Чтение онлайн

Особую политическую актуальность «Английская казнь в Индии» обрела в начале XX в., когда в Южной Азии развернулось массовое национально-освободительное движение, и колониальные власти прибегли к жестоким репрессиям. Газета индийских политических эмигрантов в Северной Америке «Фри Хиндустан» в одном из номеров поместила на первой странице под заголовком «Индийские мученики, жертвы британской жестокости» репродукцию картины, указав, что ее автором является великий русский художник Верещагин. Далее следовал рассказ о героизме активистов национально-освободительного движения, их презрении к смерти, призыв к усилению борьбы за независимость (The Free Hindustan 1909: 1). Выдающийся русский живописец своими полотнами сообщал «цивилизованному» миру о позиции России, отвергающей бесчеловечный образ колониального управления Индией. Именно Бенгалия, лидировавшая в борьбе Индии за независимость с 1870-х гг., стремилась к установлению культурных связей с Россией как великой державой, противостоящей Великобритании в Азии. В Бенгалии развернулись процессы складывания индийской нации и единой индийской национальной культуры, и этим объяснялся тот живой интерес к культуре многонациональной России, который питали бенгальские интеллектуалы. В журналах «Бенгали», «Бхарати», «Восток» публиковались статьи о русской литературе.

История знакомства бенгальцев с русской словесностью началась в 1870 г., когда на бенгальском языке (в переводе с английского) в Калькутте был издан сборник басен Крылова. Переводчик и автор предисловия Мудхушудон Чаттопаддхьяя проявил большую осведомленность о великом русском баснописце, его творчестве и популярности у себя на родине. М. Чаттопаддхьяя также информировал читателей о том, что в России был издавна велик интерес не только к жанру басни, но и к творчеству индийских баснописцев.

Позднее, в 1888 г. Гопал Мукхопадхай перевел на бенгальский язык книгу британского русоведа Маккензи Уоллеса «Россия», в которой значительное внимание уделялось русской литературе. В этот же период в бенгальской периодике, посвященной вопросам культуры, начали публиковаться серии литературоведческих статей о И. С. Тургеневе и Ф. М. Достоевском.

Большие заслуги в распространении знаний о России, в первую очередь о ее художественной литературе, принадлежали индийскому филологу Нишиканто (Short Life 1902), который в 1879–1881 гг. проживал в Санкт-Петербурге и в качестве стипендиата Министерства народного просвещения был причислен к университету, где одновременно изучал русский язык и преподавал бенгальский. Своими впечатлениями о России он делился с читателями журнала «Восток», выходившего на его родине в Бенгалии, в г. Дакка.

Нишиканто писал, что Россия и Индия имеют много общего – обе страны являются полиэтническими, причем каждый народ России имеет свою собственную культуру и продолжает сохранять её. Простые русские люди, отмечал он, похожи на индийцев: такие же искренние, великодушные и гостеприимные, чрезвычайно отзывчивые и эмоциональные. Для таких оценок у Нишиканто были все основания: он активно контактировал с россиянами и часто гостил в семьях, принадлежавших различным социальным слоям.

В современных трудах по бенгальской историографии Нишиканто упоминается как первопроходец в ознакомлении Индии с русской литературой и языком. Его статьи были весьма разнообразны по содержанию. В одной из них повествуется, например, о русском фольклоре, излагаются сюжеты былин о Микуле Селяниновиче и Илье Муромце.

Нишиканто знакомил своих читателей и с русской художественной литературой: творчеством М. В. Ломоносова, В. А. Жуковского, А. С. Пушкина. Индийскому исследователю была понятна роль пушкинского языка в становлении новой эпохи в русской литературе и национальной культуре. Нишиканто делал систематические обзоры творчества русских писателей, особенно выделяя романы И. С. Тургенева.

Научные связи Нишиканто развивались, в основном, с отечественными индианистами. С глубоким уважением он относился к И. П. Минаеву как к исследователю буддийских письменных памятников и знатоку Индии того времени. Об этом свидетельствует письмо Нишиканто к нему от 6 февраля 1879 г.: «Вы – специалист по буддизму. Я мог бы многому научиться у Вас «…» С другой стороны, может быть, я мог бы быть полезен Вам в некоторых других отношениях «…» вопреки различиям в политических взглядах, религии, философии между нами должно быть установлено как можно более тесное сотрудничество» (ЦГАЛИ 1696: 24–25).

Нишиканто организовал для Минаева подписку на газеты «Хинду патриот» и «Амрита базар патрика» и способствовал пересылке индийской прессы в библиотеку Санкт-Петербургского университета.

В первые годы XX в. на страницах индийских периодических изданий участились публикации статей о творчестве И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, Максима Горького, появились переводы отрывков из их сочинений. Несколько позднее, в 1915 г. журнал «Бхарати» опубликовал очерк о жизни и мировоззрении Достоевского и ряд статей о творчестве Леонида Андреева.

Повышению интереса в России к архитектуре и художественной культуре Индии способствовали научные, научно-популярные и иные издания, систематически помещавшие соответствующие статьи, обзоры, рецензии, а также включение разделов, посвященных Индии, в обобщающие труды по истории изобразительного искусства. Материалы об Индии печатались в «Записках Восточного отделения Русского археологического общества», «Журнале Министерства народного просвещения», «Известиях Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете», журнале «Художественные новости» и др.

В октябре 1893 г. прошла художественная выставка в Эрмитаже, на которой была широко представлена Индия. Большая заслуга в этом принадлежала индианисту-культурологу С. Ф. Ольденбургу. С 1895 по 1913 г. он опубликовал 14 статей, основанных на индийских источниках и посвященных, главным образом, буддийскому искусству: архитектуре, скульптуре, иконографии.

Накануне Первой мировой войны группа ученых Академии наук – индианисты, этнографы по инициативе С. Ф. Ольденбурга и Ф. И. Щербатского выступили с предложением о сооружении в Санкт-Петербурге буддийского храма, предназначенного для россиян, исповедовавших эту религию (бурят и калмыков). Предусматривалась также перевозка из Бомбея в Санкт-Петербург индусского храма. Тем самым отечественные востоковеды намеревались познакомить русскую общественность с замечательными образцами индийской религиозно-культурной архитектуры. Особенно акцентировалось познавательное, культурно-просветительное значение подобных памятников: показ экспонатов религиозного культа в свете этнографической науки, а также памятников прикладного искусства и художественного ремесла.

Расширению в России знаний о выдающихся достижениях архитектуры, скульптуры, живописной миниатюры в художественной культуре Индии способствовали русские путешественники. Их путевые заметки, мемуары, дневники, статьи, как правило, богато иллюстрировались, что повышало интерес к ним читателей.

Еще большее значение имели картины русских художников, путешествовавших по Индии в последние десятилетия XIX – начале XX вв.: упоминавшегося выше В. В. Верещагина, Н. Н. Каразина, Н. С. Самокиша, В. В. Ватагина, Н. К. Гриценко. Их работы различались по масштабу дарований, художественному мастерству, но всем им были присущи в большей или меньшей мере некоторые общие черты: наряду с изображением величественных памятников индийского зодчества они отражали жизнь современной Индии. Особое внимание уделяли эти русские живописцы людям Индии, вводя в изобразительное искусство новые сюжеты: сцены хозяйственно-трудовой деятельности, этнографические зарисовки. Умели они передать и своеобразную красоту индийской природы.

В рассматриваемый период началась деятельность выдающегося русского художника Н. К. Рериха (1874–1947), сыгравшего впоследствии очень большую роль в развитии русско-индийских культурных контактов (См.: Росов 1998; Рябинин 1997; Короткина 2001; Шапошникова 1998). Он серьезно изучал философию и религии Индии, относясь с громадным уважением к духовной жизни народа. Как явствует из дневника Н. К. Рериха, относящегося к 1913 г., он призывал Академию наук изучать Индию и двигаться при этом не по пути «отшельника-ученого, летописца для будущих веков», а изыскивать народные сокровища, следуя путем «повествователя на пользу и сведение всем» (Рерих 1976: 59).

Во второй половине XIX в. русско-индийские контакты возникли и в области музыкальной культуры. В ряде журналов («Пантеон» и др.) и в изданиях по проблемам музыкального искусства появлялись сообщения и краткие обзоры, освещавшие историю развития музыки в Индии, ее древние традиции, теорию, лады, эстетику, фольклор.

Одновременно в Индию проникали сведения о русской музыкальной культуре. Между ведущими центрами музыкальной жизни обеих стран – Санкт-Петербургом и Калькуттой – начали протягиваться линии прямой связи. Архивные источники дают основание полагать, что их зарождению способствовала деятельность И. П. Минаева во время его пребывания в Индии, а именно – личное знакомство с крупнейшим бенгальским музыковедом и музыкальным критиком Сурендро Моханом Тагором. Подтверждением тому является монография С. М. Тагора «Мриданга Манджори», присланная Минаеву с дарственной подписью автора. Она хранится ныне в Восточном отделе библиотеки Санкт-Петербургского государственного университета.