Чтение онлайн

Жизненный путь и социокультурная деятельность ученого Дмитрия Сергеевича доказывают, что политический и идеологический тоталитаризм советского государства, разрушение сложившихся культурных ценностей не смогли предотвратить «нарождения новой интеллигенции» в стране, одним из духовных лидеров которой стал Д. С. Лихачёв.

В научной работе, в мировоззрении, в повседневном поведении Д. С. Лихачёв оставался интеллигентом, человеком культуры, патриотом, исследователем, мыслителем-гуманистом, носителем традиции. С. С. Аверенцев вспоминал: «Для меня Дмитрий Сергеевич был, прежде всего, последним представителем культурной формации, знакомой по старым книгам, но в его лице являвшейся с повсечасной естественностью…в нем было вправду естественно то, что было бы несносным, стилизованным в другом; он по праву законного наследника завершал путь целого культурного круга» [9, с. 181].

Писатель Даниил Гранин в одной из своих публицистических статей [4] назвал Дмитрия Сергеевича последним российским интеллигентом. Несмотря на гиперболизацию этого утверждения, признание Д. С. Лихачёва в качестве своего рода эталона интеллигента несомненно. Ученый как яркий представитель интеллигенции всегда был готов жертвовать личным благом ради блага народного, не желая взамен никакой награды, кроме сознания исполненного долга. Отсюда и его особая нравственная позиция, его чувство гражданской и социальной ответственности, способность переживать протекающие в обществе процессы, а не замыкаться в узких границах собственного бытия.

Одной из самых ярких работ Д. С. Лихачёва стало его письмо «О русской интеллигенции» в журнал «Новый мир» [45]. Понятие это, по Лихачёву, чисто русское. В иностранных языках и в словарях слово «интеллигенция» переводится, как правило, не само по себе, а с прилагательным «русская».

Ученый убежден в том, что интеллигенцию не следует считать социальной группой: слишком она разнородна. Интеллигентностью могут обладать люди любой специальности. При всем «ассоциативно-эмоциональном содержании» этого понятия интеллигенции присущи вполне конкретные общие черты. Из принятого в советское время определения не вызывало возражений, что интеллигент – это образованный человек, обладающий большой внутренней культурой. Но дальше выделялись черты, не признаваемые официальной советской наукой. В первую очередь, это свобода, понимаемая как «независимость мысли при европейском образовании». «К интеллигенции могут принадлежать только люди, свободные в своих убеждениях, не зависящие от принуждений экономических, партийных, государственных, не подчиняющиеся идеологическим обязательствам» [45, c. 3]. В России в условиях деспотизма такая свобода принимает черты «тайной», о которой писали и Пушкин, и Блок. Открыто выражать мысли трудно, а скрывать их – еще труднее. Отсюда особое отвращение к деспотизму – специфическая черта русской интеллигенции. Постоянное стремление к свободе существует там, где есть угроза свободе. Вот почему интеллигенция как интеллектуальная свободная часть общества существует в России и неизвестна на Западе, где угроза свободе для интеллектуальной части общества меньше.

Свобода для интеллигента – это нравственная категория. Не свободен интеллигентный человек только от своей совести и от своей мысли. Совесть в представлении Д. Лихачёва – это «рулевой его свободы, она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но указывала человеку его настоящую дорогу в запутанных обстоятельствах жизни» [45, c. 4].

Выступая по проблемам интеллигенции, Д. С. Лихачёв выражал не только свои личные взгляды, но и в значительной степени идеи, вызревшие в 80–90-е годы в кругу его общения. Российская интеллигенция всегда выступала как носитель гражданского и национального самосознания. Ее интересы не связаны ни с личной выгодой, ни с интересами классов. Интеллигенция – это не класс, не партия, не профессиональное объединение, у нее никогда не было писаного устава, иерархии, формальной организации. Однако русская интеллигенция всегда имела свои собственные символы веры, идущую изнутри дисциплину и традиции. Это – независимое, неформальное движение, одно из проявлений способности россиян действовать без подчинения какому-либо лицу, издающему декреты и налагающему на всех единую волю. Ведущий принцип интеллигенции – это служение простому народу. Это не следует понимать буквально как прислуживание, поскольку у нее всегда есть свой собственный взгляд на общественное благо.

По мнению Д. С. Лихачёва, международный престиж государства зависит от нравственной культуры, а состояние отечественной нравственной культуры его тревожило. Одна из его последних книг называлась «Книга беспокойств» [42]. С тревогой Дмитрий Сергеевич писал о том, что у нас есть планы выхода из экономического кризиса, но не возникло мысли создать план выхода из культурного кризиса, в котором оказалась Россия. В первые послеоктябрьские десятилетия наступила эпоха войны с интеллигенцией, с культурой, что привело к остановке ее развития. По мере укрепления властной вертикали выяснилось, что воссоздание сильной, независимой России затруднительно без нравственных точек опоры; в этой связи в последнее время стали часто обращаться к интеллигенции, вспомнив о ее способности влиять на общественное мнение.

В работах об интеллигентности отразились черты личности Д. С. Лихачёва: душевная чистота, мягкость, непреклонность, гражданственность, восхищение людьми, олицетворяющими духовные искания отечества.

Считая, что чувство собственного достоинства – одно из важнейших качеств интеллигентного человека, Дмитрий Сергеевич всегда его поддерживал. Способность унизить и оскорбить это чувство в другом человеке считал самым недопустимым, полагая, что это оборотная сторона готовности унижаться. С трудом сдерживал проявление досады и раздражения при столкновении с раболепством и угодничеством по отношению к себе. С этим можно связать ироническое отношение к официальным знакам одобрения его деятельности. Дмитрий Сергеевич не пытался запомнить всех своих правительственных наград, хотя ценил свое звание первого почетного гражданина Петербурга (как знак восстановления прерванной традиции) и орден Андрея Первозванного 4 (к нему у него был интерес историка). Относясь с иронией к внешним проявлениям близости к власти, он говорил, что все это эскалатор, как в метро: встал на ступеньку – и без усилий с твоей стороны тебя тащит наверх.

Любя людей, Д. Лихачёв хорошо видел их достоинства и недостатки, ценил не только научный талант, но и человеческие качества. Он мог отдавать должное человеку как профессионалу в своей области, но не испытывать к нему симпатии, оставаясь в таких случаях особенно справедливым и сдержанным. Симпатизируя кому-либо, он не позволял себе переносить свое доброе чувство на оценку научных способностей человека, стремясь к объективности и справедливости. Оценка Дмитрием Сергеевичем сотрудников была взвешенной, рациональной и довольно жесткой, но уравновешивалась стремлением видеть и поддерживать в людях хорошие качества.

Показательна в этом отношении книга академика Д. С. Лихачёва «Прошлое – будущему», в которую включены статьи и выступления, наиболее характерные для мемуарных очерков автора, посвященных анализу основных принципов научно-исследовательской и организаторской работы, а также ряд очерков о людях науки. Цель издания определена как самоотчет ученого, чья научная деятельность «рассматривается в единстве с его общественной деятельностью» [51, c. 11]. В автобиографических записях, анализирующих основные этапы творческого становления автора, а также в статьях, посвященных людям, задается тип человека, ученого, чье поле деятельности охватывает не только предметы специфически научных изысканий, но связано с проблемами общественной жизни, с вопросами этики и морали. «Давно установлено, что начиная с периода романтизма личность поэта и его поэзия слиты… но слиты также живопись и живописец … Личность и его труды особенно сильно связаны у ученых в гуманитарных науках. Сейчас выяснилась эта связь и у физиков… Надо думать, что личность ученого будет играть все большую роль в науке» [51, c. 574].

Одну из причин актуализации морально-этических проблем, особенно для сфер науки, Дмитрий Сергеевич связывал с возросшей ответственностью ученого в период научно-технического прогресса перед человечеством. Другая причина – изменение самого способа научной работы. «В наш век, когда наука стала в той или иной мере коллективной, вопросы научной морали выдвинулись на первый план. Только в морально здоровом коллективе, возглавляемом морально умным и честным руководителем, научные исследования ведутся успешно, плодотворно и приносят счастье всем сотрудникам коллектива» [51, c. 44].

Основные этические постулаты коллективного научного труда: уважение чужих мнений, чужого личностного достоинства; недопустимость и непременное пресечение явного или скрытого присвоения чужих идей; честность по отношению к предшественникам – залог плодотворности научных изысканий. Наследие Д. С. Лихачёва есть фактическое подтверждение той мысли, что наука, в том числе и современная, может и должна быть наукой нравственной.

Как деликатному человеку Дмитрию Сергеевичу тяжело было противостоять бесцеремонности некоторых посетителей. Его пытались привлечь к всевозможным проектам и партиям. Жанр интервью ученый не любил из-за чрезвычайно однообразного перечня вопросов. Действительно интересные вопросы задавались редко. Так, например, вопрос о потерях, которые понесла культура за минувшее столетие, заданный корреспондентом одной из японских газет в начале 1999 года, совпал с размышлениями Дмитрия Сергеевича над этой проблемой. Его тревожила «дегуманизация человеческого общества», проявлявшаяся на самых разных уровнях: это сокращение количества часов на гуманитарные дисциплины в школе (не только в России), «свертывание» программ по истории литературы на гуманитарных факультетах вузов, идеи упрощения правил орфографии, которые обрывали связи с историей родного языка. Волновали масштабные националистические движения, равнодушие к состоянию памятников культуры, легкость, с которой мировое сообщество пошло на бомбардировки Сербии, поставив под угрозу существование уникальных храмов с фресками XIV–XVII веков, собраний рукописных книг, икон. Одно из самых резких интервью американскому радио было посвящено этой теме.

Некоторые политические вопросы для Дмитрия Сергеевича представляли интерес в качестве исторической проблемы. Например, полемика по поводу законности притязаний на титул Императорского Высочества Марии Владимировны и ее сына Георгия. Считая важным восстановление исторической справедливости, академик Лихачёв приветствовал возможность приезда в Россию всех родственников погибшей императорской семьи. Но в ответ на намерение предоставить одной из ветви рода Романовых особые права он обратился к Президенту Ельцину с письмом, доказав, что по существующим законам Российской империи ни у кого из представителей этой фамилии таких прав нет: все они заключили браки с точки зрения существующих законов морганатические. Письмо стало одним из аргументов против готовящегося решения.