Чтение онлайн

Тятинский дом. Двадцать четвёртое апреля. Ветер поменялся на противоположный. Разогнало облачность. День стоит чистый и солнечный. Но – такой ветреный и шальной! Порывы ветра очень сильны! Мы с братом сбегали к устью Тятиной – речка очень сильно разлилась! Вода поднялась выше берегов и идёт прямо по широкому столу поймы. Чтобы перейти через речку – нечего, даже и думать! Стихия!

Рассматривая океан в бинокли, мы замечаем, что по линии горизонта мельтешит, извивается лента птиц! Это идёт пролёт буревестников! Мы поднимаемся по лестнице, на конёк нашей крыши и поворачиваем бинокли на чистый, открытый от облачности, конус вулкана. Дождь вчерашнего циклона промочил снежное одеяло вулкана и теперь там, наверняка, сплошной лёд…

– Медведь! – вдруг, удивлённо говорит в свой бинокль, Игорь.

– Ну! – вторю я ему, – Медведь!

Медведь режет поперёк склоны вулканического конуса, совершенно не оставляя своих следов на по-прежнему забитых снегом, барранкосах…

Через пять минут, сгибаясь под ударами промозглого ветра, Игорь спускается с крыши. Уже снизу, он зовёт меня: “Саш! Пошли домой! И так ясно, что медведи продолжают кормиться на шишке!.. Такой ветер! Невозможно высидеть!”. Я и сам понимаю, что сегодня – не время для такого занятия. Порывы шального ветра, упругими толчками, дёргают меня, то влево, то вправо. Сколько ни старайся – нельзя замереть так, чтобы не качалось из стороны в сторону, круглое поле бинокля! Вздохнув, я тоже скатываюсь с крыши, вниз…

Тятинский дом. Наутро, мы решаем пройтись по пойме Тятиной. Отличная погода! Хоть загорай. Вода, в речке, спала почти до нормы. Мы, даже, изощряемся перебраться по её глубокому перекату! Мы начинаем, зигзагами, рыскать по пойме, надпойменным террасам и ближайшим пятидесяти метрам массивов, прилегающих к речной долине, хвойников…

Вот и нижнее дупло рыбных филинов. Я осторожно карабкаюсь по стволу дерева вверх… Провожу рукой над краем входного отверстия дупла. Самка тут же выбрасывается наружу и уходит в сторону близкого хвойника.

Вместо ожидаемого филинёнка, на древесной трухе днища дупла лежит яйцо!

– Как яйцо?! – поражаюсь я, – Уже одиннадцать дней назад, в дупле на Саратовке вывелся птенец!

Рядом с яйцом лежит жирная, свежая полёвка. Вчера – вода в речке шла валом, и совам трудно было где-то отыскать рыбу.

– Теперь – мы будем знать, что в наводнение рыбные филины кормятся мышами! – делаю я, важный вывод.

У нас с Игорем уже отлажена тактика работы с дуплами. Мы быстро убираемся в свою засаду… Самка уже не так панически воспринимает нашу проверку. Не заставляя себя долго ждать, она скоро появляется над поляной со своим деревом. И садится напротив – на вершину ели – присады. Следом за ней, в кроны соседних, толстых ив вцепляются галдящие вороны…

– Карр! Карр!

Через пару минут, самка снимается с присады и с разгону, ныряет в тёмный провал дупла. Вороны, тут же перестают орать и молча разлетаются по своим делам.

Мы тоже, крадучись, удаляемся прочь…

– Ну? Что там? – вполголоса, интересуется у меня, Игорь.

– Одно яйцо лежит!

– Какое яйцо? – изумляется брат, – На Саратовке – уже давно птенец вылупился!

– Ну! – соглашаюсь я, – Одиннадцать дней назад!

– Может, это вторая кладка?

– Не знаю… Рядом с яйцом полёвка лежит! Свежая.

– Откуда полёвка? – таращится на меня, Игорь, – Он же – рыбный!

Я спокойно улыбаюсь, в ответ: “Я сам – полгода назад узнал! Японцы прислали мне, зимой, стопку своих статей по рыбному филину. На английском языке… Оказывается, на Хоккайдо, мыши являются обычным кормом рыбного филина! А Пукинский, на Бикине в Приморье, сидел в скрадке под дуплом. Десять ночей подряд он фотографировал корм, который пара филинов приносила своим птенцам. Потом проявил фотоплёнки – и знаешь что? Чаще всего они приносили в дупло лягушек! Представляешь? Лягушек! А, совсем не рыбу”.

– А! Понятно! – быстро ориентируется, брат, – Они берут тот корм, который доступнее! Лягушки, весной – скверутся на каждой луже. А сейчас, в паводок – рыбу не взять! Так, они – под лесом, мышей ловят.

– Ну, – киваю я, – Точно так!

– А, прикинь! – переключается на другое. Игорь, – Вороны знают, где дупло филинов!

– Ну! Я это – тоже увидел… Они храбры… в самой гуще веток! Знают, что там их филин не достанет.

– Ага! И поорали они – просто так, для порядка. А потом – просто разлетелись.

На террасах, мы находим медвежий помёт. Это – моя работа. Игорь раскрывает мой дневничок…

– Так. Пиши! – диктую я, – Помёт номер двадцать четыре. Свежий, сегодняшний. Семьдесят процентов объёма – лизихитон. Крапива составляет двадцать и соссюрея – десять процентов.

– Всё. Записал.

Я разгибаюсь и втыкаю в помёт свои палки-копалки – знак того, что этот помёт уже обработан нами.

Чуть дальше – выходим на кормовую площадку. Мы начинаем считать поеди… Я заношу в дневничок двадцать шесть черешков белокопытника и семьдесят скусов вершинок крапивы. Мы шагаем дальше…

Выше по речной долине – пошли полянки поедей соссюреи! Я – очень въедливый. Я подбираю лежащий на земле скушенный побег соссюреи и пристраиваю его к “пеньку” оставшегося в почве ростка.

– Точно! Не хватает чуть больше сантиметра, в его основании! Посмотри!

– Ага! – улыбаясь, качает головой, Игорь, – Тебе, одного раза убедиться – мало!

Среди массовых поедей черешков белокопытника, мы находим две покопки луковиц лилии Глена.

Сегодня, то тут, то там, нам встречаются раскопы дёрна.

– Медведи мышкуют! – улыбается брат, трогая чёрным носком болотника соломенный шарик, – Это – уже третье мышиное гнездо!

– Ну! – соглашаюсь я, – Не упустят момент мышей половить!

– Саш! Помёт! – оборачивается ко мне, Игорь.

Я делаю два шага в его сторону и вручаю дневничок с ручкой. В ближайшем метре, срубаю две палки.

– Ставь номер помёта. Какой, там?

– Третий, за сегодня и двадцать седьмой, за апрель.

– Так. Пиши. Помёт номер двадцать семь. Чёрный снаружи, тёмно-зелёный внутри. Средний медведь. Давность двое суток… Пятьдесят пять процентов объёма – симплокарпус, соссюрея двадцать процентов, осока двадцать процентов. Крапива четыре процента и следы лизихитона и борщевика… Записал?

– Ну, – кивает брат.

Я втыкаю палки-копалки в помёт…

Мы приближаемся к участку верхнего дупла рыбных филинов.

– Четыре километра от устья – уже прошли! – прикидываю я.

В отличие от сделанного мной в низовьях речки дупла, это дупло – естественное. Оно образовалось без помощи человека. Из года в год, рыбные филины выращивают в нём своих птенцов. Надо узнать, как обстоят дела в этом дупле. Я передаю свое ружьё брату и карабкаюсь вверх, по толстому стволу ивы. Дерево наклонено вперёд, к речке. Оно растёт на мысе, вдающегося в речную долину, взгорка речной террасы. На верху мыса стоит шапка хвойника.