Чтение онлайн

— Просто расслабься и привыкни ко мне, — шепчет он.

Его рука гладит мои колени, приподнимает юбку и скользит вверх. Я перехватываю его руку и шепчу:

— Хватит!

— Мне лучше знать, когда хватит. Я — твой психолог, — едва слышно выдыхает Макс.

Его рука скользит еще выше, несмотря на то, что ее держат мои пальцы. Неожиданно для себя глубоко вздыхаю. Мне должно быть противно. Точно должно быть. Но почему-то нет. Наоборот. По телу разливается приятное тепло. Чувствую, как горят щеки. Губы внезапно пересыхают и мне становится трудно дышать.

— Привыкни ко мне, — он снова прикасается ртом к моим губам, но на этот раз требовательнее, с тщательно скрываемой жадностью, которая все же чувствуется в его прерывистом дыхании.

Мне кажется, что его тело обволакивает меня полностью. Его губы не дают дышать, его рука вплотную подбирается к моей женской сути. Еще немного — и его пальцы пересекут запретную границу.

— Нет, — я крепко сжимаю колени.

— Да, — его рука замирает, а губы полностью захватывают мой рот в горячий плен. — Дай себе расслабиться! Да, Настенька, да!

Но горячая волна уже поднимается изнутри. Все то, что так долго копилось, что я так старательно запихивала внутрь: невыплаканные до конца слезы, материки льда, выросшие между мной и мужем, бессонные ночи и сухие воспаленные глаза по утрам. Все это мощным смерчем поднимается изнутри, как вулкан, который спал много лет и вдруг начал просыпаться. Раскаленная лава захватывает меня. Вскрикнув, я выгибаюсь дугой, откинувшись на сиденье.

— Тише, милая, тише! Мы здесь не одни! — Макс прижимается ко мне, гася мой стон внутри себя. — Да, да, позволь себе, позволь. К черту сдержанность! Я с тобой! Я здесь! — он полностью закрывает меня своим телом.

Не осознавая, что происходит, я вцепляюсь зубами в его плечо, в белую футболку, и меня подхватывает вулкан. Остановить его уже невозможно. Все тело сводит сладкой судорогой и мне кажется, что оно теряет очертания, как мороженое, что потекло от внезапно дохнувшего на него жара. Единственный выход — смириться и принять то, что неизбежно. И я подчиняюсь.

Когда я возвращаюсь в реальность, Макс протягивает мне стакан с кофе и круасан с шоколадом. Тупо смотрю на вкусности, понимая, что только что впервые изменила мужу. Легко, быстро, в машине на оживленной московской улице средь бела дня. Я — стерлядь! Боже мой, какой кошмар!

— А теперь сладенькое и кофеин — и ты вернешься к жизни. Это моя личная методика: называется интенсивная терапия в военно-полевых условиях, — Макс, улыбаясь, откусывает кусок круасана и делает большой глоток кофе.

— Макс, я… — спазм стыда перехватывает горло, мешая говорить.

— Настя, ничего не нужно объяснять.

Господи, сделай так, чтобы я прямо сейчас стала невидимой. Потому что я не могу смотреть в его глаза после того, как его пальцы… нет, лучше не вспоминать! Отворачиваюсь к окну и бубню, старательно рассматривая прохожих:

— Нет, Макс, мы должны немедленно поговорить об этом. Потому что то, что случилось, было ошибкой…

— Не ошибкой, а частью курса лечения.

— Нет, так нельзя!

— Послушай меня, когда тебе болит голова, что ты делаешь?

— Принимаю таблетку обезболивающего и иду спать.

— Правильно. Вот ты сейчас и приняла таблетку. Считай, что я твой парацетамол. Настя, ты пытаешься обмануть своего мужа. А разведчики — чтоб ты понимала — засыпаются на мелочах. Гордей не идиот, а прожженый и прокачанный жук. Ему достаточно бросить один взгляд на нас с тобой, чтобы понять: между этими двумя ничего нет. Вот и я укрепил твою версию. Теперь между нами есть особая интимная близость. Мы официально любовники.

— Гордей тебя и не увидит никогда, — горячо возражаю я. — Мы с ним договорились не показывать друг другу своих любовников.

— А у тебя в жизни все всегда идет по плану? — хмыкнул Макс. — Правда? Москва — деревенька маленькая. И хотя мы не люди одного круга, но варимся в одном и том же соку. Ты с одной стороны, с барской, я с другой — как холоп.

— Перестань, Макс! Зачем ты так?

— Не суть важно, Настя, — отмахивается он. — Меня не волнуют официальные социальные статусы. Важно другое: чтобы мы вместе смотрелись органично. Мужики такие вещи моментально учуивают. Черт нас знает как! Может, на уровне химии. Флюиды там и прочая ерундень. Но одно известно точно: когда мужчина и женщина переспали, то это всегда видно. И еще… без обид, но неудовлетворенную женщину тоже сразу видно.

— Ты хочешь сказать, что я выгляжу, как…

— Именно! Если ты не готова идти до конца, то нечего было вообще начинать все это. Добро пожаловать во взрослые игры, малыш! Здесь все по-настоящему. А не так, как хотела ты. По Александру Блоку.

— Что это значит, Макс? При чем здесь Блок?

— А у него есть такое забавное стихотворение про кукольный театр, называется "Балаганчик": "Страшный черт ухватил карапузика, и стекает клюквенный сок". Не страшно звучит, правда? Потому что видно, что это все ненастоящее. Так и ты: предложила мужу открытый брак, но при этом хочешь остаться незапятнанной. И выглядишь, как тот карапузик из балаганчика: его вроде убили, но он остался жив. Только твой муж сразу отличит клюквенный сок от крови и никогда не купится на такое разводилово. Так что спрашиваю в последний раз: ты готова идти до конца?

— Я и так пошла до конца.

— Нет, от тебя пахнет клюквенным соком.

— Повернуть все назад уже нельзя, Макс.

— Нельзя. Но запороть игру можно. Да еще как! Поэтому и спрашиваю, — он берется за ручку двери и нажимает, открывая ее.

Он смотрит на меня, ожидая ответа. А что будет потом? Если я скажу, что не готова стать его любовницей по-настоящему? Хотя именно это сейчас и произошло. Ну, почти произошло. С моей стороны так точно. Он ведь, наверное, уйдет. И я снова останусь одна. Без совета. Без помощи. А ведь даже Тату именно он нашел. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы я стала искать любовницу для мужа сама?

— Наверное, я одна вообще ничего не могу. Потому что я — тряпка.

– Никто не может, — возражает Макс.

— Я сказала это вслух?

— Да, а я отвечу, что все окружающие напропалую врут о своей самостоятельности. А на самом деле каждому кто-то помогает. Просто люди стараются это не афишировать, рассказывая сказки, как справляются со всем сами.

А ведь он прав! Я тоже не верю всем этим россказням на тему: " я сама". Потому что неоднократно видела, как за спиной таких вот сказочников стоят сильные, богатые и знаменитые. Мой бывший, Аристарх, тоже всем рассказывает, как он самостоятельно сделал блестящую карьеру в Большом Театре, скромно умалчивая о маменьке с крупнокалиберным Минкультом наперевес.

— Хорошо, Макс. Я согласна пойти до конца.

— Вот и отлично, — он закрывает дверь машины и усаживается поудобнее. — А теперь расскажи мне, как твой муж разговаривал с Татой. И как она себя вела. Все расскажи, до мельчайших подробностей. Это важно. Потому что мой взгляд отличается от твоего.

Вечер. Кухня. Я готовлю заказанный Гордеем тайский суп Том-ям, пытаясь справиться с дрожью рук. Я и в обычном состоянии ненавижу готовить эту лабуду, а сегодня вообще все валится из рук. То креветки бухаются в раковину, то грибы разлетаются по всей поверхности мраморного стола для готовки. Так задумываюсь, что чуть не выплескиваю куриный бульон в раковину. Этого еще не хватало! Пришлось бы все начинать сначала. Варить это чертову бурду на готовом бульоне, разведенном из пакета, бесполезно. Гордей любит именно на настоящем бульоне и моментально учуивает разницу во вкусе.