Чтение онлайн

–  Против князя-изменника бунтовать не грех. Али судим мы ныне тех рязанцев, кои явились к нам, не спросив свово государя? Али те бояры и паны, что от Ягайло к нам переметнулись, чести себе не добыли? Они ж бунтовщики против своих-то государей…

–  Будет, Володимир, - Димитрий, хмурясь, оглядел воевод, поджидая, пока они рассядутся. Каждый из них знал свое место. На военном совете по правую руку от князя сидел брат Владимир Серпуховской, по левую - Бренк. В первом ряду напротив - Боброк, Ольгердовичи, Оболенский, Ярославский, Белозерский с сыном, Тарусские, боярин Тимофей Вельяминов, брат его Микула, за ними - другие князья и большие бояре. На князьях и воеводах полков золоченые шлемы и брони, оружие тоже чеканено золотом, изукрашено дорогими каменьями, на боярах помельче рангом чеканка серебряная. Хотя иные из них побогаче удельных князей, соблюдали необходимый в воинском деле этикет - ратники должны издалека различать своих начальников. Поэтому и ферязи почти на всех разного цвета.

В наступившей тишине взоры выжидающе устремились на государя. Он долго молчал, глядя перед собой сквозь бояр, одной рукой поглаживая темную бороду, другой опираясь на меч с золотой рукояткой. Тонкое полото льняного шатра рассеивало солнечный свет, пригашенные блики текли по высокому княжескому шишаку на гладкую сталь оплечья. Золоченое зерцало с красным фигурным крестом оттеняло густую чернь подстриженной бороды и серебристые переливы легкой кольчуги из нержавеющего булата. Стальные бутурлыки Димитрий снял, его шагреневые сапоги бросали красное пламя в зеркальные пластины оборки на бедрах, и воеводам казалось, что их государь только что вырвался из битвы, где по пояс текли кровавые ручьи.

Наконец взгляд князя как бы вернулся издалека, он жгуче глянул в лица наперсников, отчетливо заговорил:

–  Наше войско соединило знамена. Ждать нам более некого, кроме врага. Перед нами Дон, за Доном - Орда. Через день-другой Мамай будет здесь. Союзники Орды - Ягайло и Ольг приотстали, один - под Одоевом, другой - под Ряжском. Мы не ведаем всех мыслей врагов, но есть у нас думка такая: могут они ударить разом, с трех сторон. Стоять будем - того дождемся. За Дон пойдем - вызов Орде бросим, и тогда уж миром никак не поладим спор. Опять же, дорогу себе отрежем. Что скажете, бояре?

Долго молчали, хотя каждый с утра ворочал в голове вопрос: что дальше? Намек бы подал государь, какое из двух решений любезнее его сердцу, ан нет: так высказался, будто оба не годятся. Может, у него есть третье, а поди угадай! Даже те, кто пришел на совет с готовым словом, задумались - так ясно и просто Димитрий обнажил опасности того и другого выбора. Наконец Вельяминов Тимофей, покашляв в кулак, осторожно заметил:

–  На Воже мы встретили Бегича после его переправы и одним ударом в реку смели.

–  На Воже нам не готовили удар в спину союзники Орды, - тотчас отозвался Федор Белозерский.

И без того красное лицо Вельяминова стало как буряк.

–  Я лишь напомнил…

–  Заманчиво ударить врага на переправе, - заговорил Иван Тарусский.
– Мы раньше к Дону вышли, время есть изготовиться да последить за Мамаем и его друзьями. Ягайле-то через Дон тож идти надобно. Тут преимущество наше немалое…

–  Коли встречать их поодиночке, - подхватил Ярославский.
– А вот как разом обложат, что медведя в берлоге…

–  Тож верно, - согласился Тарусский.

–  Оно конешно, - насмешливо заговорил Ярославский, - на сем берегу стоять удобнее: земля, почитай, своя, полюшко ровнехонько позади - бежать легко будет. А из-за Дона-батюшки шибко не разбежишься, особливо спешенный.

Димитрий серьезно поглядывал на воевод, ничем не выдавая своего отношения к их словам.

–  Киевские князья перешли Калку, а после…

Хоть и не договорил владимирский воевода Тимофей Волуевич, но словно горючего масла плеснул в костер - воеводы зашумели наперебой:

–  Эка вздумал, Калкой пугать! А я бы еще те напомнил, што Александр Великий реку Тигру перешел против царя Дария.

–  А то еще Аннибал Карфагенский при Каннах перешел Ауфид.

–  Али Цесарь - Рубикон!

–  Ноя еще вспомните, как он всемирный потоп переплыл на своем ковчеге. Наших забыли? Святослав сколько рек перешел, первым на недругов нападая! А Мономах, он што - за Днепром половцев поджидал?

–  Олег-то вон за море ходил и щит свой на царьградские ворота повесил!

–  Государь!
– с передней скамьи, звякнув сталью налокотника о соседский наплечник, встал Андрей Ольгердович, повел смелыми очами на притихших воевод, ясным басовитым голосом заговорил: - Государь! Я скажу то, о чем думаем все мы. А коли не все, так большая из нас часть… Коли хочешь, княже, крепкого войска, то вели переправляться за Дон - тогда не будет и единого, помышляющего о бегстве. Великой силы врага не бойся, ибо не в силе бог, а в правоте. Тут былое вспоминали, и я вспомню. Ярослав перешел реку - Святополка окаянного победил, и прадед твой великий Александр Ижеру-реку перешел - короля победил, ибо за правое дело оба стояли. И тебе господь велит поступать так же. Побьем врага - все спасемся, нет - все общую смерть примем от князя до простого человека. За Доном все мы станем равны, и то оценят ратники.

Умолк горячий князь, и по затаенному дыханию воевод Димитрий понял: если есть тут несогласные с Андреем, рта они сейчас не раскроют. Покосился на Боброка, приглашающе кивнул. Тот поднялся, потеребил темно-русый подстриженный ус, обвел бояр глубокими синими очами.

–  Большую правду молвил князь Андрей Ольгердович, да еще не всю. Кабы мы знали, где Мамай переправляться станет, можно бы и подождать его. Что ему отвлечь нас тремя-четырьмя туменами, разорвать наши силы! И поле здесь - самое раздольное для татарской конницы, прижмут к Дону да и начнут со всех сторон молотить. Иное поле надобно искать для битвы, и такое поле есть по ту сторону - меж Доном и Непрядвой. Скажу уж - выезжали мы с государем наперед, за сторожей, вечор смотрели то поле. Перегородить его щитами и копьями - ни с одной стороны татарин не обойдет. Пусть-ка они своим хитрым лбом да об нашу стенку! Опять же к Мамаю ближе подойдем и союзничков его оставим - одного за Доном, другого - за Непрядвой. А берега там такие - леший голову сломит аль утопнет.

–  Ну, как Мамай не полезет на стенку-то?

–  Куда ж он денется? В тыл нам зайти - ему дважды придется Дон одолеть и опять на ту же стенку налетит, только с другой стороны. Да мы его тогда и на берег не пустим, утопим в Дону, как всей ратью оборотимся. Разве вот с Ордой назад побежит?

Воеводы засмеялись. Оболенский сказал:

–  Не бойтесь, назад не побежит - его тогда мурзы сожрут. Сейчас он гонит все тумены прямо к Непрядве, здесь-то, видно, союзничков своих надеется встретить, а встретит нас. Не потерять бы нам только время.

–  Твое слово, Володимер.

–  Оно сказано, государь, устами Боброка и Андрея. Я лишь спросить хочу, когда змея кусается?

–  Известно: коли раздразнишь аль хвост прищемишь.

–  То-то! Перейдя Дон, мы раздразним Мамая, да и хвост ему прищемим. Деваться некуда - он с ходу полезет в драку. Орда не любит на месте топтаться. А начнет Мамай хитрые разговоры - сами ему битву навяжем. Нельзя терять и часа - завтра Мамай будет здесь.

–  Есть ли иное слово, воеводы?

–  Веди, государь!
– ответил за всех Бренк.

Димитрий встал.

–  Братья! Достойная смерть в бою лучше недостойной жизни раба. И лучше нам было не ходить против безбожных сил, нежели, придя и ничего не свершив, возвратиться восвояси. Велю вам переправить войско за Дон в одну ночь и развести полки на Куликовом поле, как укажут мои люди. Завтра с утра построить войско для битвы. Это важное дело я поручаю князю Боброку-Волынскому, в помощниках у него князь Серпуховской, Ольгердовичи и боярин Тимофей Вельяминов. Бренку быть при мне, другим воеводам - при своих полках. Все понятно, бояре?