Чтение онлайн

— Это всё ещё не так много, — не согласился герцог. — Если бы не призраки, моя конница уже бы раздавила простых скелетов и зомби.

— Призраки долго не живут. Через сутки они развеются, — мрачно сообщила глава ордена света, вваливаясь к ним.

Она была грязной, а под глазами чёрные синяки.

— Живая, — облегчённо выдохнул генерал. — А где остальные маги света?

— Мертвы.

— А вражеские некроманты?

— Мертвы.

— Там вообще никого в живых не осталось?

— Кроме использовавшей эту ужасную магию, генерал.

— Кто это был?

— Не знаю. Но она очень могущественна, если смогла устроить такое, — жрица поёжилась. — Обитель зла. Если бы император раньше обратил на это внимание, подобного бы не случилось.

— Что есть то есть, — настала пора аристократа тяжело вздохнуть. — Политика империи очень сложна, жрица. Сама знаешь.

— Да.

— Хватит о политике. Предлагаю отступить до города. Пополнить припасы и отправить доклады, — предложил мужчина со шрамами. — Как только призраки развеются, отправимся вперёд. Уничтожим нежить и дальше в горы.

— Хороший план, — одобрил герцог. — Если все их некроманты тоже погибли, то командовать там некому.

***

— Вот оно как, — тихо отреагировала Ксалия, держа в руках тёплую чашку с чаем. — Это от меня Боян скрывал?

— По итогу мы уничтожили часть их армии, но и свою… Потеряли, — подытожил Адриан. — А ещё и… Это.

— К! К! К! — твердила Глория, сидя замотанная в ткань около них в углу комнаты.

Генерал качалась из стороны в сторону, пуская слюну и пуча глаза.

— Может, придёт в себя через некоторое время, — понадеялась беловолосая. — Она подавала надежды.

— Скажите…

— Только без выканья, Адриан.

— Ксалия, ты сможешь ещё раз такое сделать, если что?

— Нет, — покачала головой она. — Моя божественная энергия не то что на грани… Она в глубоком истощении и восстановление сильно замедлится. А тело и физическая оболочка в целом изранена отдачей. Это если не на годы, то на месяцы точно.

— Значит, у нас проблемы.

— Как сказать… Теперь та часть берега и частично этот навеки станут проклятыми.

— Что это значит?

— Дикая нежить будет там всегда. Пепельный дождь. Призраки. Люди, слабые духом, сходят с ума и обращаются в зомби, — начала загибать пальцы она. — Это слабый след от прикосновения моего мира.

— Твоего мира?

— Да, мира смерти, — пояснила девушка. — Конечная для всех живущих.

— Понятно, — граф устало уложил голову на стол. — Я столько сил потратил. Тоже пуст.

— Ты молодец, — Ксалия тепло ему улыбнулась. — Смог отразить прямой удар. Удивительная сила.

— Спасибо, — кисло ответил мальчик. — Знаешь, та версия была намного злее. Равнодушная к своим и чужим. Безжалостная.

— А я какая? — не поняла намёка беловолосая.

— Тёплая. Спокойная. Добрая, — перечислил Адриан. — За прошедшие года ты стала намного человечней, Ксалия.

Воплощение ошеломлённо застыла, широко открыв рот. Такого наблюдения она не ожидала. Ксалия заёрзала на месте, вспоминая все события с момента рождения в Бездне. Её приоритеты действительно изменились сначала под влиянием неуверенного в себе юноши, а затем в долгих медитациях на крыше цитадели.

— Я просто не вижу смысла вести себя жестоко в отношении своих. Это не значит, что я добрая, — не нашла девушка ничего умнее для ответа. — Понял?

— Ага, — Адриан зевнул и закрыл глаза. — Я посплю немного… Или что это у нас… Нежити…

— Восстановление простое, — объяснила уже спящему Ксалия. — Добрая?

Она вышла через коридоры восточной крепости на улицу. Снег мягко ниспадал с небес ей на лицо и одежду. День только начался, из-за чего солнечные лучи били под углом, отражаясь в снегу. Девушка наклонилась, взяв комок. Смяла в небольшой снежок. Её красные глаза внимательно смотрели на объект лепки, но при этом разум бродил где-то далеко.

— Но я ведь принадлежу Тьме. Какая доброта? — фыркнула беловолосая.

Через пару минут в её руках уже была небольшая фигурка Бояна в миниатюре. Наполнив её маленькой искоркой, она смогла оживить фигурку, заставляя её ходить по открытой ладони. Ксалия окончательно запуталась в себе и теперь не понимала, что делать дальше и как реагировать.

— Я не понимаю. Откуда во мне другая личность? Я же настоящая, — сказала она фигурке. — Неужели это что-то образовалось во время моего пробуждение ото сна? Новая личность? Та, которую Боян хотел на самом деле? Или та, которую я хотела изначально создавать под его… Якобы личность? Безжалостную поработительницу?

Снеговик не мог ответить и лишь выпустил в нос Ксалии маленький снежок, который её слегка насмешил.

— Болван. Ну кто атакует противника, что сильнее тебя в миллиард раз? — спросила она его с улыбкой.

Ещё один снежок.

— Ну и дурак ты.

Ксалия сжала руку, раздавив фигурку. Подул ветер, и беловолосая поспешила вернуться в укрытие. Ей очень хотелось отправиться обратно к любимому и устроить долгий разговор с пристрастием, но бросать восточную крепость в таком положении девушка тоже не могла. Её же руками большая часть некромантов, которая так долго создавалась десять лет, была уничтожена под ноль, за исключением теперь сошедшей с ума Глории.

Воплощение тяжело вздохнула.

— Создать империю с гаремом оказалось сложнее, чем я думала.

Император восседал на своём троне и скучающе болтал кубком с вином. Жидкость плескалась от края к краю, но не выходила за пределы. Он этому фокусу он научился совсем недавно и часто пользовался, чтобы не сойти с ума во время длительных докладов. Боян поднёс сосуд к губам и сделал маленький глоток. В последнее время его пристрастие к алкоголю стало очевидным даже для него самого.

Но ничего с этим не делал. И имел разумный аргумент. Пока на его шее амулет, способный защитить от разрушения организма, отравление ему не грозит.

— Да и кто мне будет запрещать? — по итогу подумалось ему.

Голубые глаза переместили точку внимания от кубка к залу. Помещение изобиловало самыми разными декорациями.

Во-первых, это толпы аристократок, что своим присутствием создавали особый звуковой фон происходящему. Девушки быстро смекнули, что они могут весело улыбаться и болтать без умолку, и таким образом их жизни ничего не будет угрожать. Да и носить прекрасные одежды, вкушать вино и дорогие яства было лучшим исходом, чем горбатиться в шахтах, как остальные рабы.