Куликовская битва
Шрифт:
Общевойсковое походное построение армии произошло на Девичьем поле в Коломне. «Князь же великий, выехав на высоко место з братом своим, с князем Владимером Андреевичем, видяще множество людей урядных и възрадовашяся, и урядиша коемуждо плъку въеводу» [99] . Для эпохи зрелого русского средневековья коломенский «разряд» полков по его подробности — древнейший документ своего рода. Он интересен в отношении организационного членения крупного войска, состоявшего из пяти полков (схема 1). Приведен перечень полковых командиров (два — семь), что позволяет судить о составе самих боевых подразделений. Дело в том, что каждому поименованному военачальнику соответствовал особый, так сказать, внутриполковой отряд [100] . Следовательно, число командиров отражало в данном случае число составлявших полк «стягов».
99
Там же, с. 56.
100
Заметим, что полковой отряд мог быть сформирован из нескольких территориальных войсковых контингентов. Значит, отряд не всегда обязательно состоял из какого-либо одного ополчения или городовой дружины.
В росписи полков, которую приводят источники, вкралась одна описка — выпало наименование «сторожевой полк». К счастью, данный пробел удается исправить. Наименование полка сохранилось в тексте Сказания о Мамаевом побоище по списку Михайловского [101] . Именно в этот полк, по своему положению авангардный, входили возглавляемые московскими воеводами отряды из Коломны, Юрьева, Костромы, Переяславля и Владимира [102] . Следующий за сторожевым полк, передовой, был поручен смоленским княжатам Всеволожам [103] . В полку правой руки под командованием князя Владимира Андреевича находились его воеводы Данило Белоус [104] и Константин Кононович, а также отряды из Ельца, Мурома, Мещеры и Ярославского княжества. В большом (или великом) полку были отряды из Белоозера и Москвы под главенством самого Дмитрия Ивановича. Полком левой руки руководил Глеб Брянский. Имя этого военачальника вызывает сомнения [105] . В исправных списках Сказания о Мамаевом побоище назван Глеб Друцкий — личность вполне историческая [106] . В целом состав воевод отражал доминирующее положение московской знати, включавшей и вельмож, перешедших на службу великого князя, вассальных княжат, представителей столичного боярства.
101
Бегунов Ю. К. Указ. соч., с. 492.
102
В составе полка, согласно Сказанию о Мамаевом побоище по списку Миайловского, помечены Микула Васильевич с коломенцами, Тимофей Волуевич с владимирцами и Юрьевцами, Иван Родионович Квашня с костромичами. Судя по контексту, в этом же полку был и Андрей Серкизович с переяславцами. Приведенное в одном из списков Сказания упоминание о Романе Прозоровском как воеводе Владимирского полка в других источниках отсутствует (Моисеева Г. Н. К вопросу о датировке Задонщины. — ТОДРЛ, Л., 1979, т. 34, с. 235).
103
Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969, с. 331–333.
104
В большинстве текстов, за исключением Никоновской летописи, Белоус заменен на Белеут. Однако такая замена ошибочна и вкралась из-за созвучия двух фамилий, одна из которых (Белеутовы) связана с московским боярским родом (Веселовский С. Б. Указ соч., с. 292–294, 490).
105
Бегунов Ю. К. Указ соч., с. 492–493.
106
Повести…, с. 90. — Глеб Друцкий погиб в 1411 г. (Древняя Российская вивлиофика. СПб., 1896, ч. 8, с. 23).
По данным распространенной редакции Сказания о Мамаевом побоище, в Коломне к армии Дмитрия присоединились «мужи новгородцы». «Чюдно быша воинство их, и паче меры чюдно уряжено конми и портищем, и доспехом». В одном из вариантов Сказания снаряжение новгородцев описано более подробно: «Все люди нарядные, пансири, доспехи давали з города», [107] т. е. из государственного арсенала. Это сообщение, на мои взгляд, вполне достоверно и указывает, каким путем экипировались городовые отряды [108] . Речь в данном случае идет о тяжеловооруженных воинах, многим из которых оружие вручалось, видимо, лишь временно, на срок похода.
107
Азбелев С. Н. Сказание о помощи новгородцев Дмитрию Донскому. — В кн.: Русский фольклор. Л., 1972, т. 13, с. 87.
108
Вооружение горожан из княжеских арсеналов летописи отмечают с XI в. Оружие и конь давались также младшему феодалу как служебное или наградное пожалование.
В коломенском походном построении «мужики новгородские» занимали место в полку левой руки [109] . Участие новгородцев в Куликовской битве оспаривалось, но ныне убедительно доказано С. Н. Азбелевым [110] . Он прояснил реальные подробности новгородской помощи. Так, новгородский контингент, если верить распространенной редакции Сказания, возглавляли шесть командиров, что соответствовало принятой во второй половине XIV в. практике отправки в поход новгородской рати, выставляемой пятью городскими концами, иногда под общим руководством степенного посадника. К тому же имена двух посланных на Дон военачальников удалось опознать как достоверные. Далее, новгородские посадники упомянуты в списке боярских потерь на Куликовом поле, воспроизведенном Сказанием и Задонщиной. Этот факт проверяется записью о павших в битве новгородцах, которая сохранилась в рукописном синодике XVI в. новгородской Борисоглебской церкви (в Плотниках) [111] .
109
Повести…, с. 134–135.
110
Азбелев С. Н. Указ. соч., с. 88 cл. — Выскажем одно дополнение. Говоря о соединении против татар русского воинства, книжник упоминает «всю Русь и словены», разумея в последних несомненно новгородцев (Повести…, с. 58).
111
Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. М., 1977, с. 131.
Новгородская сила откликнулась на призыв Москвы о помощи не случайно. Как раз в год Куликовской битвы великий князь Дмитрий перезаключил с новгородцами союзный договор о совместной борьбе с врагами Московской Руси. Эти обязательства северный союзник Москвы как в 1375, так и в 1380 г., видимо, точно выполнил. Характерно, что сообщение о битве на Дону приведено новгородским летописцем в подчеркнуто торжественном тоне, как общерусское свершение. Именно в 1380 г. «по завету о победе на Мамая» была заложена на Славковой улице церковь Святого Дмитрия [112] .
112
Новгородская 1-я летопись старшего и младшего изводов. М.-, Л., 1950, с. 377; Азбелев С. Н. Указ. соч., с. 96.
Возвращаясь к коломенскому «уряжению» полков, отметим, что примененное там пятичастное построение основных тактических подразделений в русском военном деле было известно с XII в. и удержалось четыре столетия спустя. В XIV–XV вв. такая разбивка постепенно вытеснила традиционное разделение войска на три полка; она позволила усложнить бой, шире осуществлять глубокий маневр, выставлять значительное дальнее сторожевое охранение, создавать более эффективный, эшелонированный в глубину и по фронту боевой порядок, лучше прикрывать главный полк — обычно ставку командующего. Увеличение числа основных боевых подразделений сверх шести-семи затрудняло единое руководство ими в бою, а малое число полков (один-два) снижало способность войска к маневру и, как правило, являлось показателем незначительности сил одной из враждующих сторон. Количество полков, участвовавших в коломенском смотре, напротив, отражало многочисленность собранной армии.
Войско, разделенное на полки, согласно заслуживающей доверия Летописной повести о Куликовской битве, выступило из Коломны 20 августа [113] . Оно было готово к внезапному нападению и встречному бою. В связи с этим понятно формирование передового полка сразу из четырех несущих боевое охранение отрядов. Вскоре после 20 августа войско достигло устья р. Лопасни. Тем самым оно вышло к месту предполагаемого соединения Мамая, литовцев и рязанцев и перерезало главный Муравский шлях, которым татары обычно ходили на Москву. Задача начального этапа похода, заключавшаяся в упреждающем выдвижении к месту объединения вражеских сил на Оке, была выполнена. Последующая переправа войска через Оку и его движение в глубь Рязанской земли произвели на участников антимосковской коалиции деморализующее действие.
113
В других источниках это выступление приурочено ко дню Моисея Мурина, т. е. к 28 августа.
Олег Рязанский, до последнего момента надеявшийся, что великий князь уйдет от ордынских полчищ на Двину или в Новгород Великий, «устрашися и возтрепета зело». А князь Ягайло, уже подошедший к Одоеву, «слышав, яко Олег убоася, и пребысть ту оттоле неподвижным» [114] . Формулировки летописцев не вполне точны. Литовское войско продолжало свое движение для соединения с Мамаем. Однако Ягайло, направив свою армию вместо Оки к Дону, явно не торопился. В литовском войске, как выяснил В. Т. Пашуто, кроме восточно-аукштайских, не было надежных сил [115] . Характерно, что в составе этого воинства отсутствовали белорусы и украинцы [116] . Русское население Литвы поход явно не поддерживало; более того, отдельные литовские и славянские выходцы (из Полоцка, Друцка, Брянска), как мы увидим ниже, дрались на Куликовом поле на стороне Москвы.
114
Повести…, с. 58; Никоновская летопись, с. 55.
115
Пашуто В. Т. «И въскипе земля Руская…». — Ист. СССР, 1980, № 4, с. 86.
116
Князь Ягайло «совокупил литвы много, и варяг, и жемоти, и прочаа» (Никоновская летопись, с. 55).
После переправы через Оку пришла весть о том, что Мамай все еще «в поле стояща и ждуща к собе Ягайла на помочь рати литовскыя» [117] . Русское командование тогда, вероятно, приняло решение очередной раз упредить соединение частей противников и идти навстречу Мамаю к верховьям Дона. Во время кратковременной остановки у устья р. Лопасни к русскому войску присоединились «остаточные вои. После выступления армии на этом месте был оставлен Тимофей Васильевич Вельяминов, «да егда пешиа рати или конныа поидет за ним (князем Дмитрием. — А. К.), да проводит их безблазно (непоколебимо. — А. К.)» [118] . По словам Никоновской летописи, великий князь в то время печалился, «яко мало пешиа рати». Эта рать, видимо, не поспевала за конницей и догнала основные силы уже у Дона.
117
Симеоновская летопись. — ПСРЛ, СПб., 1913, т. 18, с. 129.
118
Никоновская летопись, с. 54.
Войско, вступившее 25 августа в пределы Рязанской земли, вероятно, сошло с Муравского шляха и уклонилось в юго-восточном направлении. Очередная остановка была сделана у г. Березуя, находившегося в 23 поприщах (около 30 км) от истока Дона [119] . В Березуе к основным силам присоединились князья Ольгердовичи: Андрей с псковичами и Дмитрий с брянцами [120] . Приведенная ими «кованая рать» (тяжеловооруженные воины) усилила армию как раз накануне решающей схватки. В Березуе она пробыла несколько дней, [121] поджидая отставших и «перенимая вестей». Разведчики сообщили о движении Мамая, не знавшего о местонахождении русского войска, к верховьям Дона, «доколе приспеет нам Ягайло» [122] . 6 сентября московская рать подошла к Дону в месте впадения в него р. Непрядвы. И на этой заключительной стадии похода соединения литовцев и татар так и не произошло. Инициативу прочно удерживало русское командование. На берегу Дона к армии присоединилась пехота. «И ту приидоша много пешаго воиньства, и житейстии мнози людие, и купци со всех земель и градов» [123] . Это сообщение указывает на участие в войске «черного люда» и использование (кроме сохранявшей решающее значение конницы) значительных масс пехоты, видимо необходимой в широком антитатарском походе. Не следует представлять пехотинцев как обязательно обездоленных, нищих людей. В их ряды рекрутировались состоятельные горожане: купцы и ремесленники. С XIII в. пехота оказалась родом войск, влиявшим на исход сражения, в том числе и с конными степняками [124] . Продемонстрировала она свои качества и на Куликовом поле. Пехотные части были, видимо, и в ордынском войске.
119
Березуй (Береза, Березай, Берестей) находился в 4 км южнее г. Венева, на месте с. Березова, где сохранилось городище (Сахаров И. П. Памятники Тульской губернии. СПб., 1851, с. 12).
120
В 1379 г. Дмитрий Ольгердович лишился Трубчевска, перешел на сторону Москвы и получил «в кормлением Переяславль-Залесский. Однако в 1380 г. переяславцамя командовал не он, а А. Серкизов. Возможно, что Дмитрий Ольгердович, вплоть до своей смерти в 1399 г. носивший титул князя Брянского, был связан с Брянском, оказавшимся в составе Литвы (ср.: Соловьев А. В. Автор Задонщины и его политические идеи. — ТОДРЛ, М.; Л., 1958, т. 14, с. 184–185).
121
Согласно В. Н. Татищеву, к Березую войска подошли 1 сентября (см.: Татищев В. Н. История Российская. М.; Л., 1965, т. 5, с. 144). 5 сентября из этого места были направлены под Мамаеву орду «избранные свои» разведчики.
122
Ермолинская летопись. — ПСРЛ, СПб., 1910, т. 23, с. 125.
123
Никоновская летопись, с. 56.
124
Кирпичников А. Н. Военное дело на Руси в XIII–XV вв. Л., 1976, с. 7 cл.
В русской рати сошлись люди разного социального положения. Источники Куликовского цикла — случай довольно редкий — отмечают «простых», «молодых» (в смысле имущественного положения) людей, [125] но не обязательно пехотинцев. Все эти факты раскрывают великий общенародный размах, который приняла во времена Дмитрия Донского борьба русских людей за освобождение и независимость своей земли.
Итак, за 20 дней похода русская рать прошла 300 км. С учетом остановок в Коломне, у устья р. Лопасни, в Березуе путь к Дону занял 12–13 дней. Движение русского войска можно назвать маршем-мобилизацией. На каждой остановке в его состав вливались новые пополнения. Следование к Дону не отличалось особой быстротой. Зато оно позволило подтянуть отставших и осуществить планомерный сбор не только ближних, но и дальних «воев». История Руси XIV в. не знает столь широкой по масштабу походной операции, характеризовавшейся наращиванием вооруженных сил по мере их наступательного движения навстречу противнику. Боевой дух подошедшего к Дону войска подняла грамота, полученная от Сергея
125
Повести…, с. 61, 75.