Чтение онлайн

Максим щёлкнул пальцами, отзывая демонов. Одержимая одежда безжизненной грудой осела на пол. Славяна, тяжело дыша, повернулась к нему лицом.

Заклинание сработало.

Голова Медузы ярко вспыхнула и рассыпалась тысячами светящихся чешуек, тающих в воздухе. Славяна замерла. Высшая магия пробивала сопротивление, продавливала защитные механизмы, добираясь до самой сути.

Волконский уклонился от очередного выстрела Шепарда и замер на миг. Стоит ли бросить пафосную фразу напоследок? Решил, что ниже его достоинства. Он отбросил меч за спину, готовясь к телепорту.

И в этот миг новое проклятие настигло его. Болезненное, изощрённое — Ядвига выбралась из фрактала и с каждым разом всё лучше проходила его защиту, демонстрируя дьявольскую изобретательность.

Выстрел Шепарда пробил руку Максима, сбивая концентрацию.

И появившийся Вицлав с давящей аурой Отчаяния стал приговором.

— Ты в отчаянии, — голос демона лился из уст поляка, обволакивал, душил. — Трепыхаешься, как муха в паутине. Ты понял, что запустил катастрофу, но понятия не имеешь, как её остановить.

— О, мы в одинаковом положении, одержимый, — криво усмехнулся Волконский, сплёвывая кровь.

Его тело справилось с проклятием. Он выбросил руку в сторону меча, потянулся к артефакту — и ничего не произошло.

— Ты в отчаянии, — повторил Вицлав. — Артефакт подчиняется только сильной воле. А твоя сломана.

Ядвига подошла ближе, сплетая проклятие — медленно, смакуя каждый узел. Тёмное облако сорвалось с её пальцев и вцепилось в тело княжича тысячей зубов. Она обернулась к британцу и коротко кивнула.

Шепард выстрелил.

Пули, которые до этого лишь царапали усиленную магией кожу, теперь входили в тело княжича легко, почти не встречая сопротивления. Три выстрела — три сквозных ранения. Максим дёрнулся, выплюнул на грудь тугой сгусток крови и медленно, словно нехотя, завалился на бок.

— Слава! — Ядвига бросилась к Кудрявцевой.

Девушка стояла на коленях, глядя перед собой невидящим взглядом. Её руки и ноги стремительно серели — каменная болезнь поднималась от конечностей к телу, пожирая плоть.

Вицлав подошёл к мечу, торчащему из стены. Постоял мгновение, глядя на артефакт, затем положил ладонь на рукоять. Магия клинка дрогнула, сбрасывая мёртвого хозяина, и потекла в нового носителя. Меч исчез, но поляк чувствовал его где-то на грани сознания, готового откликнуться на зов.

Он вернулся к Волконскому.

Княжич был ещё жив — смотрел в небо мутнеющими глазами, ловя ртом воздух. Вицлав призвал клинок, и тяжёлая сталь легла на горло поверженного врага.

— Вицлав! — крик Ядвиги резанул по ушам.

Поляк не обернулся. Он просто надавил.

Лезвие вошло в плоть легко, как в масло. Кровь хлынула тугой струёй, заливая разодранный сюртук. Максим захрипел, забулькал — смерть приходила медленно, позволяя прочувствовать каждое мгновение уходящей жизни.

Вицлав поднял взгляд на Славяну. Девушка серела на глазах — серая кора уже добралась до локтей и колен, подбираясь к груди.

Он рванул к ней, одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние. Шепард уже был рядом, Ядвига лихорадочно водила руками над телом подруги, пытаясь нащупать хоть какую-то зацепку.

Три мага смотрели, как высшая магия неумолимо убивает Славяну. И не знали, что делать.

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Машина кашлянула на последнем вздохе и заглохла. Дорога — ещё полчаса назад больше напоминавшая направление, чем маршрут — исчезла совсем, растворившись среди каменных россыпей и полярной травы. Куница заглушил двигатель и вышел, встречая армейскими ботинками зыбкую почву — влажный мох, мелкий щебень, хруст лишайника.

Где-то там, за шестьдесят километров тундры, осталась Воркута. Молодой город, не видевший и полувека, чудом уцелел в имперской мясорубке. Возможно, потому что здесь отродясь не водилось дворян — некому поднимать восстания, некому и подавлять. Впрочем, судьба городка сейчас волновала Куницу меньше всего.

Его внимание привлекла другая машина — армейский вездеход, замерший метрах в пятидесяти от ворот.

Дмитрий захлопнул дверь и двинулся к внедорожнику, вглядываясь в тонированные стёкла. Кузов и задние сидения заставлены канистрами — горючее, вода, может, ещё что. На пассажирском — два здоровенных походных рюкзака, собранных со знанием дела. Машина старая, но ухоженная, явно снятая с хранения на каком-нибудь забытом богом аэродроме. В городе клялись, что в замок никто не уезжал. Значит, этот гость прибыл другим маршрутом.

Куница оставил вездеход и направился к вратам.

Стены, сложенные из дикого камня, поросли мхом и лишайником — серо-зелёная корка покрывала кладку, сквозь которую проступала древность. Никакой барбаканы, никаких изысков фортификации — только низкие, приземистые башенки по бокам узкого проёма. За воротами сразу начинался подъём вверх, во внутренний двор.

Мартен остановился, прислушиваясь к ощущениям.

Пустота.

Никакой магии. Вообще. Абсолютный ноль в мире, где магический фон после событий двух кровавых месяцев стал плотнее, чем когда-либо. Это было неправильно. Это было тревожно.

Куница шагнул в проём.

С каждым метром желание развернуться и убраться отсюда нарастало, ввинчиваясь в подкорку. Ментальное давление — грубое, топорное, но мощное — пыталось вышвырнуть непрошеного гостя вон. Оно не использовало тонких плетений, не играло в кошки-мышки. Просто давило, как танк, на грани физической боли.

Дмитрий стиснул зубы и продолжал идти, сверяя открывающиеся виды со смутными образами из воспоминаний. Всё совпадало до мелочей — разве что из-за стен тогда не было видно внутренних построек.

Он пересёк незримую границу — и мир перевернулся.

Холодная каменистая тундра за спиной осталась там, снаружи. Сейчас он видел за стенами таёжный лес — густой, тёмный, пахнущий хвоей и прелью. Хмурое небо исчезло, уступив место чистому голубому своду — но без солнца, без источника света, просто ровная голубая бесконечность.

И магия.

Она била ключом — многослойные защиты, переплетающиеся, накладывающиеся друг на друга, отрезающие это место от реальности надёжнее любой бетонной стены.