Чтение онлайн

Интеллигенция деклассировалась благодаря быстрому обнищанию, читателей стало мало, спрос на прежние огромные тиражи упал. Да и сама программа манипуляции была завершена, и уже не требовалось продолжать так интенсивно внедрять мифы в массовое сознание. При этом запад позировался как потребительский рай на земле, образ которого вызывал у советского гражданина недовольство собой и отвращение к себе как представителю незападной, а потому нерайской цивилизации. То есть дискредитация запада сменилась его апологетикой. Так началась волна потребительства. Советские идеалы поменялись на потребительские в умах далеко не всех людей; плоды длительного воспитательного воздействия остаются надолго. Прежние идеалы равенства и солидарности вступили в конфликт с новыми культами индивидуализма и гедонизма, и такое противоречие символизировало серьезный общественный раскол.

Мы не сохранили целостность Советского Союза тогда. Сейчас необходимо устремить свой взор в будущее и сделать все возможное для сохранения того, что имеем сегодня — нашей страны. Сохранение целостности России заслуживает статуса главного приоритета. Кто не поддерживает свою империю, автоматически расписывается в поддержке чужой, ибо на геополитическом пространстве нет никаких свободных лакун, как на шахматной доске нет не имеющих отношения к игре клеток. Может быть, люди больше не хотят чувствовать себя пушечным мясом, погибать за некие имперские химеры, и это нежелание можно понять. Однако сегодня, когда империя необходима более чем ранее, когда только империя способна защитить людей от нападок другой империи, химер никаких нет, а есть вполне прагматичная потребность выстоять, отстоять свою независимость и жизнь, а вместе с тем жизнь своих потомков.

Начавший обороты процесс переписывания нашей истории на новый лад, ее очернения и фальсификации — яркий пример космополитизации и декультуризации[190]. Скоро выяснится, что Вторую мировую выиграли американцы, а Советский Союз вообще не приложил к достижению победы никаких усилий; американские школьники и студенты давно уже убеждены в таковой «истине». Уместно вспомнить В. Резуна, выпускающего книги под псевдонимом «Суворов», который проповедует идею, что в 1941 г. агрессором являлась не Германия, а СССР. Суворов — всего лишь один пример из всего множества «историков», оправдывающих политику Гитлера и оскорбляющих память тех, кто отдал свои жизни во время Великой Отечественной войны. На западе, можно сказать, стало правилом хорошего тона переводить и тиражировать труды тех русских деятелей, которые ругают Россию (СССР), и не давать дорогу тем печатным работам, в которых представлен положительный (и объективный) облик России.

В некоторых бывших советских республиках существует сильное антироссийское лобби. К сожалению, Западная Украина проникнута русофобством. Украинцы представляют советские войска в качестве оккупантов, а русских считают своими врагами, и эта точка зрения не является на Украине маргинальной. Русофобские настроения на Украине проявляют себя довольно давно, однако они подогревались риторикой В. Ющенко, который неправомерно утверждал о вине России за недостаточно высокий уровень жизни украинцев, об обворовывании Россией Украины, о голодоморе как целенаправленном геноциде украинцев. Украинцам проамериканские лоббисты в период революционного Майдана говорили о необходимости не улучшения производства страны, а проведения оранжевой революции, интеграции в содружество богатых стран ЕС (которая якобы спасет их экономику) и разрыва с «предосудительным» советским прошлым путем акцентации внимания на своих особых украинских корнях и подавления всего русского[191]. То есть им совершенно открыто навязывалась деиндустриализация, отход от связи с братским народом и националистические настроения по отношению к нему. Поэтому неудивителен антисоветизм и русофобия электората Ющенко, а также трагичные случаи нападения антирусски настроенных националистов на ветеранов Великой Отечественной войны и попыток сорвать празднование 9 мая.

В России вместе с фронтовиками уходит сакральность Великой победы, вся ее глубина. Сегодня День победы многими, особенно молодыми людьми, представляется в качестве рядового праздника. Изменилась ценностная система, которая сейчас сакрализирует иное — то, что лежит в совершенно другой плоскости, нежели победа. Величие победы затмевается величием повседневного — того, что не заслуживает сакрализации.

Среди русских либералов находится достаточное количество персон, проникнутых идиосинкразией ко всему советскому и русскому, которые солидаризируются с Резуном и ему подобными, а страну называют уничижительными словами типа «рашка» или «эрэфия». Выглядит крайне убогой, например, либеральная претензия к Сталину за то, что он первым не осуществил нападение и тем самым не предотвратил немецкую агрессию. Если бы он это сделал, против СССР встала бы вся Европа, и тогда война была бы в разы ожесточенней, а дальнейшую «славу» агрессора Союз не смог бы никак замазать. Некоторые русофобствующие либералы идут еще дальше, отрицая напрочь явление, называемое Великой Отечественной войной. Мол, была Вторая мировая, начавшаяся в 1939 г., но не Великая Отечественная, которая является патриотически-пропагандистским фантомом, искусственно разделяющим одну войну на две части.

Особенно циничным выглядит следующее убеждение: в случае триумфа Гитлера русское население жило бы лучше, чем при победе Сталина, потому победа Советского Союза не отвечала интересам самого Союза, а советский режим необходимо было уничтожить, объединившись с национал-капиталистической Германией. Апологеты такой позиции вспоминают потери в войне и, зачастую их завышая, говорят о том, что СССР заплатил за победу слишком большую цену, которой не стоила победа, было целесообразно сдаться Гитлеру, чтобы уберечься от этих потерь. Война — это не продукт на полке, который поддается ценовому измерению. Интересно знать, на каких основаниях возник вывод о том, что при сдаче Германии советские люди зажили бы лучше. Может, наоборот, немцы большую часть населения СССР истребили бы, а меньшую — поработили. Эта позиция выглядит более обоснованной хотя бы в силу следующих аргументов. Во-первых, идеология нацистов рассматривала русских и многих других как недостойных жизни недочеловеков. Во-вторых, немцы успели не только на идеологическом, но и на практическом уровне показать миру свой «концентрационный гуманизм» с газовыми камерами, пытками и расстрелами, что делает рассуждения о хорошей жизни советских людей под немецким протекторатом не в меру отвлеченными от реальности в своем романтическом утопизме. Среди апологетов десоветизации слышны возгласы о высокой цене сталинской индустриализации, но не слышны разговоры о высокой цене индустриализации в других странах; если бы СССР не был индустриализирован, вряд ли он одолел бы военную мощь Германии, а если и одолел, то ценой еще больших потерь.

Советский народ одержал победу над немцами не благодаря системе, а вопреки ей — еще одно ревизионистское убеждение, требующее своего развенчания. Советский народ не мог одолеть немцев вопреки системе, так как без управления он превратился бы в неорганизованную толпу без дисциплины и грамотной стратегии. Любая армия, лишенная руководства, становится дезорганизованной массой.

Ревизионистски настроенные авторы ругают пакт Молотова-Риббентропа, возмущенно крича «как это Сталин подписал с этим мерзавцем Гитлером договор, какая низость!», хотя данный документ являлся показателем высокого уровня советской дипломатии. Его следует рассматривать не как шаг агрессивной солидаризации Сталина и Гитлера против западных держав, а как попытку сдерживания войны между Германией и СССР. Я уверен, что если бы пакт никогда не был заключен, эти либералы обвинили бы Сталина в отсутствии дипломатических попыток сдержать гитлеровскую агрессию. То есть и в этом, и в ином случае Сталин выступил бы в их глазах виновным. В своей логике они не столько аналитически подходят к Сталину, сколько заведомо критически, а потому в упор не видят достижений, или же то, что принято считать достижениями, переворачивают вверх дном в попытке найти любой дополнительный повод не для научного осмысления действий вождя, а для его принципиальной дискредитации.

Дело дошло до того, что стали специально пробуждать симпатии к тем, кто во время Великой Отечественной войны воевал на стороне гитлеровцев против СССР. Так, предатель Власов в некоторых источниках теперь уже фигурирует не как предатель, а как смелый борец с большевизмом и сталинизмом. В 2005 г. перед юбилеем Победы «по суворовским училищам и кадетским корпусам с помпой и почетом ездил капитан власовской армии Г1. Бутков, который рассказывал учащимся как он вместе с гитлеровцами уничтожал «проклятых большевиков»[192]. А. Тарасов отмечает появление новых школьных учебников, ориентированных не на достоверное изложение истории, а на «борьбу с коммунизмом», которые фактически реабилитировали фашизм, провозглашая Сталина главным виновником 11 Мировой войны, а Гитлера — «невинной жертвой сталинской агрессии». Книги перебежчика Резуна, пропагандирующие эту точку зрения, издавались миллионными тиражами, а фильмы, пропагандирующие книги Резуна, транслировались в самое выгодное время («прайм-тайм») на ведущих телеканалах. Бригада кинодокументалистов во главе с Татианой Донской, сделавшая правдивый фильм об обороне Москвы, была за это изгнана с телеканала ТВЦ. Когда фильм показали по ТВ-6, он подвергся форменной травле со стороны некоторых изданий, в частности газеты «Известия»[193]. В результате былое единодушие в оценке значения Великой Отечественной войны сменилось каким-то нездоровым плюрализмом, который отодвинул в сторону статус Великой Отчественной войны как одного из основных символов национального сознания, десакрализировал этот символ. Значительная часть современной молодежи, к сожалению, почти ничего не знает ни о войне, ни о ее героях. Неудивительно, что люди стали стесняться своей родины, родины своих дедов, отцов и матерей. Как писал С. Кара-Мурза, когда русские утратят образ Великой Отечественной войны как важную часть «мира символов», их устойчивость против манипуляции сознанием снизится еще больше[194]. Так что помимо вопроса о том, что нас ждет в будущем, не менее актуален вопрос: «какое прошлое нас ждет в будущем?».

Образ Великой Отечественной войны и символ победы выступают необходимыми общественными скрепами. Ни при каких условиях нельзя допускать ревизию истории Великой Отечественной войны и культа Великой победы, так как исчезнет скреп, хоть каким-то образом объединяющий общество на основе общей судьбы, общего героического прошлого. Ревизия победы, ее десакрализация, отрицание ее ценности, выведение СССР из списка победителей зла крайне губительны не для СССР, а для современной России. Чувство вины, связанное с войной, призваны испытывать явно не мы, а немцы за выполнение безумного кровопролитного плана, который был выгоден даже не столько Гитлеру, сколько англосаксам, желающим руками немецких солдат разбить своего геополитического конкурента — Советский Союз[195]. Чувством вины должны быть наполнены сердца французов, трусливо сдавшихся Рейху. Нам же пристало не бичевать себя, а гордиться тем, что наши деды проявили героизм и победили врага, ибо подрыв нашего уважения к победе, его деконструкция до собственной противоположности — это подрыв уважения к своему народу, демонтаж социально-культурной идентичности.

В сфере художественного творчества много идеологем, дискредитирующих наше настоящее или прошлое. Например, рекламный ролик следующего содержания. Иванушка-дурачок сидит, как обычно, на печи и пьет… «кока-колу». Здесь наблюдается не просто безобидный синтез элемента русского фольклора с несовместимым ему американским коммерческим образом. Это абсурдное соединение уничтожает исконно русский архетип, элемент исторической памяти, которая, в свою очередь, является опорой общественного сознания. Фальсификация народного эпоса — мощная диверсия, а не безобидная шутка. Ни у кого ранее герой многочисленных сказок не ассоциировался с «чудодейственным» напитком под названием «кока-кола». После таких рекламных роликов в массовом сознании создаются «неправильные» ассоциации, которые уже не имеют связи с подлинным архетипическим содержанием, а это содержание теперь извращено и трансформировано на американский (в данном случае) манер, национальная фольклорная ценность заменяется символом американской культуры (или бескультурья). Не менее наглядным примером выступает фильм «Сволочи», показавший то, чего на самом деле не было в истории второй мировой войны и Советского Союза. В этом фильме не только искажаются события, но они искажаются явно не в угоду теплым чувствам к нашей родине. Такое искажение извращает высокое чувство патриотизма, закладывает идеологический фундамент для убежденности в том, что на фронт якобы отправляли детей, и не просто отправляли, а использовали, как пушечное мясо, как приманку. Другой пример из кинематографии (только на этот раз не российской, а американской) — фильм К. Тарантино «Бесславные ублюдки», где демонстрируется альтернативная версия окончания войны, только вот в фильме она преподносится не как альтернативная, а как реальная. «Ну и что в этом особенного, — скажет какой-нибудь обыватель, — режиссерская версия не претендует на истинность, а сценарий представляет собой не работу, основанную на исторической науке, а безобидную фантасмагорию, цель которой заключена только в развлечении зрителя». Безобидную лишь для тех, кто знает историю и понимает, что этот фильм — всего лишь продукт фантазии, имеющий мало общего с действительностью. Однако он и ему подобные «творения» могут послужить своеобразным учебником по истории для подрастающих неокрепших умов, не знающих реальных событий. Такие фильмы — это не проявления вкуса, «о котором не спорят», и не материал, о котором можно подискутировать в академичном духе типа «режиссер, как мне кажется, не совсем понял…». Он как раз все понял правильно, но плод его деятельности просто не согласуется с верным пониманием действительности. Чем большую популярность и широту тиражирования будут приобретать фильмы, ориентированные на фальсификацию исторических событий, тем в большей степени они будут получать статус продуктов, из которых начнут черпать «знание», а не только эмоции, связанные с развлечением. Если фильмы, наполненные насилием, обвиняются в жестоком натурализме, то медиатексты типа «Бесславных ублюдков» заслуживают обвинения в жестоком лженатурализме, эффект от которого намного хуже. Заложенный в таких фильмах вымысел получит статус истины, вымышленная природа которой будет предана анафеме.

Кстати, такие фильмы, как «Рэмбо», тоже едва ли были сняты просто в коммерческих целях. Америка, проиграв войну с Вьетнамом в реальности, опозорившись на весь мир тем, что какой-то там Вьетнам утер ей нос, с помощью подобных фильмов выиграла ее в медиапространстве. В фильме Оливера Стоуна «Спасите рядового Райана» продемонстрировано такое уважение государства к своей армии, что в случае, если несколько братьев воюют и в живых остается только один, его возвращают с фронта к семье до окончания войны. Подобные фильмы сакрализируют американский гуманизм, которого на самом деле нет. Они создают гуманную видимость, виртуалию, не имеющую ничего общего с реальностью.