Купеческая дочь
Шрифт:
И тогда … Вера потом часто вспоминала этот момент, когда мозг начинает, работает самостоятельно, принимая решения за тебя.
Вера кивнула Марфе на дверь:
– Открывай!
Марфе не надо было объяснять два раза, она метнулась, и распахнула дверь, а Вера изо всех сил толкнула мужика к распахнутой двери тамбура, Марфа тоже подтолкнула. Мужик пришёл в себя на какое-то мгновение, но рука его ухватила только воздух.
Марфа быстро закрыла дверь вагона. Женщины посмотрели друг на друга, и тихо, прошли обратно в вагон, ни слова не говоря, вместе забрались на верхнюю полку, легли валетом, Сердце у Веры ещё долго билось часто и громко, адреналиновая буря не успокаивалась.
Но когда утром поезд остановился и двое подельников, ночевавших в другом месте вагона, пришли и посмотрели на пустующее место, Вера уже была спокойна, они с Марфой лежали, отвернувшись.
Не говоря ни слова мужчины вышли. И только когда поезд тронулся, Вера и Марфа, как по команде посмотрели друг на друга, и переместились на нижнюю полку, надо было поесть, до Москов-града оставалось несколько часов.
***
Больше никаких потрясений, или приключений до самой столицы не было. На каждой остановке женщины вздрагивали. Всё им казалось, что вот сейчас в вагон ворвутся страшные мужики и выволокут их, как преступниц. Но всё обошлось.
В столицу прибыли уже в сумерках. Дождались, когда все вышли из вагона и только убедившись в том, что их никто не «встречает» тоже вышли. Вокзал гудел, на соседнем перроне стоял другой поезд, в который загружались люди.
Вера с Марфой вышли с вокзала, как были, в крестьянских простых платьях, с мешками за плечами. У Веры оставалось немного денег и адрес особняка отца она помнила, но извозчика от вокзала брать не стали, отошли подальше. Да и на извозчике доехали только до начала улицы. Вере всё казалось, что сейчас выскочит Воробьёв и начнёт всех допрашивать.
К воротам особняка подошли, когда уже стемнело.
Вера постучала, на стук вышел охранник, Вера не помнила такого. Увидев двух крестьянок, крикнул:
– Чего надо? Милостыню не подаём.
Вера спокойно сказала в ответ:
– Открывай, не видишь, кто перед тобой.
Охранник расхохотался:
– А ну пошли отсюда, попрошайки, сейчас полицию крикну!
Вера сказала:
– Илью Андреевича позови.
Охранник удивился, не каждый знал имя начальника охраны купца Фадеева. И решил на всякий случай позвать, мало ли что.
Вера стояла и молилась: «Только бы позвал, только бы позвал.»
И когда дверь распахнулась и навстречу к ней из калитки ворот сделал шаг Рощин Илья Андреевич, Вера вдруг почувствовала, что ноги её больше не держат.
– Вера Ивановна? Вы?! Откуда?!
– в голосе Рощина было столько удивления, что Вера только улыбнулась и стала оседать.
Илья подхватил её на руки, осмотрелся по сторонам, словно пытаясь увидеть ещё кого-то, она только и успела сказать:
– Спрячь, укрой, не отдавай мужу
И оглянувшись, позвала:
– Марфа…
И только убедившись, что за ними закрылись ворота, и Марфа тоже вошла, Вера позволила себе зарыдать.
Глава 15
Илья Рощин внёс Веру в дом, а Вера подумала: «Как второе возрождение, и снова я на руках у мужчины».
Оказавшись в доме, Вера успокоилась только тогда, когда заперли двери. Прибежала Домна Афанасьевна, и почему-то лицо у неё было заплаканное:
– Верушка, приехала всё-таки.
А Вера про себя удивилась: «Её что ждали?»
И Домна Афанасьевна оглядела Веру с ног до головы, и лицо у неё при этом сделалось удивлённое, что тоже Вера отметила, как необычное, и подумала, что надо бы выяснить, что здесь происходит.
Потом она обратила внимание на то, что на Вере надето:
– Вера, а что случилось, ты что в таком виде?
– Потом, нянюшка, - сказала Вера, - всё потом. Нам бы вымыться да переодеться с дороги. А отец где?
Домна Афанасьевна взглянула на Илью:
– Ты что не сказал ей?
– Что не сказал?
– Вера встревоженно взглянула сначала на Дому Афанасьевну, потом перевела взгляд на Рощина.
– Иван Григорьевич болен, Верушка, - Домна Афанасьевна достала платок и стала промокать глаза, которые тут же наполнились слезами.
– Всё тебя ждал…
– Тогда пошли к батюшке, - Вера решительно зашагала в сторону покоев отца, понимая, что Воробьёв ей врал, и только в последний раз его фраза «если успеешь», была правдивой.
Вера успела.
Она вошла в спальню отца, и не узнала его. На постели лежал старик, нос его заострился, он казался восковой фигурой.
Вера обернулась к Домне Афанасьевне:
– Что случилось?
– Ох, Верушка, да кабы мы знали, дохтора эти ничего не говорят, а только как вернулся из Питерграда, так чахнуть начал, а потом в один день упал и лежит.
Домна Афанасьевна громко высморкалась, и продолжила:
– Дохтор сказал удар это … удар мозга ... поплексический
Вера подсказала:
– Апоплексический удар.
– Да, так он и сказал, -подтвердила Домна Афанасьевна и снова высморкалась.
Вера подошла ближе, присела на кровать.
– Батюшка, - Вера положила руку на руку отца, безжизненно лежащую на кровати вдоль тела. Поразилась холодности руки.
Иван Григорьевич открыл глаза, присмотрел, и, вдруг в глазах его мелькнуло узнавание, радость, но рука так и оставалась недвижная.
– Ве-э-ра, - с трудом произнёс Иван Григорьевич и Вера почувствовала, как глаза её наполняются слезами.
– Я здесь батюшка, приехала, - сказал она.
– Хо-о-ро-шо, - всё так же с трудом произнёс отец Веры. После чего перевёл взгляд на Рощина:
– Илья, зо-о-ви.
Вера обернулась на начальника охраны.
– Вера Ивановна, мы с вашим батюшкой договорились, как только вы приедете, сразу поверенного вызвать, чтобы ввести вас в курс завещания.
«Вот опять, - подумала Вера, - будто бы ждали.»
– Вы сейчас за поверенным?
– спросила Вера.
– Да, поеду привезу, - ответил Рощин.