Чтение онлайн

Назыркулов Ж.Б. мог вполне оказаться Жаиком, слишком уж штучно, слишком экзотично выглядело сочетание инициалов и фамилии — явно казахской.

Ну что ж, отлично. Суббота — с 21-30 до 24.

Без пяти двенадцать я буду караулить казаха возле входа. Воскресенье, конечно, выглядело предпочтительнее — все-таки утро. Но терять один день я просто не могла.

Пока я размышляла возле расписания, в конце коридора появился молодой человек, на ходу подтягивающий штаны: скорее всего именно он сидел в комнате и отвечал за пожаробезопасность помещения.

— Вы ко мне? — на ходу бросил он.

— Хочу записаться, — заявила я. Теперь, когда расписание было изучено мной полностью, я могла позволить себе любой полет фантазии. — Это ведь школа телохранителей?

— Да. Но, к сожалению, прием окончен. Следующий набор только в январе. И потом, женщин мы не принимаем.

— Почему же такая дискриминация? — я позволила себе обидеться.

— Принципиальная установка руководителей. И потом, у нас очень сложная система отбора. И очень большие нагрузки. Вряд ли женщина сможет их выдержать.

Если бы ты знал, мальчик, что мне пришлось выдержать за последние несколько месяцев, ты бы так не говорил.

— Я буду жаловаться, — сказала я. — Подвергну вашу школу обструкции в печати.

— Напрасный труд. В городе существует масса подобных школ, где принимают в том числе и женщин. Я могу дать вам адреса.

— Уж будьте так любезны.

— Подождите.

Паренек оказался обладателем удивительно каллиграфического почерка. Через несколько минут я уже держала в руках листок бумаги с аккуратно выписанными адресами.

— Вы когда-нибудь занимались спортом? — спросил он и осмотрел мою вяловатую и совсем не накачанную фигуру.

— Греблей, — ляпнула я. — Байдарка-одиночка.

— Что-то не похоже, — он с сомнением покачал головой. — Если у вас нет первоначальных навыков, вам будет трудно в любой школе.

— Ничего, не боги горшки обжигают. Меня, вообще, привлекают восточные единоборства. У вас как с единоборствами?

— Лучшие преподаватели в городе, — молодой человек раздул щеки. — Фамилия Назыркулов вам знакома?

— Жаик Назыркулов? — я даже подалась вперед.

— Ну да. Чемпион и призер. Первенство мира пять лет назад. О Европе я уже не говорю.

Все. Можно уходить. Назыркулов Ж.Б. действительно оказался Жаиком, я получила даже больше, чем хотела.

Вечером в субботу детям были даны строгие инструкции не таскать спички и не включать видео. Легко отделавшись “Мойдодыром” и — по возможности — усыпив их, я начала готовиться к встрече с Жаиком. До конца занятий в школе телохранителей оставалось еще два часа, чтобы добраться туда, мне вполне хватит получаса хорошей езды. Следовательно, остается еще полтора часа, чтобы все продумать. И подстраховаться на тот случай, если Жаик каким-то образом причастен к смерти Жеки. Я отчаянно трусила, я не знала, чем закончится наш разговор, но отступать было нельзя.

В соседней комнате спали Жекины дети.

Я сняла трубку и набрала домашний телефон Марича. Будем надеяться, что субботний вечер он проводит в кругу престарелой мамы, престарелой собаки и престарелого телевизора “Радуга”. По которому идет такой же престарелый фильм “Призрак замка Моррисвиль”. Мне почему-то казалось, что Марич должен любить черно-белые старые комедии, иначе к чему так тщательно скрываемая строгая морщинка между бровей.

— Кирилл Алексеевич? — спросила я, когда Марич снял трубку.

— Да. Слушаю.

— Кирилл Алексеевич, это Катерина Мстиславовна.

— Здравствуйте, Катя. Я узнал вас. Что-нибудь случилось?

— Пока нет, — честно призналась я. — А у вас какие новости?

— К сожалению. Не могу сказать ничего утешительного.

Не так уж хорошо вы работаете, если я одна, за какую-то неделю сумела нарыть гораздо больше сведений, чем ваша сплоченная следственная бригада.

— Понятно. Вот что, Кирилл Алексеевич. Я сейчас уеду на одну очень важную встречу. И если… Если я не позвоню вам завтра с утра…

Обычно деликатный Марич засопел в трубку. Это сопение, должно быть, выражало крайнюю степень волнения.

— Что значит — “если вы не позвоните мне завтра с утра”? Что вы задумали, Катя?

— Ничего криминального. Просто есть некоторые обстоятельства, которые я хочу проверить.

— Не смейте, — вырвалось у него. — Ничего не предпринимайте. Вы слышите меня?

— Не надо орать, Кирилл Алексеевич. Я еще пока не ваша подчиненная.

— Катя. Я прошу вас… Если это как-то связано с делом вашей подруги… Вы должны поставить следствие в известность. Вы не имеете права нарушать закон. Это уголовно наказуемо…

— Вы мне угрожаете?

— Я просто хочу оградить вас от неверного шага… Я не выдержала и расхохоталась. Правда, смех получился не очень веселым.

— Кирилл Алексеевич, я сделала уже столько неверных шагов… Думаю, вы все их зафиксировали… А насчет нарушения закона… В общем, вы меня понимаете.

— Я сейчас к вам приеду.

— Меня не будет дома. А вы напугаете детей…

— Детей?

— Детей моей подруги.

— Они до сих пор у вас?

— А где они должны быть по-вашему? В детском доме?

Дверь на кухню приоткрылась, и полусонный Лавруха-младший ткнулся мне в колени.

— Ну, что ты, малыш? — я понизила голос до шепота.

— Это вы мне? — удивился на том конце провода Марич.

— Нет, не вам. — Я снова обратилась к Лаврухе:

— Иди спать. Поздно уже.

Лавруха молча выпростался из моих объятий — совсем не тех объятий, в которые он страстно и отчаянно стремился, — и побрел в комнату. Глядя на его маленькую беззащитную спину, на пижамку со смешными котятами, я окончательно поняла, что не смогу не поехать на встречу с Жаиком.

— Катя! Вы слышите меня, Катя? Куда вы пропали?

— Я здесь, капитан. Пока еще здесь. Если я не позвоню вам завтра утром, поинтересуйтесь “Школой телохранителей” на Обуховской Обороны. Они арендуют помещения у ДЮСШ олимпийского резерва. Запомнили? Школа телохранителей и преподаватель школы Жаик Назыркулов.

— Подождите, Катя…

Но я уже повесила трубку.

Проклятый Снегирь, укатил именно тогда, когда он нужен мне больше всего. Вдвоем мы бы справились со всем гораздо быстрее. Во всяком случае, я смогла бы засадить его за “Мойдодыра” и хотя бы дети были присмотрены.