Чтение онлайн

Начала по отработанной схеме. Зажмурила глаза и представила, как по моим пальцам струится огонь. И тут же взвыла! На указательном пальце начал вздуваться ожоговый пузырь! Памятуя про клин клином, тут же представила себе, что держу в руке кусок льда. Рука замёрзла. Открыла глаза — в растопыренных пальцах таял кусочек льда. Быстро приложила к обожженному пальцу. Боль постепенно утихала. Ясно, огонь более строгая и строптивая магия и просто так мне с ней не совладать.

Думала долго, раздумья стимулировал болевший палец. Потом решила — а зачем мне огонь, собственно, по руке? А вот представлю я, как из того источника магии, что есть у меня, я просто вытягиваю вязальным крючком красные нити огня и упаковываю в них камень. И какой камень мне выбрать для этого опыта? Открыв ящик стола, я пересмотрела все свое «богатство». Попался кусок плитняка, который я почему-то отложила ещё самый первый раз в сторону. Ровная поверхность, как у плиты. А ведь он идеально подойдёт для моей задачи! Но не будет ли прожигать ту поверхность, на которую его устанавливать? Опять задача.

Крутила я этот кусок и так и сяк, пока не пришла в голову почти сумасшедшая мысль — а сделаю — ка я его двойным. Одна сторона плитки будет нагревательной, а противоположная — охлаждающей! По толщине плитки как раз хватает и между двумя этими слоями можно оставить нейтральный слой, чтобы магии не смешивались. Решила начать с более известной, охлаждающей магии.

Набивши руку на своих примитивных холодилках, этот слой сделала быстро. А вот с огнем занималась долго. И первый раз, и памятуя о серьезности этой магии, работала очень медленно и скрупулезно. Можно сказать, что семь потов сошло. В прямом смысле. Жарко стало. Ну, и опять выложилась. Тряслись и руки и ноги, даже сидя. И даже язык хотелось высунуть, как тому Мухтару. Расфокусировала зрение, глянула на камень. Все точно! Вот слой с синими нитями, а вот с красными. Между ними тонкий слой серого обычного плитняка. То есть, весь камень у меня получился как бы трёхкомпозитный. Завтра опробую. А сейчас надо собрать себя в кучу и ползти ужинать. Есть хочется просто зверски.

Неожиданно пришла в голову мысль — а вот когда я пытаюсь рассмотреть магические нити, как я смотрюсь со стороны? Свожу глаза к переносице или наоборот — разъезжаются в стороны? И самой стало смешно. Какие глупости приходят в голову!

Так, хихикая, двинулась в столовую. Палец, кстати, уже не болел и ожоговый пузырь исчез.

За ужином я все сидела, гоняя мысли про нагревательный артефакт, посему ела машинально, не слушая, о чем говорят присутствующие. Лишь автоматически подавала согласное мычание в нужных местах. А все дело в том, что встретившись с папенькой, вспомнила, как он сказал, что поможет залегендировать мой камень — снежинку. Может, тогда и нагревательный артефакт тоже?

Можно будет сделать нормальную плиту для кухни, по типу столовских плит, и избавиться от кухонного очага, дающего много копоти и малое КПД? И вообще, избавиться от каминов, оставив парочку для интерьера? Устроить какую — нибудь отопительно — обогревательную систему с воздуховодами. Камины сжирают прорву дров, а тепла мало.

Хотя если большая печь на весь дом, то тоже немало дров надо. А если не дрова, а торф? Его — то на болотах у Каменки полно. Но добыча торфа тяжёлое занятие, жалко мне моих крестьян. Как мне помнится, была такая информация, что ранее, в СССР, на торфоразработках специально строили колонии для заключенных, и они там работали. Интересно, а здесь, в королевстве, есть заключённые? И чем они занимаются?

Додумав эту мысль, я чуть было не расхохоталась в голос. Начала — то я думать про плитку — артефакт! Все как обычно — начали изобретать вилку, на выходе получили вертолет. Но с папенькой поговорю после ужина. Согласится ли он на ещё одну «привезённую диковинку»?

После ужина утащила отца в свою комнату, продемонстрировала работу своей «плитки». Попросила разрешения воспользоваться опять его именем. Батюшка повздыхал, покачал головой и согласился.

— Ох, стрекоза! Вот все тебе не сидится спокойно! Другие девицы вон сидят, вышивают чего — то, женихов обсуждают, да тряпками хвастаются, а ты все вприскочку носишься, везде нос суешь, все тебе надо знать, везде успеть, что — то невероятное изобрести. Конечно, позволю, куда же я денусь. А что ты хотела с этими камнями делать?

Я и изложила свои измышления на тему кухонной плиты, отопления, торфа, заключённых. Вставший было со стула папа, с размаху сел обратно на стул (хорошо, не промахнулся!) и смотрел молча на меня, только хлопая глазами, бессильно открывая рот и не произнося ни слова. От восторга, наверное. Потом откашлялся и сипло пробормотал:

— Ну, ты даёшь, Маринелла! Это ж надо такое удумать — из простого камня до заключённых додуматься! Даже сразу не соображу, что тебе сказать, а ты точно знаешь, что эта земля, ну, то есть торф твой, гореть будет?

Я закивала головой:

— Будет, будет, его только высушить надо и горит жарче дров! Я об этом читала в умной книжке про описание разных земель. Ученый — путешественник писал, ещё сто лет назад. Я в Академии в библиотеке эту книжку брала. Там ещё про пожары на торфяных болотах писалось, как земля изнутри горит, подолгу, месяцами и выгорает такими ямами большими.

На это папенька тоже согласно кивнул, про такое он слышал и сам не раз.

— Знаешь, дочь, я тебе сейчас ничего не скажу, давай я подумаю и завтра поговорим? Хорошо?

Я радостно согласилась. Это было и так больше, чем я рассчитывала. Говорят же, что с большой идеей всегда надо ночь переспать, а утром виднее будет. Пожелали друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам. Утро вечера мудренее.

Лионелла.

Лионелла бесилась. Как же ей хотелось покидать в стену хоть что — нибудь, потопать ногами, повизжать, ударить дуру — служанку! Но она этого не могла сделать, потому что это был не ее дом. И вообще, она была вовсе не Лионелла Транир, а Лионелла Найд. Дело в том, что баронесса Транир в девичестве была дочерью обнищавшего аристократа из столицы. Когда — то ее свежее и веселое личико прельстило заезжего провинциального помещика, барона Транир. И она с радостью согласилась на его предложение о браке, только чтобы убежать из нищеты отчего дома. И не пожалела об этом никогда. Барон был человеком спокойным, добродушным, поместье зажиточным. Постепенно они притерлись друг к другу, родили троих детей и были счастливы в своей семье.

Гораздо меньше повезло ее старшей сестре. Спасаясь от нищеты, она была вынуждена выйти замуж за средней руки купца. По столичным меркам это был мезальянс, но, если и осуждаемый, то втихомолку. У старшей сестры родилось пятеро детей — два сына и три дочери. Но стройную фигуру она по — прежнему сохранила, несмотря на пять родов. Две младшие дочери внешностью и характером пошли в мать, аристократку старинного рода. Старшая — Лионелла, хоть лицом и походила на мать, фигурой и характером пошла в купеческую папенькину породу.

Была она довольно крепкого телосложения, неумолимо стремящегося к излишней пышности, сдерживаемого только нещадной диетой (что не улучшало ее характер) и прочными корсетами. Характер тоже не отличался покладистостью и доброжелательностью. Могла закатить истерику на ровном месте, если что — то шло не по ее желанию, могла ударить служанку, вымещая на той свое дурное настроение. В детстве она частенько могла спихнуть собственные проделки на младших сестер, впрочем, она и сейчас не гнушалась устроить какую — нибудь пакость. А поводы для недовольства у нее были.