Чтение онлайн

Еще в эпоху фундированного христианством европейского средневековья господствовало мировоззрение, согласно которому человек создан по образу и подобию божьему, и это привилегированное положение позволяет ему возвышаться над всем остальным миром, над природой. В Новое время, когда появился культ индустриального разума, идеология антропного хозяйствования во Вселенной получила практическое техническое обеспечение. Противопоставляя себя природе, человек не осознавал до конца свою зависимость от нее. Однако человек стал оказывать воздействие на природу не в век потребления, не в Новое время и даже не во времена Средневековья. На протяжении своей истории он постепенно наращивал давление на окружающую среду. Отношения сотрудничества плавно перетекали в компромисс, после чего обретали форму жесткой конфронтации. Природа долгое время терпела нарастающий антропный фактор и реализовывала стратегию ухода от конфликта, что не могло продолжаться вечно, и она ответила человеку на его расточительность и без(д)умность. Настоящее время — эпоха перемен, когда природный отклик на человеческую деятельность ощущается наиболее болезненно.

В первобытном состоянии человек путем естественного приспособления к природе обнаруживал свое единство с ней. Затем он стал менять окружающую среду в соответствии со своими потребностями. На смену присваивающему типу хозяйства пришел производящий; вместе с тем расширялся спектр человеческих потребностей, которые выходили далеко за рамки биологических, необходимых для выживания. Относительный достаток производимых продуктов обеспечивал демографический рост на планете, а расширение потребностей было сопряжено с появлением новых ремесел и усложнением культуры и общества. Общественные события отличались неотделимостью от природных; так, труд и отдых соотносились со сменой дня и ночи, а сев и сбор урожая повторяли времена года. Время было цикличным, основанным на традиционности, обращенности в прошлое; повторение прежних действий гарантировало достижение воспроизводства на прежнем уровне и отсутствие вредных изменений. Но впоследствии сельское хозяйство и ремесленное производство перестали в полной мере удовлетворять человеческие потребности, так как они позволяли производить ограниченный как в количественном, так и в ассортиментном отношении прибавочный продукт. Возникла необходимость в промышленной революции, с которой связаны многообразие новых технологий, фабричная организация труда, массовое производство, поточность стандартизированных товаров и переход на ископаемое топливо[59]. Производственно-торговая деятельность отделялась от сезонности и приближалась к линейной темпоральносги и точной хроноструктуре. Коммерция и промышленность заняли статус основных сфер деятельности, а торговые связи между сообществами стали обычным делом. Началась эпоха глобализации, когда общества сближались посредством постоянных контактов. Это сближение давало возможность «идти в ногу со временем», приобретая новые предметы и технологии, созданные в других обществах, но и делало общества зависимыми от общей политико-экономической ситуации в мире.

На протяжении почти всего своего существования человек успешно учился вырубать и выжигать леса и засорять природную среду, но ранее он, как правило, делал это по необходимости, для удовлетворения вполне реальных потребностей, и поэтому природа, будучи готовой к давлению со стороны человека, могла стойко переносить это давление. Сейчас же борьба с природой происходит под лозунгом фиктивных потребностей, в угоду принципу «потребление ради потребления», своей целевой самозамкнутостью демонстрирующего и свою полную бессмысленность.

Если в прошлые века процесс наступления человека на природу неуклонно нарастал, именно наше время (XX век) ознаменовало собой не только грандиозный научно-технический прогресс, но и максимальное разрушение экосистемы. Человек научился Создавать соединения, неизвестные природе, и вообще конституировать для себя жизнь, бесконечно далекую от той, которую именуют природной. В результате происходит невиданное ранее загрязнение воды, почвы и воздуха и подрыв основ существования многих видов рыб, птиц, животных и растений. Преодолевая суровости природы, человек стремительно множил свою численность и вместе с тем снижал планетарное биоразнообразие. Культура потребления требует увеличения производства, для чего необходимо огромное количество сырья, добыча и переработка которого зачастую энергозатратна и разрушительна. Истощение ресурсов и нарастание от-ходыой массы вытесняют естественное обновление природы. Без примата экологии и этики над экономикой мы все более приближаемся к катастрофе. К сожалению, идеология потребления противоречит таким концептам, как экономия, солидарность, ограничение и аскетизм, а вместо них возвеличивает противоположный концепт — максималистскую и безответственную трату. Планета Земля из родного дома превратилась в товар. Вещизм поработил человека, когда человек поработил вещество.

Явление вторичного использования природных ресурсов вступает в противоречие с образом жизни, основанным на трате. Вторичное использование ресурсов прослеживается на различных уровнях: от изготовления сухарей из невыброшенного черствого хлеба до демонтажа воздушного лайнера с извлечением еще пригодных приборов и разрезкой корпуса для последующей переплавки. Сгрудившиеся в военных портах отслужившие свое атомные подводные лодки — признак серьезного изъяна в теории, практике и экономике природопользования. Использование бумажной макулатуры позволяет при производстве одной тонны бумаги и картона экономить 4,5 м3 древесины, 200 м3 воды, в 2 раза снизить затраты электроэнергии. В 2–3 раза снижается себестоимость продукции. 15–16 взрослых деревьев остаются на корню. Из 1 т отходов полиэтилена получают 860 кг новых изделий, что экономит 5 т нефти[60]. Утилизация — один из наиболее важных компонентов экологического поведения.

Освободившись от природы, человечество ввергло себя в зависимость от создаваемых им же артефактов. Так, в современном мегаполисе не осталось природного и естественного. Научно-технический прогресс следует рассматривать не как прогресс человечества, а как преодоление своей биосоциальной сущности, самого себя, которое не ведет ни к какой человеко- и миросохраняющей цели. «Необходимо по-новому, строже, чем когда-либо, поставить вопрос об этическом контексте любого знания и любого типа действия, так как homo faber — человек деятельный — не должен подавлять homo sapiens — человека разумного. В противовес этике антропоцентрического гуманизма, осуществившей яростную денатурализацию человека, его максимальное отдаление от nature, необходимо отстоять собственное этическое право природы, переформулировав кантовский категорический императив посредством включения в него коренной задачи выживания человека и природы: «Поступай так, чтобы последствия твоего действия отвечали задаче непрерывности подлинно человеческой жизни на Земле»[61].

В массовой литературе, часть которой претендует на научность, муссируется идея грядущего глобального потепления. Казалось бы, в ней приводятся хорошо аргументированные доводы в защиту данной концепции, однако многие ученые с ней категорически не согласны, считая, что потепление — это миф, придуманный специально какими-то структурами, которым он выгоден. Недаром среди климатологов распространена следующая шутка: причина столь холодной погоды — глобальное потепление. С помощью кинофильмов типа «Водный мир», где показывается облик будущего человечества, оставшегося в живых после вызванного потеплением потопа, данная идея тиражируется (не специально ли?). Основной аргумент защитников идеи глобального потепления сводится к тому, что вырабатываемый в процессе человеческой деятельности углекислый газ оказывает влияние на климат, и рост концентрации этого газа приводит к потеплению. Однако данная идея была опровергнута; оказывается, ранее, тысячи лет назад, были периоды, когда концентрация углекислого газа достигала огромных масштабов, и это не вело к потеплению. Есть идея, согласно которой рост углекислого газа является не причиной, а следствием глобального потепления; берется он из океанов, так как растворимость газов в воде снижается из-за повышения температуры.

С точки зрения А. Никонова, углекислый газ и метан вызывают парниковый эффект, и если бы не поднявшая содержание в атмосфере парниковых газов промышленная революция, то планета начала бы сваливаться в ледниковый период, но… Само по себе потепление, выраженное в таянии льдов, не приведет ни к какому глобальному потопу, поскольку океанский лед итак погружен в воду на 90 %, а оставшиеся 10 % тоже безопасны — ведь плотность льда ниже плотности воды, и при растаянии ледника его объем уменьшится как раз на торчащую из воды часть. Таящие горные ледники также не представляют опасности, поскольку в них сосредоточен всего 1 % ледниковой воды. Кроме того, мировой лед, почти весь сосредоточенный в Гренландии и Антарктиде, растаять не может, так как даже при самом катастрофическом прогнозе тамошняя температура не повысится до нуля градусов, при которой тает лед. Потопа вследствие потепления не будет, — уверяет Никонов, — но уровень мирового океана немного поднимется, потому что при увеличении температуры тело мирового океана, как и все тела, расширяется[62].

Но ученые, выдвинувшие и доказавшие альтернативную концепцию, не получают ни финансирование, ни микрофон на каких-либо крупных конференциях, посвященных проблемам климатических изменений. Тем не менее предсказание о потеплении стало как недоказанным, так и распространенным убеждением, вызывающим чуть ли не панику в некоторых странах. Оно стало слишком удобным. Скорее всего, оно было сформировано для того, чтобы, видя в качестве причины якобы надвигающейся катастрофы человеческий фактор, затормозить процесс промышленного производства, а вместе с тем и развития некоторых стран.

Экологические проблемы, действительно, в последнее время становятся все более актуальными, и в своей совокупности они ведут планету к катастрофе, которая, правда, вряд ли примет форму глобального потепления. Однако мировые СМИ предвещают невероятно масштабное повышение температуры вследствие выбросов углекислого газа и связывают это повышение с грядущим потопом. На этой почве было создано Киотское соглашение, обязывающее как развитые, так и развивающиеся страны сократить выбросы парниковых газов. Эта пропаганда преследует не только цель экологизации, но и цель снижения роста развивающихся стран, удушение их промышленности, а значит, экономической и энергетической независимости. Неудивительно, что сильные мира сего также потребовали от других стран неиспользования необходимого для производства холодильников вещества под названием «фреон», которое якобы угрожает озоновому слою планеты; то есть они делегитимировали производство другими странами крайне важного оборудования — холодильного. Помимо этого, они, вооружившись риторикой о небезопасности для человечества атомной энергетики и ссылаясь на Чернобыльскую катастрофу, стали призывать к отказу от атомной энергетики, которая является важной частью суверенитета стран.

Причем киотский протокол не учитывает климатическую разницу стран-подписантов; так, в России только на отопление уходит много энергии, поэтому при следовании данному протоколу придется попрощаться и с промышленностью и с теплом. Так, может, если потепление вследствие выброса углекислого газа и произойдет, оно будет России как раз на руку, хотя, конечно, на состоянии атмосферы выброс вредных веществ отразится. Ведь меньше придется тратить энергоресурсов на обогрев и, соответственно, в стоимость производимых в нашей стране товаров уже не будет входить стоимость потраченного на сопутствующий обогрев топлива. А таяние льдов ныне бесполезного для судоходства Северного Ледовитого океана обеспечит постоянную доступность северного морского пути. В таком случае реализация киотского протокола еще более самоубийственна, так как она лишит нас не только львиной доли промышленности, но и серьезных экономических потенций, связанных с экономией на потреблении ресурсов и вытекающего отсюда повышения уровня жизни россиян.