Чтение онлайн

В данной главе я сосредоточил свое внимание на выявлении достижений и ограничений большинства подходов к изучению культурных индустрий в свете вопросов, описанных во введении и занимающих центральное место в книге в целом. Я также попытался выйти за рамки идеи, согласно которой поле исследования медиа и популярной культуры расколото между политической экономией и исследованиями культуры. Моей целью в данном случае является общая стратегия, которая может быть описана как особый тип политэкономического подхода, дополненного некоторыми аспектами эмпирической социологии культуры, исследований коммуникации и исследований культуры. То, как этот общий подход может быть использован для создания теоретического аппарата для оценки и объяснения изменений и преемственности в культурных индустриях, – тема следующих двух глав.

Поскольку в данной главе неоднократно упоминается литература, посвященная культурным индустриям, здесь я ограничусь обзорами.

Разные главы из работ Каррэна отличаются широким охватом материала, синтезом различных подходов, взятых из политической экономии, исследования коммуникаций и социологии культуры, кроме того, он внимательно относится к исследованиям культуры. Некоторые известные работы собраны в его книге «Медиа и власть» [Curran, 2002].

«Теория средств массовой коммуникации» Маккуэйла (последнее издание на момент написания этой книги датируется 2005 годом) – главный обзор области изучения массовой коммуникации с точки зрения либерально-плюралистических исследований коммуникации [McQuail, 2005].

Рядом с «Теорией коммуникации» Мателаров [Mattelart A., Mattelart М., 1998] многие англо-американские работы кажутся слишком узкими и провинциальными.

Традиция Шиллера – Макчесни проявляла больше интереса к активизму, чем к теории, но «Теоретизирование коммуникации» Дэна Шиллера [Schiller, 1997] по-новому рассказывает об истории развития исследования коммуникации.

Лучший учебник, на мой взгляд, – «Медиа/Общество» Крото и Хойнса [Croteau, Hoynes, 2002].

Издаваемая Open University серия «Понимание медиа» дает введение в изучение медиа: «Media Audiences» [Gillespie, 2006], «Analysing Media Texts» [Gillespies, Toynbee, 2006] и «Media Production» [Hesmondhalgh, 2006b].

Лучшие книги, посвященные обзору политэкономического подхода, – «Политическая экономия коммуникации» Винсента Моско [Mosco, 1995] и прошедший незамеченным сборник Ричарда Максвелла «Произведения культуры» [Maxwell, 2001]. Моско, а также Гарнэм в главе о культурных индустриях в своей книге «Эмансипация, медиа и современность» [Garnham, 2000], дают хороший обзор ограниченности мейнстримной, ортодоксальной экономики.

Питер Голдинг и Грэхэм Мердок выступили с рядом важных положений, касающихся подходов критической политической экономии к медиа и культуре, начиная с эссе 1974 года [Murdock, Golding, 1974] и обзора области, претерпевающей изменения коммуникации в 1977 году [Murdock, Golding, 1977]. В 1991-м они опубликовали существенно обновленный вариант («Культура, коммуникация и политическая экономия») последнего эссе, которое с тех пор пересматривалось три раза, в 1996, 2000 и 2005 годах (см.: [Golding, Murdock, 2005]). По этим работам можно проследить изменения в традиции критической политической экономии.

Исследования культуры, похоже, переживают кризис или пришли в упадок (или и то и другое). Лучшим обзором из известных мне остается книга «Внутри культуры» Ника Коулдри [Couldry, 2000], охватывающая большое количество стран. Эссе Саймона Фрита «Индустрия популярной музыки» [Frith, 2000] – образец того, как следует применять теории исследований культуры к культурным индустриям. Работы Кита Негуса тоже важны в этом отношении – см. его книгу «Музыкальные жанры и популярная культура» [Negus, 1999J – но, как и многие ученые, Негус разочаровался в исследованиях культуры.

В этой главе я собираюсь описать несколько аспектов культурного производства в XX веке. Цель – предложить рамку, которая позволит производить оценку изменений и преемственности в культурных индустриях в третьей части книги. Обсуждение каждого из этих аспектов порождает два типа вопросов, которые будут рассматриваться в третьей части. Первый касается степени изменений. Представляют ли изменения основных аспектов культурного производства за исследуемый период (начиная с 1980 года) фундаментальные преобразования или это просто поверхностные перемены, опирающиеся на преемственность? Второй тип вопросов касается оценки изменений и преемственности. Затем вопросы, относящиеся к каждому из аспектов, рассматриваются в главах VI–X. В таблице II.1 приводится резюме основных аспектов, связанных с ними вопросов и указывается номер главы, в которой они рассматриваются.

Мы можем начать с самого высокого уровня, с вопроса о меняющемся месте коммерческого культурного производства в экономиках и обществе. Это позволит нам установить приблизительную периодизацию и некоторые ключевые термины. Меня здесь интересует долговременная история культурного производства, что позволит нам подробно и точно осмыслить недавние изменения и преемственность.

Удобную исходную точку для размышлений о долговременных исторических изменениях в культурном производстве дает Раймонд Уильямс в его книге «Культура». Вслед за Уильямсом [Williams, 1981, р. 38–56] мы можем выделить три ЭРЫ в развитии культурного производства в Европе (имеющие параллели в других концах света), каждая из которых названа по основной форме социальных отношений между создателями символов и существующим в те времена обществом.

• Эра покровителей и ремесленников. Термин «покровительство» отсылает к целому ряду систем, преобладавших на Западе со Средних веков до девятнадцатого столетия. Например, поэты, художники, музыканты и проч. содержались аристократами или Церковью или же находились под их покровительством и пользовались их поддержкой. Такие системы господствовали вплоть до начала XIX века и встречаются до сих пор. «Ремесленник» – квалифицированный работник, который в основном работает под своим собственным началом. В классической форме такие работники продают свой товар покупателям напрямую. Они существуют и сегодня (см. вставку II.1 1).

• Рыночно-профессиональная эра. С начала XIX века, однако, «художественные произведения» все чаще предлагались на продажу и покупались в собственность. То есть символическая креативность все больше организовывалась в форме рынка. При этой системе все больше произведений продавалось публике не напрямую, а через посредников. Это были либо дистрибьюторы, например, книготорговцы, либо «производственные посредники» [Ibid., р. 45], такие как издатели. В результате сложилось гораздо более сложное разделение труда, чем раньше, хотя многие создатели символов продолжали работать в качестве ремесленников, т. е. под своим собственным началом. К концу XIX – началу XX века капитализация и дистрибьюторов, и производственных посредников в значительной степени повысилась вследствие роста доходов и увеличения у моделей в индустриальных странах количества свободного времени. Успешные создатели символов добились «формы профессиональной независимости» [Ibid., р. 48] и все чаще стали получать оплату в форме отчислений по авторским правам.

• Корпоративно-профессиональная эра. Наконец, с начала XX века, а особенно интенсивно после 1950 года наступила новая фаза, которую Уильямс называет «корпоративно-профессиональной». Заказ произведений стал более профессиональным и организованным. Многие люди стали наемными работниками компаний, работающих в сфере культуры, в штате или по контракту. Наряду с прежними видами деятельности, такими как написание книг, исполнение музыки или постановка театральных пьес, появились новые медийные технологии – радио, телевидение и кино. Иногда эти новые технологии включали в себя и меняли старые виды деятельности, иногда приводили к созданию совершенно новых (таких например, как драматический сериал или ситуационная комедия). Наряду с прямыми продажами важным средством добывания денег для творческого труда и все более важной культурной формой стала реклама.