Чтение онлайн

— Ну, хоть кто-то при старухе остался? Хотя бы этот ваш казах…. Выказывал большую преданность семье, — я уверенно вышла на интересующую меня тему.

— Большая преданность стоит больших денег, — философски заметил Дементий. — Чем больше зарплата, тем больше преданность.

— Так он не остался с Агнессой?

— Жаик? Нет, конечно. Ушел. Через неделю после того, как похоронили.

Вот тебе и кодекс самурая в казахском варианте.

— Он же настоящий зверь. Без опасности чахнет. С хозяином ему было где разгуляться, где охотничий инстинкт проявить. А со старухой что? Общество “Мемориал”. Могильный камень. Тишь, гладь и божья благодать. А у него от божьей благодати кровь застаивается.

Слава богу, Дементий, хоть кто-то вызывает в тебе сдержанное уважение.

— А где он сейчас?

— Зачем тебе?

— Да так… Один влиятельный человек ищет телохранителя. А я вспомнила об этом казахе. Выглядит очень экзотично и к тому же знает дело. Телефончик-то дашь?

— Чей?

— Да этого Жаика, — я придала голосу максимальную незаинтересованность: да — да, нет — нет.

— Откуда же у меня его телефон? Полный облом. Я откинулась в кресле и опустила голову, чтобы скрыть досаду.

— Жаль. А я уже пообещала человеку.

— Ну, не знаю… Попробуй выйти на частное охранное агентство “Орел”, он как-то связан с ними. Хотя я и не знаю точно.

Ого, еще один забытый персонаж! Владимир Михайлович Юхно. Он и Жаик составили прелестную пару, которая так преданно рыла землю на месте смерти Титова. Но мне совсем не показалось, что они имеют друг к другу какое-то отношение…

— Спасибо, Дементий. За кофе и за все остальное.

— Ты только за этим и заезжала? — прищурился бдительный Дементий. Он ничего никогда не забывал и, судя по всему, обожал мелкие провокации.

— Да нет, — вовремя вспомнила я. — Вообще-то мне была нужна Агнесса. Ее картина у меня, нужно решить кое-какие организационные вопросы.

— Ну, Агнессе можно позвонить. Это не проблема. Она сама пару раз в неделю звонит, интересуется, как идут дела с продажей бунгало.

— И как идут дела?

— Черт! — подскочил вдруг Дементий. — После трех должны подъехать, а я тут с тобой лясы точу… Слушай, может, останешься, а?

— В каком смысле?

— Ну, как в каком… Сейчас спроважу покупателей… А потом можно неплохо повеселиться. Втроем. Ритусик девочка на ять. Конечно, не такая плохая, как мы с тобой, но должен же кто-то быть архангелом Гавриилом и обмахивать нас белоснежными крылами… Как тебе такая мысль?

— Великолепно. Только в другой раз. У меня еще несколько деловых встреч в городе.

Дементий несколько увял, но все-таки нашел в себе силы проводить меня. Ритусик так и не появилась: она явно меня игнорировала.

Уже возле “Фольксвагена”, распахивая передо мной дверцу (сказалась многолетняя вышколенность обслуги), Дементий позволил себе намек на отношения.

— Может, оставишь телефончик? Встретимся где-нибудь, поболтаем. Ты забавная.

"Забавная”. Именно так характеризовал меня Титов. Вкусы хозяина и хозяйского пса совпадали.

— Не водись со шлюхами, — я потрепала Дементия по щеке. — Найди себе приличную женщину, пока не поздно.

— Хочешь, чтобы я от тоски помер?..

Я торжественно выехала из ворот особняка, на прощание дав короткий сигнал. Я получила все, или почти все. Это было нетрудно, теперь нужно решить, что делать со всей полученной информацией. Жаик и сам по себе был серьезной фигурой, а в связке с Владимиром Михайловичем Юхно он превращался в непреодолимое препятствие на пути к истине. Чуть ли не в Зверя числом 666. От одного Зверя я уже сбежала, угнав единственный катер. Теперь бежать было некуда.

Лавруха-младший ненавидел шарфы и шапки. Раньше, когда Жека еще была жива, каждую осень он встречал громким ревом: водрузить головной убор на его круглую упрямую голову было невозможно. Теперь же он сопротивлялся молча. Стоило только мне натянуть на него шапку, как он стягивал ее и швырял мне под ноги.

Примерная Катька стояла рядом и терпеливо ждала, чем же закончится наша молчаливая баталия. Я поклялась себе не говорить ему ни слова, но после третьей акции неповиновения, с трудом подавив в себе желание оттягать строптивца за ухо, разразилась речью.

— Может, ты хочешь остаться в саду на ночь, Лаврентий? Так и скажи, не мучай ни меня, ни сестру.

Лавруха исподлобья взглянул на сестру и дернул себя за ухо.

— Он говорит, что не будет надевать шапку, — с готовностью перевела Катька.

— Ты же взрослый мальчик. Хочешь заболеть менингитом и умереть? — прикрикнула я.

Лавруха посмотрел на меня полными слез глазами. И снова дернул себя — теперь уже за другое ухо.

— Ну? — спросила я у Катьки. — Что еще он придумал?

— Он говорит, что хочет умереть. Что пусть он умрет. Тогда мама испугается и вернется, — теперь уже и Катька готова была заплакать.

И у меня снова больно сжалось сердце. Я притянула Лавруху-младшего к себе и крепко обняла за плечи.

— Как хочешь. Можешь шапку не надевать. Мы сейчас побежим к машине, и все будет хорошо. Согласен?

Лавруха кивнул, и готовые пролиться из его глаз мелкие слезы отступили в глубину.

Мы добрались до машины, я усадила детей на заднее сиденье и тронула “Фольксваген” с места. Нужно перевести детей в другой сад. На Васильевский. Поближе к дому. Каждый день возить их через центр, по часу проводя в пробках, — просто пытка.

Но перевести детей в другой сад я не имела права. Я вообще не имела никаких прав. Я была только подруга покойной, не больше. Завтра (послезавтра, через три дня) меня снова начнут донимать всевозможные дамы из органов надзора и опеки. Рано или поздно мне придется отдать детей. В зеркало обзора я видела их круглые лица, их одинаково вздернутые носы; они были двойняшками, но с возрастом Катька все больше становилась похожей на мать, а Лаврентий — на Быкадорова.

Я снова возвращалась к тому, от чего тщетно хотела избавиться. Пока Лавруха-младший будет по-бычьи нагибать голову, пока Катька-младшая будет обнимать меня за шею во сне, я не найду себе покоя. Неотмщенная Жека будет вечно преследовать меня.

Моя сегодняшняя поездка в Зеленогорск принесла неожиданные плоды, но в состоянии ли я ими воспользоваться? Конечно, я хоть сейчас, по приезде домой, могу снять телефонную трубку и набрать номер Марича. И рассказать ему все. С самого начала. Но тогда я сдам укатившего в Финляндию Снегиря. И саму себя я тоже сдам. Преподнесу следственным органам на блюдечке. Нет никаких гарантий, что Марич выслушает меня до конца. Он может просто отправить меня в КПЗ, как человека, причастного к хищению имущества граждан. А если учесть, сколько стоит картина… И сколько денег мы получили за нее со Снегирем…