая дернулась щека.

–  То свому государю отвечу. Однако не думай, царь, что я легко обронил его, - не удержался Васька от похвальбы.
– Один сотник твой далековато, а то сказал бы тебе, каков меч в моей руке.

–  Авдул?
– рука на колене Мамая сжалась.
– Он жив?

–  В Москве гостит.
– Тупик усмехнулся, не без удовольствия уловив волнение ордынского владыки.

–  Так! Те трусы, значит, солгали… Слушай, князь. Я не стану тебя пытать ни о чем, отпущу с миром, если дашь мне княжеское слово, что Авдул вернется ко мне живым. Мой сотник стоит русского князя.
– Последние слова Мамай произнес с нажимом, для слушателей.

–  Нет, царь, - тихо сказал Тупик.
– Рано ты начал ставить своих сотников выше русских князей. Княжеского слова я не дам.

Раздались возгласы изумления. Васька почувствовал, как обжег, обдал его всего умоляющий взгляд юной, темноокой ханши. "Господи, чего это она?.. А глаза-то, как у богородицы. Бывают же такие!"

–  …Так!
– руки Мамая уползли в рукава халата, словно стало ему зябко.
– Видно, мои воины крепко повытрясли разум твой, князь. Посидишь в яме - одумаешься. Уведите!

Уходя, Тупик смотрел в землю, но чувствовал взгляд на себе. Глаза-миндалины катились сквозь его душу и не укатывались. "Ведьма", - сказал себе и не поверил. И разозлился: пусть владыка Орды напускает на него любых басурманских ведьм с их чарами - Тупик будет стоять на своем. Нет у него княжеского слова, и вообще никакого слова врагу он не даст. Ему осталось одно - смерть, и примет он ее, как воин великого князя, смоет срам за пленение. А в голове билась сумасшедшая мысль: "Бежать! Бежать и выкрасть ее, эту юную татарскую ведьму с очами богородицы!" Но он не знал даже, кто она. Зато хорошо знал другое: в его положении бежать из Орды невозможно,

Яма находилась внутри Мамаева куреня, недалеко от холма - широкий и довольно глубокий колодец. Один из стражников сбросил вниз веревочную лестницу, приказал:

–  Полезай.

Последний раз Васька глянул на ясное солнышко, на синий гребень лесов где-то за Доном и начал медленно спускаться в прохладный душноватый сумрак. Там уже был кто-то, он сидел в углу, закутавшись в плащ, безмолвный, едва различимый, лишь поблескивали в сумраке глаза. Шурша, поднялась лестница, головы стражников пропали, Васька потоптался, привыкая к темноте и прохладе, зябко передернул плечами, с тоской посмотрел вверх - там, в недосягаемой вышине, проплыл вольный орел, купаясь в синем степном ветре. И такая тоска схватила Ваську за сердце, что он застонал и в ярости хватил кулаком по твердой стене колодца.

–  Русский?
– спросил из угла мужской голос.

–  Тебе-то что?

–  Ничего. Имею я право знать, кто через неделю сожрет меня от голода?

–  Ты это брось! Может, в Орде такие порядки, чтоб пожирать друг друга без соли?

–  У вас разве не пожирают?

–  Да уж коли пожирают - сначала хоть пропекут.

–  По мне так лучше сразу - сырым.

–  Остер ты, парень, и по-нашему чешешь не хуже мово.

–  Может, это ты… по-нашему?

–  Брось! Будто я тебя, болдыря, по обличью не вижу!

–  А я горжусь, что во мне течет кровь двух народов. Что ж ты не плюешься?

–  Ну, на то, что ты болдырь, мне, правда, наплевать. Важно, чтоб не был ты подсадным шпионом.

Незнакомец рассмеялся:

–  Ты настоящий русский. И ты мне нравишься.

–  А ты мне не очень.

–  Отчего?

–  Говоришь много. И шибко гордишься, что ты - болдырь. С этого и начинаются все беды…

Незнакомец рассмеялся еще громче:

–  Ты не понял. У меня гордость другая, она - ответ на презрение тех, о ком ты сказал. Правители больше всего боятся, как бы их народы не перемешались и не объединились. Тогда многие потеряют власть. Войны и грабежи прекратятся, останутся лишь мелкие жулики и тати, на которых довольно будет судей и приставов.

–  Ладно, - сказал Тупик.
– Мы с тобой до того все равно не доживем.

Незнакомец встал, скинул плащ, одной ногой наступил на полу, разорвал пополам, протянул половинку Тупику.

–  Возьми. Будет что подстелить. Иначе ты скоро заболеешь.

"Никогда не думала, что татары бывают такими", - отчетливо услышался дорогой голос, и Васька не посмел отвергнуть великодушный жест товарища по несчастью.

–  Как тебя зовут?
– спросил с некоторым смущением.

–  Хасаном. А тебя?

–  Зови Васькой.

Болдырь насторожился, долго изучающе следил за Тупиком из своего угла, потом спросил:

–  Пленный?

–  Допустим.

–  Зачем шел в Орду, Васька Тупик?

Если бы стена ямы внезапно обрушилась, Тупик не вздрогнул бы так. Хасан усмехнулся:

–  Зачем тебе скрывать свое имя? Оно ведь ничего никому не скажет в Орде, кроме меня. Ты знаешь Ваську Тупика. И Климента Полянина ты знаешь. И Родивона Ржевского.

–  Допустим…

–  Тогда ты знаешь и слово "Медведица", - это слово Хасан произнес почти шепотом, но теперь Тупик не вздрогнул, он лишь опасливо глянул вверх.

–  Не бойся. Зачем им торчать наверху? Из колодца без помощи оттуда не выбраться, а порядки там я знаю… Так ты знаешь это слово?.. Говори ответ.

Васька молчал.

–  Говори ответ… Ответ?!

–  "Непрядва"…

Они стояли уже друг перед другом, ко всему готовые, и Хасан взял Ваську за плечи, коснулся его щеки своей, прохладной и жестковатой…

Названия двух донских притоков - Медведицы и Непрядвы - служили паролем и ответом для встречи важного московского человека, который должен был выйти к русской стороже из Орды.

–  Вот оно как, Василий… Думал обнять тебя на реке Сосне, а приходится в Мамаевой яме.

–  Где же еще встречаться в Орде ее врагам?
– усмехнулся Тупик.
– За что тебя-то на голодную смерть?

–  Поднял руку на темника, - помедлив, угрюмо ответил Хасан.

–  Тож, выходит, по глупости. Как и я…

Долго молчали, наконец Хасан сказал:

–  Вдвоем легче думать. Давай думать. Кто-то из нас должен попытаться уйти отсюда. При мне важная весть, без нее Димитрий может проиграть битву.