Чтение онлайн

Приведенные выше сопоставления частей средневекового русского войска и современных ему европейских армий выявляют (с учетом возможных отличий в отношении социального состава, воинского убора, эмблематики) определенное сходство их структурных подразделений. Оно заключалось в разделении на непостоянные по составу и нарастающие по численности тактические единицы: по древнерусской терминологии — «копье» — «стяг» — полк, боевые достоинства которых были хорошо известны [65] .

Возвращаясь к характеристике русско-московского войска XIV в., следует подчеркнуть ряд в большой мере новых явлений в его созыве и организации.

Борьба русских людей с монголо-татарами не прекращалась со времен Батыева нашествия, однако долгое время разбивалась о военное превосходство противника и носила разрозненный, стихийный характер. В XIV в. положение стало меняться. Осуществление антиордынской наступательной программы потребовало от московского правительства объединения вооруженных сил страны, что находилось в прямой связи с увеличением численности войск и расширением района их мобилизации. Комплектованию армии были приданы юридические основы. Система нередко перезаключавшихся, содержащих военные статьи договоров стала нормой взаимоотношений столицы сначала с уделами, а затем и с формально независимыми княжествами и землями. Эти «докончания» обязывали князей Русской земли, которые были под властью великого князя московского, к совместным действиям против, общих врагов. Так, из документа 1350–1351 гг. до нас дошла следующая, в дальнейшем неоднократно повторявшаяся формула: «А кто будеть брату нашему старейшему (т. е. великому московскому князю. — А. К.) недруг, то и нам недруг, а кто будеть брату нашему старейшему друг, то и нам друг» [66] . В случае войны предписывалось, «будеть ми вас послати, всести вы на конь без ослушанья».

В договоре 1367 г., заключенном между Дмитрием Донским и князем Владимиром Андреевичем Серпуховско-Боровским, было уточнено подчинение призванных к военным действиям бояр и слуг: «Где кто ни живет, тем быти под твоим (удельного князя. — А. К.) стягом» [67] . Иными словами, под стяг сюзерена стягивались люди, проживавшие как в его уделе, так и за пределами последнего. Такой порядок держался в течение всего периода правления Дмитрия Донского. Однако, судя по договору 1389 г., вольные слуги и бояре выступали в поход независимо от служебной подчиненности с войсками тех уделов, где были расположены их владения. В дальнейшем прежний порядок, при котором, например, московские феодалы, жившие в чужих уделах, должны были служить в войсках центрального правительства, был восстановлен [68] . Участие этих людей в великокняжеских полках облегчало, видимо, Москве руководство своими людьми, находившимися в других землях. В «докончании» 1375 г. между московским и тверским князьями правило о совместных боевых действиях против татар и литовцев было распространено на отношения между двумя независимыми княжествами. При этом предусматривалось не только личное участие в походах глав этих княжений, но и взаимная посылка воевод [69] .

Есть основания думать, что подобные оборонительно-наступательные договоры, узаконивающие фактическое существование федеративной армии, были в предкуликовское время заключены и с другими независимыми соседями Москвы, например с Новгородом [70] и Рязанью [71] . В ходе подготовки к решающему сражению с Ордой князь Дмитрий сумел, по-видимому, заключить серию союзных договоров, что в критический момент обеспечило сбор представительного по численности общерусского войска.

Создание общерусской междукняжеской армии — важнейшее достижение правительства Дмитрия Донского [72] . При этом был применен давний опыт сбора и использования коалиционных вооруженных сил. Если иметь в виду послебатыево время, то такие начинания отмечены в Новгородской земле, а под 1284, 1321, 1335 и 1340 гг. летописи сообщают о выступлении нередко с союзниками сил всей Низовской земли. В этих походах крепла идея единения областных ратей, действовавших в интересах великих князей владимирских и московских. Разделение русских земель на «верхние» (Новгородская и Смоленская) [73] и «нижние» восходит ко времени Киевской державы, В дальнейшем под Низовской землей понимались области Северо-Восточной Руси, и в первую очередь Московское княжество. Одно летописное известие 1285 г. включает в это понятие тверичей, москвичей, волочан, новоторжковцев, дмитровцев, зубчан, ржевцев [74] . По мере расширения московских владений термин Низовская земля для обозначения военной коалиции потерял свою конкретность и был в середине XIV в. заменен такими понятиями, как «вой многи», «все князи русские и все города» [75] .

Дипломатические усилия московского правительства, направленные на создание военного союза земель, принесли существенные результаты. Знаменательным в этом отношении был поход объединенного русского войска на Тверь в 1375 г., когда Дмитрий Иванович «собрав всю силу русских городов и с всеми князми русскими совокупяся» [76] . Участниками войны 1375 г. были следующие князья («коиждо ис своих градов с своими полки служачи великому князю»): [77] Cерпуховско-Боровский, Суздальские, Ярославские, Ростовские, Кашинский, Городецкий, Стародубский, Белозерский, Моложский, Тарусский, Новосильский, Оболенский, Брянский, Смоленский. Пришла и рать новгородцев. Всего собралось не менее 22 отрядов (летописец не привел полного списка, ограничившись припиской «и инии князи со всеми силами своими» [78] ), сгруппированных, очевидно, в несколько полков.

Сосредоточение объединенной армии у Волока, по сообщению Никоновской летописи, происходило где-то между 14 июля и 21 августа (здесь и далее — даты по старому стилю) 1375 г. Другие летописи указывают более конкретно — 29 июля, [79] т. е. на сбор войска ушло менее 15 дней. Для своего времени это являлось своеобразным рекордом. Опыт мобильного сбора вооруженных сил был использован в войне 1380 г.

По перечню военачальников можно судить о районе мобилизации 1375 г. Он охватил огромное пространство (720x600 км) от Смоленска на западе до Городца на востоке и от Тарусы на юге до Белоозера на севере [80] . В составе войска находились отряды нескольких формально независимых (Ярославского, Ростовского, Смоленского, Суздальско-Нижегородского) княжеств, а также Новгорода Великого. Численный перевес наступающих был, видимо, подавляющим. После 4-недельной осады тверскому князю пришлось подчиниться, его политическая самостоятельность, по заключенному мирному договору, оказалась сильно урезанной [81] . Поход на Тверь, по своему размаху и характеру подлинно общерусский, во многом подготовил последующее событие — Куликовскую битву.

Создание федеративной армии, по-видимому, потребовало ряда нововведений, сделавших ее более организованной и боеспособной. Толчком к такой реорганизации (о чем мы можем только догадываться) послужили тяжелые неудачи, постигшие русские рати в ходе военных столкновений с литовцами и татарами. В 1367 г. литовскому князю Ольгерду удалось подойти к Москве, разбив по частям отряды великого князя. Готовясь к отпору, Дмитрий Иванович разослал мобилизационные грамоты, но дальние «вои» не успели собраться [82] . К тому же Ольгерд подоспел к границам Московского княжества «в таинстве». «Никто же не ведаше его, — записал удивленный летописец, — куды мысляше ратью ити или на что събирает воиньства много… да не изыдеть весть в землю, на неяже хощет ити ратью, и, таковою хитростию изкрадываше, многи земли поймал, и многи грады и страны попленил, не толико силою, елико мудростию воеваше» [83] . Памятным осталось и поражение, которое нижегородцы потерпели на р. Пьяне от татар в 1377 г. Нападающие захватили ратников врасплох, «а доспехи своя на телеги и в сумы скуташа, рогатины и сулицы и копья не приготовлены, а инии еще и не насажени быша, такоже и щиты и шоломы; и ездиша, порты своя с плечь спущающе» [84] . Воспользовавшись такой беспечностью, татары ударили на рать с тыла. Войско русских бежало, даже не оказав сопротивления.

Уроки 1367 и 1377 гг. не прошли бесследно. Была, очевидно, улучшена служба связи и сбора войска, усилена войсковая разведка — в нее в качестве командиров отбирались наиболее смелые и находчивые оружники, т. е. тяжеловооруженные воины. Тогда же, возможно, помимо сторожевых полков выделились специальные разведывательные части — «сторожа крепкая». За отдельными военными новшествами вырисовывались и более общие.

Для общерусской междукняжеской армии эпохи Дмитрия Донского характерно общепризнанное единоначалие верховного главнокомандующего, по велению которого и собирались областные войска. По предположению Б. А. Рыбакова, в тот же период возникли войсковые росписи — «разряды» [85] . Эти списки угадываются в подробных летописных перечнях выступающих сил (походы на Тверь, Новгород и др.). «Разряды» регламентировали количество отрядов, их построение, воевод. Установившаяся обязательность сезонной военной службы предполагала заданное количество мобилизуемых людей, а также их определенное вооружение и снаряжение. Таким путем разрозненные войсковые соединения превращались в слаженное и дисциплинированное целое. Недаром многое из того, что в области военного дела было достигнуто при Дмитрии Донском, будет сохранено и унаследовано Россией XVI в.

Все упомянутые меры по созданию и укреплению войска подготовили успех Куликовской битвы, в которой, повторяя слова летописца, «не толико силою, елико мудростию воеваше». Эта битва потребовала величайшего напряжения народных сил и в свете общерусской последовательной подготовки к решающей схватке с главным врагом не являлась случайной.

Растущая самостоятельность Руси и ее открытое неподчинение Орде вызвали в 1380 г. поход монголо-татар на Москву. Поход замышлялся как крупнейшая карательная операция. Он предусматривал уничтожение русского войска, захват и разграбление Москвы и других городов. Среди целей ордынцев было отмщение за поражение на р. Боже и принуждение московских властей к выплатам дани, какой она была при хане Джанибеке (1342–1357 гг.). По словам Сказания о Мамаевом побоище, Мамай в ожидании военных действий отдал приказ не сеять хлеб, «будите готовы на русскыа хлебы». Здесь характерный пример того, как золотоордынская аристократия из-за стремления к агрессивным войнам тормозила социальное и экономическое развитие не только подвластных народов, но и своих частью оседлых земледельческих племен. В целом военные планы ордынцев были для них шаблонны: грабеж, захват добычи, убийства, погром областей. Подготовляя свою акцию, Мамай заручился поддержкой литовского князя Ягайло Ольгердовича и рязанского — Олега Ивановича.

Кроме ордынской конницы в армию Мамая входили бесермены (камские булгары), армяне, фряги (крымские итальянцы), черкасы (черкесы), ясы (осетины), буртасы. К оружию были созваны, очевидно, основные силы Мамаевой орды, включавшие, по сообщению Задонщины, девять орд и 70 князей. К ним примкнули и наемники, набранные среди народов Поволжья, Северного Кавказа и Крыма. Над Северо-Восточной Русью нависла реальная угроза разгрома, как это периодически осуществлялось монголо-татарами в Восточной Европе со времен Неврюевой (в 1253 г.) и Дюденевой рати (1293 г.). Ставилось под удар все, чего достигли низовские княжества в течение нескольких десятилетии. Московское правительство пыталось предотвратить войну мирным путем. Однако начатые переговоры после отказа Москвы повысить «ордынский выход» были прерваны.