Чтение онлайн

Кстати, необходимо отметить, что на поприще литературы реализовывают себя именно женщины. Ни для кого не секрет, что гламурные романы, авторство которых принадлежит светским персонажам, часто написаны профессиональными литераторами или копирайтерами, а имя «светского автора» является залогом популярности как произведения, так и псевдоавтора. Карьера писательницы может быть преподнесена покровителем в подарок, как, например, дарили песни, клипы и эфирное время в 90-е годы прошлого века. Таким образом, за счет повышения статуса своей партнерши мужчина повышает свой социальный статус (См.: Петров 1997). Так же это может быть рекламным ходом самого издательства, предлагающего деловое сотрудничество представителям паблисити. Третий фактор, который влияет на популярность писательства как хобби, часто доходного – это стремление стать модным, т. е. производить модный продукт. К тому же процесс писательского творчества достаточно закрытый, что в современных условиях затрудняет определение истинного авторства текста.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Определить субъекта как «модного» можно через качественные характеристики профессиональной деятельности, поскольку в условиях современной культуры реакцией на феномен всеобщего потребления стал феномен созидания. С одной стороны, легкодоступность, с которой можно «купить» модное хобби, определяет характеристику «общедоступности» моды, а с другой стороны, стать обладателем творческой сферы деятельности может человек, который уже стал обладателем некого статуса и материального положения. Так же видимая легкость продвижения представителей паблисити в профессии-хобби делает ее привлекательной среди остальных участников модного процесса.

Творческие профессии можно определить как «социально опасные» с позиции материальной выгоды. Мода в современной культуре реабилитирует авторство как синоним модности (полезности, перспективности, нужности) и именно оно отвечает за популяризацию и распространение данного товара. Поэтому обладание модной сферой деятельности так же становится нормой успешности и показателем социального статуса и ее можно определить как «вторую профессию», которая так же направлена на тиражирование и распространения модных стандартов и объектов посредством готового медийного образа самого автора. Также необходимо отметить, что модные профессии сегодня осуществляют основные функции моды – отбора, распространения и создания модного объекта (вещи, идеи), а также отвечают законам существования моды – массовость, доступность, демонстративность.

1. Андреева Р. П. Энциклопедия моды. – СПб.: Литера, 1997.

2. Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости // Избранные эссе. – М.: Медиум, 1996.

3. Берн Ш. Гендерная психология. – М.: Олма-пресс, 2001.

4. Богданов К. Фольклорная действительность: перспективы изучения // Повседневность и мифология – СПб.: Искусство, 2001.

5. Богданов К. Фольклорная действительность: перспективы изучения // Повседневность и мифология – СПб.: Искусство, 2001.

6. Бранский В. П., Пожарский С. Д. Социальная синергетика и акмеология. – СПб.: Политехника, 2002.

7. Демшина А. Ю. Мода: реабилитация эстетики или продвижение образов // Мода в контексте культуры. Материалы 2 научно практической конференции. – СПб.: СПбГУКиС, 2007.

8. Каган М. С. Философская теория ценности – СПб.: Петрополис, 1997.

9. Килошенко М. Психология моды. – СПб.: Речь, 2001.

10. Коэн С. Средства массовой коммуникации, моральная паника и девиантность // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. – Казанский Университет, 2000.

11. Леви-Стросс К. Структурная антропология. – М.: Эксмо-Пресс, 1983.

12. Петров В. М. Параметры женской привлекательности // Искусство в контексте информационной культуры. Проблемы информативной культуры. Вып. 4. – М.: Смысл, 1997.

13. Юнг К. К феноменологии духа в сказке // Культурология XX век. Антология. – М.: Юрист, 1995.

Изучение переходных явлений культуры – одно из перспективных направлений современного гуманитарного знания. Достаточно пристальное внимание уделяет исследованию переходных процессов фольклористика, филология, искусствоведение; культурология рассматривает переходность в более широком контексте, выводящим к сфере маргинальности. Теорию переходности в плоскости обрядовой культуры разработал ещё в 1908 г. Арнольд ван Геннеп. К обрядам перехода ван Геннеп относил широкий круг разнородных явлений: это и обряды, связанные с пересечением пространственных границ, обряды жизненного цикла, календарные обряды. В структурном описании самого обряда перехода антрополог выделял центральную стадию – лиминальность («пороговость», промежуток), характеризующуюся утратой прежнего статуса с целью приобретения более значимой социальной роли.

Концепт переходности дополняется и уточняется в более поздних работах, которые относятся к разряду классических. Так, формируя свою концепцию карнавала, М. М. Бахтин отмечал, что именно в переходные эпохи обостряется потребность в празднике (Бахтин 1990). Если обобщить представления Ю. М. Лотмана о случайных факторах в истории культуры (Лотман 1992), Д. С. Лихачёва о первичных и вторичных стилях (Лихачёв 2001), Й. Хёйзенги о смешении стилей в переходные (кризисные) эпохи (Хёйзенга 1992), то следует сделать вывод о том, что в переходные культурные эпохи на первый план выдвигаются те явления, которые отличались маргинальностью, «вторичностью», меньшей зависимостью от чисто идеологического фактора. Аналогична точка зрения классиков формальной школы литературоведения Ю. Н. Тынянова и В. Б. Шкловского на логику литературной эволюции. В работах современного авторитетного культуролога Н. А. Хренова выделяются те черты переходных процессов, которые можно назвать типичными: переходным эпохам свойственна подражательность (Хренов 2005: 75–78), а сам переход – это резкий разрыв, скачок, мутация (Хренов 2002: 18).

Переходные процессы фактически не изучены на материале истории журналистики, между тем, это богатейший и в высшей степени репрезентативный материал. Особый интерес в данной связи вызывает явление, занимающее пограничное положение между собственно литературой и журналистикой, а именно: литературный альманах. Логика эволюции альманаха оказывается мутационной: явление то необычайно популярно, то фактически покидает систему периодических изданий. В истории развития этого типа издания есть свои фазы лиминальности, например 1840-е годы, – время кардинальной трансформации альманаха. В соответствии с данным обстоятельством в исследовательской литературе даже утвердилась мысль, высказанная ещё В. Г. Белинским, полагавшим, что альманах разных периодов – это не одно, а разные явления (Белинский 1955). Периоды наиболее существенно распространения альманаха соотносятся со следующими культурными эпохами: 20-е – самое начало 30-х гг. XIX века (пик романтизма), 40-е гг. XIX века (эпоха натурализма), первая треть XX века (культура модернизма и раннего соцреализма), время хрущевской «оттепели» (культура андеграунда) и, наконец, эпоха перестройки (культура постмодернизма). Данная корреляция заставляет предполагать зависимость альманаха от процесса становления ярко выраженных новаторских и в этом смысле – переходных формаций, условно говоря «вторичных» стилей, образуемых путём резкого перехода, скачка. Примечательно, что демаркационная линия, разделяющая альманах и журнал как издания определённых типов, проводится на основе учёта идеологического аспекта. В отличие от «толстого» журнала, альманах в меньшей степени подчинён решению идеологических задач, в нём слабее выражена социальная прагматика. Не случайно, что середина – вторая половина XIX века – время господства русского классического «толстого» журнала и реалистического направления («первичного» стиля) – отмечено мутационным спадом, невостребованностью альманаха.

Что касается такого принципиального параметра переходных эпох, как обострённая тяга к праздничному элементу, «весёлой правде о мире», по выражению М. М. Бахтина, то следует отметить, что и семантика и прагматика альманаха ориентированы на праздник. Праздничная концепция альманаха находит выражение в его оформлении, жанровом составе, тематике, композиционной организации, особых сроках выхода в свет. Классический альманах являлся, прежде всего, подарочной новогодней «карманной книжкой», изысканным «Календарём Муз». Праздничная приуроченность сохраняется в редуцированном виде и в сегодняшних альманахах, представленных, главным образом, в Интернет-версиях (это последнее обстоятельство свидетельствует о лиминальном характере явления на современном этапе).

Определённая переходность и неустойчивость заложена в структуре альманаха как комбинированного «собрания отрывков разных авторов», что проявляется в подвижности границы, отделяющей альманах от смежных типов издания, относительно свободных сроках издания – особой природы непериодичности (альманах – это продолжающееся издание), жанровой пестроте, «отрывочной» структурной организации.

Маркирующий альманах аспект переходности корреспондирует с общим переломным характером культурных эпох, порождающих данное явление. Очевидно, что переходные эпохи стимулируют развитие переходных по своей структуре образований, маргинальность которых заложена на уровне поэтики.

1. Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. – М., 1965.

2. Белинский В. Г. Молодик на 1844 год, украинский литературный сборник // Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: в 13 т. Т. 8. – М., 1955.

3. Вацуро В. Э. «Северные цветы»: История альманаха Дельвига-Пушкина. – М., 1978.

4. Геннеп Арнольд ван. Обряды перехода: Систематическое изучение обрядов / пер. с фр. Ю. В. Ивановой, Л. В. Покровской. – М., 2002.