Чтение онлайн

Первое технически изощренное экспериментальное исследование культурных различий в перцептивных процессах было осуществлено в конце прошлого – начале нынешнего века, когда научная психология была еще в колыбели (Haddon, 1901). Полстолетия спустя один из аспектов этой ранней работы стал предметом серии детальных исследований, направленных на прояснение его культурных оснований (Segall, CampbellandHerskovitz, 1966).

В 1895 г. хорошо оснащенная экспедиция Кембриджского университета, возглавляемая А. Хэддоном, отправилась к юго-восточным берегам того, что называлось тогда Британской Новой Гвинеей, и к островам Торресова пролива. А. Хэддон (который впоследствии возглавил созданный в Кембридже департамент антропологии) уже прежде изучал зоологию моря этого региона. Организуя этнографическое исследование, он последовал естественнонаучной традиции, объявив, что «никакое изучение народа не будет полным, если оно не включает изучения его психологии» (Haddon, 1901, р. V).

Специалистом по экспериментально-психологическим методам в этой экспедиции был У. X. Р. Риверс, который впоследствии сделал выдающуюся карьеру в антропологии (см.: Slobodin, 1978). Получив медицинское образование, впоследствии он заинтересовался экспериментальной психологией и до своего переезда в Кембридж в 1897 г. преподавал ее в колледже Лондонского университета. В качестве помощников по работе в этой экспедиции были приглашены двое студентов – К. С. Майерс и У. МакДугалл (оба впоследствии стали известными психологами). Верные вундтовской традиции лабораторного исследования, У. X. Р. Риверс и его коллеги сосредоточили свои усилия на изучении сенсорных способностей, то есть элементарных психических функций. С этой целью они взяли с собой впечатляющий набор аппаратов и устройств, предназначенных для использования при изучении визуальных, тактильных и обонятельных ощущений в соответствии с принятыми методиками.

Главным в их работе было проверить достоверность утверждений европейцев, совершивших путешествие в «нецивилизованные части света», о том, что «дикие и полуцивилизованные расы демонстрируют более высокую сенсорную чувствительность, чем та, которую можно обнаружить среди европейцев» (Rivers, 1901, р. 12). В качестве примеров подобных отличий туземцев приводились данные из ряда отчетов: «У людей с Сан-Кристобаля (Соломоновы острова) глаза, как линзы, и они могут с большого расстояния в самый пасмурный день обнаружить голубей, спрятавшихся между листьями деревьев,… уроженцы Новой Ирландии видели землю, когда мы не могли разглядеть их даже с помощью хорошей оптики, и обнаруживали маленькие лодки в плохую погоду на расстоянии шести-семи миль, чего мы не могли сделать даже с биноклями и телескопами» (там же, р. 13).

В 1880-х годах по поводу интерпретации подобных сообщений разгорелась дискуссия на страницах научного журнала «Nature». Одни считали, что «дикари» обладают большей зоркостью, чем «цивилизованный человек». Другие полагали, что отмеченные в этих сообщениях различия возникли благодаря тому, что дикие народы уделяли большое внимание мелким деталям окружающей среды и, вследствие этого, приобрели значительный опыт в их различении.

Исследователи проверили эти альтернативные точки зрения изучая сенсорную чувствительность основных анализаторов. Сам У. X. Р. Риверс изучал остроту зрения, восприятие цвета и восприятие пространства (включая подверженность зрительным иллюзиям); К. С. Майерс изучал остроту слуха, обоняние и вкус; У. МакДугалл исследовал тактильную чувствительность, различение веса и иллюзию «размер-вес».

Один из наиболее часто цитируемых результатов был получен с тестом на остроту зрения, похожим на тот, что проходят желающие получить водительские права. Испытуемым предъявлялась таблица с многократно напечатанной на ней буквой Е, постепенно уменьшающейся в размере. В каждой строке этой таблицы буквы имели различную ориентацию. Испытуемым давали карточку с напечатанной на ней единственной буквой Е, и просили располагать эту карточку так, чтобы пространственная ориентация их буквы соответствовала ориентации буквы, указанной экспериментатором в таблице. Эти упрощения позволяли использовать методику с неграмотными испытуемыми. Полученные данные показывали, что испытуемые понимали задачу; точность ее выполнения ими уменьшалась, как обычно, по мере уменьшения размера стимула или увеличения расстояния, на котором они находились от таблицы.

У. X. Р. Риверс протестировал 170 туземцев островов Торресова пролива. Чтобы обеспечить необходимую освещенность, тестирование проводили на открытом воздухе. Результаты были выражены в виде отношения расстояния, с которого стимульный материал еще может быть идентифицирован, к его размеру: чем больше это отношение, тем больше острота зрения. По всей совокупности результатов «величина остроты зрения» получилась равной 2,1:1. Чтобы определить, является ли такая острота зрения необычной, Риверсу нужны были данные для сравнения. В связи с этим возникли некоторые трудности, поскольку, как он отмечал, «истинная европейская норма, то есть средняя острота зрения европейцев с нормальными глазами не была еще удовлетворительно определена» (там же, р. 14). Не существовало и общепринятой методики для определения остроты зрения.

На этом этапе обнаружились многие трудности проведения кросс-культурных экспериментов. Использование данных, полученных с помощью какой-либо другой методики, было бы неадекватным, так что надо было найти возможности эквивалентного применения Е-методики. Требование эквивалентности не исчерпывалось применением тех же материалов, его надо было распространить и на саму процедуру, и на условия тестирования. То, какие данные исследователь выбрал для сравнения и какими критериями он при этом пользовался, показывает, с какими трудностями ему пришлось столкнуться.

Основные данные, которые он использовал для сравнения, были получены на острове Гельголанд у побережья Германии. Эти данные были сочтены особенно релевантными, потому что выборка включала сто человек в широком возрастном диапазоне и, следовательно, могла считаться репрезентативной для местного населения. Эти люди зарабатывали себе на жизнь рыбной ловлей, как и испытуемые с островов Торресова пролива, и были не слишком образованы, что дополнительно увеличивало их ценность как контрольной группы. Средняя острота зрения для этой группы составила 1,77:1.

Хотя У. X. Р. Риверс и считал эти данные надежными, численное значение различия между двумя протестированными группами не произвело на него впечатления. После сравнения этих данных и результатов альтернативных методик измерения остроты зрения он заявил: «Общий вывод, который можно сделать… состоит в том, что острота зрения дикарей и полуцивилизованных людей, хотя и превосходит несколько остроту зрения нормального европейца, но степень этого превосходства вовсе не так значительна… Народы, которые изучены к настоящему времени, не проявляют того превосходства над европейцами в присущей им остроте зрения, как этого можно было бы ожидать по сообщениям путешественников» (там же, 1901, р. 42).

Результаты исследования других анализаторов хотя и не всегда, но в общем и целом подтверждали этот вердикт. Сообщалось также, что при общей бедности словаря для обозначения цветов, его испытуемые проявляли несколько сниженную чувствительность к голубому цвету и были менее чувствительны, чем европейские испытуемые, к определенным зрительным иллюзиям. У. МакДугалл, исследуя способность раздельно ощущать два одновременных прикосновения к коже в близко расположенных точках, обнаружил, что туземцы островов Торресова пролива могли различать два прикосновения на расстояниях приблизительно вполовину меньших, чем было получено на трех разных европейских выборках. Он также обнаружил, что уроженцы этих островов допускают меньшую ошибку при определении различия в весе тел. К. С. Майерс, однако, обнаружил, что острота слуха несколько выше в европейских выборках; в чувствительности к запахам заметных различий не было.

Это исследование могло вызвать и вызвало множество вопросов. Э. Б. Титченер, главный американский авторитет по вундтовской методологии эксперимента, признал правомерность цели, сформулировав ее так: «Получить психологические данные, которые побудили бы [исследователя] соотнести примитивную расу с различными слоями его собственного цивилизованного общества» (Titchener, 1916, р. 235). Он посочувствовал трудностям проведения полевых экспериментов и даже счел возможным похвалить исследователей за проделанную работу и изобретательность. Тем не менее его приговор был суров: «Тесты были не адекватны поставленным целям». Критика Э. Б. Титченера применима и ко многим (если не ко всем) более поздним кросс-культурным сравнениям экспериментальных данных.