Чтение онлайн

США прославились бомбардировкой японских городов, попыткой навести «порядок» в социалистической Корее и интервенцией во Вьетнаме и Ираке. И это только самые известные деяния из всего списка захватнических (именно захватнических) войн и военных конфликтов, инициируемых США. Эти «демократизаторы» ранее отличились военными действиями против Колумбии, Марокко, Панамы, Гондураса, Мексики, Китая, Доминиканской республики, Уругвая, Филиппин, Лаоса, Камбоджи, Ливана, Ливии, Гренады, Сербии[174]. Помимо военных методов, США использовали экономические методы закабаления стран третьего мира. Так, американские корпорации привели к тотальному обеднению Аргентины, Либерии, Нигерии, Филиппин, Индонезии, Новой Гвинеи[175] и др. Позже они стали экспортировать рост нестабильности в Ливию, Египет, Йемен, Сирию, а также в западные страны. Как бы то ни было, Россия и СССР никогда не применяли такую изощренную методологию борьбы со своими конкурентами, поэтому западный суд над Россией абсолютно нелегитимен. К тому же Россия никогда не занималась намеренным и необъективным очернением тех или иных народов, не создавала никаких «этнофобий» и не пыталась никому навязать аутоненависть и чувство исторической неполноценности. В этом отношении, если геополитические конкуренты России более изобретательны в сфере ведения борьбы, Россия значительно более честна и ее совесть однозначно чище. Возможно, это является одной из причин того, что мы проиграли холодную войну и проигрываем информационную войну Западу.

«Для глобальной державы, такой же фундаменталистской, консервативной, как религиозная ортодоксия, все отличные от нее, сингулярные формы являются ересями. Поэтому они обречены либо на возвращение волей-неволей в глобальное устройство, либо должны исчезнуть. Миссия Запада (или скорее экс-Запада, поскольку он уже давно не имеет собственных ценностей) заключается в том, чтобы всеми средствами подчинить другие культуры хищническому закону равнозначности, эквивалентности»[176]. Недаром С. Жижек и Ж. Деррида называют США государством-мошенником за его односторонние действия в отношении тех (суверенных) государств, в политике которых США видит мошенничество, а именно противоречие их интересам[177]. Государственная суверенность — уже злоупотребление властью и нарушение интересов США — хранителя мирового порядка, гаранта международного права, чья гарантия сопряжена с силой. К сожалению, сегодня не только отдельные люди, но и целые государства выступают всего лишь в качестве средств достижения эгоистических целей мировой гегемонии, соблюдающей в точности до наоборот императив «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему как к средству». Если кто-то позволяет себе критиковать американскую империалистическую политику, его сразу тычут носом в некую политкорректность и ставят в угол за плохое поведение.

Сегодня (незападный) мир возмущен внешней политикой США, которые, разворачивая войны и прикрываясь демократизацией и помощью ущемляемым народам, на деле совершают абсолютно антигуманную экспансию. Идея демократии и общечеловеческих ценностей стала средством утверждения узких корпоративных интересов, а сама вербализация гуманистических идеалов приняла облик словесного террора. Интеллектуалы посвятили проблеме американского вероломства немало трудов. Так, в журнале «Логос» мы находим достаточно содержательные работы, в которых рассматриваются события, связанные прежде всего с геополитической деятельностью Соединенных Штатов. «…Невозможно оправдать угрозу создания мировой державы, не интересующейся миром, которого она не понимает, но готовой на решительное силовое вмешательство всякий раз, когда кто-то делает что-то, что не нравится Вашингтону»[178], - пишет Э. Хобсбаум, отмечая особую опасность империй, которые преследуют свои интересы, убежденные в том, что оказывают услугу человечеству. Борясь с терроризмом, необходимо понимать его причины и смысл, а не просто отвечать на террор террором. Кроме того, бороться нужно с действительным терроризмом (если он вообще есть), а не с теми, кто мне лично не нравится и потому я их объявляю террористами. Но мировой истеблишмент не борется с терроризмом, а создает видимость этой борьбы, под благовидным предлогом которой легитимирует перед собственным населением милитаризацию и экспансию «нецивилизованного мира». По справедливому замечанию 3. Баумана, слово «терроризм» стали упоминать всякий раз, когда флот или авиацию отправляют на выполнение нового задания, когда запускается в производство новый тип самонаводящихся ракет, когда кто-то в той или иной части мира оказывает сопротивление порожденному глобализацией угнетению, когда на самих американцев накладываются все большие ограничения. Борьба с насилием осуществляется ради достижения монополии на насилие, а так называемое присущее «цивилизованной» политике ненасилие представляет собой не отсутствие использования силы, а отсутствие ее нелегитимного использования[179]. Поэтому борьба с насилием приводит к легитимации использования силы одной стороной и делегитимации ее осуществления — другой, а не к победе над насилием. Легитимированное насилие, ставшее нормальным и привычным, перестает привлекать широкое внимание, которое направляется в сторону делегитимирующегося насилия. Так было на протяжении всей истории, которую обычно писали победители и предоставляли вниманию читателя нарратив о прогрессе цивилизации, росте культуры и уменьшении насилия в человеческих взаимоотношениях.

Поскольку существующий в США порядок представляется американцам легитимным, поскольку большинство СМИ работают на дальнейшую легитимацию порядка и на обвинение его противников, поскольку массы людей (в первую очередь военные) вовлекаются в инициируемые руководством страны военные акции, общественность не видит творимое данным порядком насилие, но преувеличивает, вслед за официальной риторикой масс-медиа, степень жестокости деяний, осуществляемых противниками данного порядка. «Террорист» — это ярлык, навешиваемый на объект не из-за характера его действий, а всего лишь из-за отношения к нему тех, кто владеет львиной долей мировых СМИ, а потому монополизирует право навешивать ярлыки террористов, диктаторов, нарушителей прав человека и т. д. Благодаря заярлычиванию понятий «террорист», «диктатор», «нарушитель человеческих прав» сами понятия выворачиваются наизнанку. Тот, кто обретает силу гегемона, берет на себя право игнорировать или делегитимировать исходящие из оппозиционных структур определения тех или иных понятий, даже если эти определения имели юридическую силу, и производить понятийную инверсию. С таким же успехом гитлеровским пропагандистам пристало именовать немецких солдат освободителями, а террористами называть партизан, с ними боровшихся. Если международный трибунал и прочие структуры объявляют террористами и преступниками Милошевича, Хусейна, Каддафи, Ахмадинежада, Кастро и др., они просто обязаны придать такой же статус Бушу, Клинтону, Обаме, Блэру, Саакашвили и многим-многим другим. В ином случае они тотально подменяют понятия и совершают вероломную стигматизацию, основанную на двойных стандартах. На фоне действий США против просто не желающих подчиниться их необоснованному диктату стран, на фоне глобальности инициируемых американцами разрухи и убийств мирного населения, бомбежек и экономического закабаления все лица, объявляемые ими вне закона, выглядят дилетантами. Но критерии заярлычивания не связаны со степенью жестокости и масштабом сотворенных деяний подпадающих под обвинения лиц. Они связаны всего лишь с тем, какую политику эти лица ведут в отношении welfare state. США за свои военные, экономические и другие действия заслуживают, пожалуй, самого серьезного обвинения, а не права обвинять.

Да и стоит ли мусульманские нападки именовать мировым терроризмом, учитывая их точечность по сравнению с деятельностью американской боевой машиной? Вряд ли. Понимает ли Америка ислам? Нет. Она не может ему простить то, что во многих отношениях он противоречит ей, вызывая непонимание. Исламский мир не приемлет гедонизма и потребительского легкомыслия, в нем культивируется ценность семьи и почитание младшими старших, мусульмане нетолерантны к сексуальным перверсиям и узакониванию однополых браков, они осуждают разводы и не приемлют аборты, они критически относятся к ростовщичеству. Это далеко не полный перечень «анахронистских» исламских ценностей, идущих вразрез с «современными» идеалами (прежде всего американской) потребительской культуры и глобалистской идеологии. Только инфантильный ребенок будет пытаться контролировать чужие дела. Мудрый и самодостаточный человек, в отличие от него, не станет помышлять об экспансии, да еще и такой зловредной. Только инфантильный ребенок выберет вместо биофилии погружение в комфортное гедонистическое легкожизненное вымирание. Под инфантильным ребенком подразумевается не столько всесильный инициатор глобальных проблем, сколько средний американец, эгоистичный, обладающий непреодолимой тягой к развлечениям, склонный к ожирению, постоянно смотрящий ток-шоу, доверяющий пропаганде и воспринимающий рекламу как голос авторитета.

Сами американцы склонны оправдывать политику своего правительства необходимостью обезопасить мир от терроризма и диктата и водрузить знамена демократии везде, где только можно; мир погряз в войне — войне всех против всех, — и потому необходим гегемон, гоббсовский Левиафан, гарант мира и справедливости, который вместе с тем стоит выше всяких прав, в том числе и международного права. Но Левиафану нужно показывать всем, что он, Левиафан, демонстрировать свою силу; он это и делает, устраивая то военную, то экономическую экспансию, и никакие угрызения совести здесь неуместны[180]. Это снова напоминает позицию инфантильного ребенка, который силой утверждает легитимность своей воли перед другими детьми, не зная о том, что сила не легитимирует, а делегитимирует его волю. Но что ему это знание, зачем ему мораль и право, если в руке есть разящий меч, а в душе — желание быть единственным и неповторимым. Именно спекуляции и войны, а не честный труд, обеспечивали рост американского благосостояния. Они же обеспечивают его и сейчас.

Америка уверена в своей «демократической» миссии как никогда. Янки считают, что не воюют, а насаждают справедливость (именно насаждают), не задумываясь о том, что в результате НАТОвских бомбежек умирают тысячи гражданских лиц, «освобождаемых» Америкой от «диктатур». Это не что иное как парадоксальная позиция «военного пацифизма», «гуманитарного милитаризма», «цивилизованной войны», «мирной агрессии» или «гуманистической интервенции» (оцените степень парадоксальности и абсурдности этих сформулированных американцами понятий), согласно которой война ведется ради мира и против угрозы войны. В гитлеровской Германии женам посаженных в концентрационные лагеря людей говорили, что их мужья находятся под охраной (от кого?). Абсурд что здесь, что там. Масса людских смертей и разрушений жилых домов, больниц, памятников, школ, примышленных объектов — вот такая «гуманитарная помощь» со стороны Штатов. Акции англосаксов осуществляются ради демократии, и армии мирового судьи теперь называются миротворческими силами, видимо, приносящими мир и умиротворение своими умиротворяющими томагавками и ракетами. Для мира и демократии бомбятся больницы, аэродромы, дома ни в чем не повинных граждан суверенных государств. Ради мира и демократии американцы убивают больше людей, чем тот «кровавый тиран», от которого американцы людей «спасают». На алтарь мира и демократии ложится все больше и больше жизней. Так какова же цена демократии?

Все делается ради всего хорошего против всего плохого. Нечто подобное говорили советским солдатам гитлеровцы: мы, мол, воюем не с вами, а с проклятым диктаторским советским режимом. На самом деле, конечно, война шла не против власти СССР, равно как сегодня США ведет борьбу не против диктатуры, а за природные ресурсы и сферы влияния. Недаром в среде антиамериканистов появилась следующая шутка: на северном полюсе были обнаружены месторождения нефти, следовательно, кровавому режиму пингвинов вскоре придет конец. Символом американского режима является не статуя свободы, а тюрьма Гуантанамо, где в ужасных условиях бессрочно содержатся граждане других стран, где применяются пытки, а заключенным не предоставляют официальные обвинения. Вот он подлинный символ американской «свободы».

Для тех же мира и демократии США устанавливают свои ПРО рядом с российскими границами. Объясняют это вероломство следующим образом: якобы у Ирана когда-нибудь появятся ракеты, которые полетят в разные стороны. С таким же успехом можно использовать объяснение о защите от инопланетной агрессии. Наконец, как можно сказать с уверенностью про то, что иранские ракеты полетят поражать другие страны, если отсутствуют доказательства существования в Иране ракет? И почему мы должны бояться именно иранского оружия, факт существования которого неизвестен, и не бояться американского, факт существования которого достоверен? До зубов милитаризованная империя не предлагает миру опасаться своего оружия, локализованного в том числе в европейских странах, говоря, что оно не создает для этих стран угрозы, а, наоборот, защищает их. От кого защищает? От «воинствующих» соседей? Парадокс. Ирак разбомбили, а оружия массового поражения так и не нашли. Хоть бы для приличия сами его туда завезли, чтобы сформировать дополнительное оправдание развязанной войне. Но, видимо, этого оправдания не понадобилось, так как рядовые американцы, узнав, что оружия у Хусейна не было, не сильно возмутились действиями собственного руководства. Наконец, с горькой иронией отмечу, они предотвратили возможную агрессию Ирака, которая могла проявиться после появления там оружия массового поражения. Также и борец за демократию и человеческие права Гитлер, напав на СССР, предотвратил возможную агрессию Советов, как полагают русофобствующие либералы.

США ради своих «демократичных» целей не жалеют денег на вооружение, следуя принципу «сила есть — международного права не надо». По приводимым Т.Н. Грачевой данным, общий военный бюджет США на 2008 г. составил 647,2 млрд долларов, что на 46 млрд больше, чем в 2007 г. Это самый высокий уровень военных расходов США, который превышает бюджет войны во Вьетнаме, войны с Кореей, военные приготовления эпохи Рейгана, взятые вместе расходы на энергетику, экономическое развитие, образование, транспорт, экологию, выплаты ветеранам, помощь на жилье, на правоохранную деятельность. Этот бюджет превышает совокупные расходы на оборону всех стран мира. Средства (141,7 млрд долларов), выделенные на войны только в Афганистане и Ираке, больше взятых вместе бюджетов обороны Китая и России. Военные расходы США в 10 раз превышают военные расходы Китая[181]. Зачем такие средства? На Бен-Ладена? Суммы, которые они тратят на оружие, можно было бы направить на решение экологических проблем или же проблем голода и болезней в третьем мире. Учитывая астрономические величины этих сумм, предполагается возможным воплотить в реальность практически любую социальную утопию. Но США предпочитают вместо помощи нуждающимся поддерживать свою военную мощь, и уже один только этот фактуально выраженный приоритет не позволяет верить в американский гуманизм. «…Не имея возможности политически воздействовать на периферийные страны на регулярной основе, американцы перешли к тактике избирательного и точечного вмешательства. Постепенно это вмешательство идентифицировалось с изощренной защитой интересов американских корпораций и становилось еще одним поводом для доказательства грабительского характера «новой глобализации»[182]. Право других, с точки зрения американского гегемона, кончается там, где начинается интерес сильных мира сего.

Даже если бы у Хусейна оружие было, США не имело никакого морального права на этом основании устраивать интервенцию в Ирак. У них ведь тоже есть оружие массового поражения, значит, они также заслуживают бомбежек. А учитывая до безумия масштабную милитаризацию США, они, исходя из их же однобокой логики, заслуживают не просто бомбежек, а сравнивания всей своей империи с землей. Однако если кто-нибудь осмелится осуществить хотя бы минимальную агрессию в их адрес, мировые СМИ сразу завопят об агрессоре всех времен и народов, который покусился на святую святых. Да и глупо скрываться за демократическими и антимилитаристскими лозунгами, нападая на слабые страны. Ирак, Ливию и другие страны США обвиняют в милитаризме, а более сильный Китай почему-то не торопятся осыпать обвинениями. Неужели китайцы не вооружены? Нет конечно, вооружены, и даже очень хорошо, а потому обвинений в их адрес не следует. Видимо, риторика США направлена против не тех стран, кто хорошо вооружен, а тех, кто вооружен слабо. Мол, минимальная милитаризация — это плохо, так как создает напряженную обстановку в мире, а максимальная — хорошо, поскольку такового напряжения не создает. Абсурд.