Куплю свое счастье
Шрифт:
– Ладно, разберемся. Давай сюда этого крокодила Гену.
– Кого?
– Мужика с ребенком.
– Он без ребенка, он…
– Да знаю я, знаю. С информацией. Пусть его приведут. Но так. Под конвоем, ясно? И ребята пусть ждут снаружи, в приемной у тебя.
– Поняла.
Через пять минут передо мной оказывается Гена. Накануне я не успел его нормально разглядеть, сейчас вижу. что это высокий, довольно приятной наружности мужичок. Примерно моего возраста, может чуть помладше. Смазливый. Этакий… Я бы сказал Арамис и старого фильма про «Трех мушкетеров», там, где Михаил Боярский орет про каналью. Кто-то более современный чем я, наверное, сравнил бы его с каким-нибудь… Райаном Гослингом.
Я вообще грешу этим. Сравниваю людей с какими-то персонажами, знаменитостями, медийными лицами. Илона стебется надо мной и говорит, что это абсолютно бабская привычка. Но мне, собственно, глубоко плевать на ее мнение. Впрочем, как и на любое другое.
Арамис вальяжно ухмыляется, и садится напротив.
– Приятно тут у вас.
Да уж, конечно! Не ваше убогое "Крокодильяново", или где он там обитает. Да, я сноб!
– К делу. Что вы хотели сказать?
Он опять улыбается, так, что хочется съездить по его смазливой роже и говорит.
Говорит то, от чего у меня слегка вянут уши.
Примерно через час я уже у дома Аси. Консьержка докладывает, что предмет моего интереса гуляет с коляской.
Я думаю подождать ее в машине, моя одежда опять не располагает к прогулкам, но что-то тянет меня туда.
И прихожу я вовремя.
На моих глазах бешеный велосипедист-доставщик сбивает Асю с ног. Счастье, что коляска остается цела. Ася как подкошенная падает рядом, я не успеваю подбежать, чтобы помочь и вижу, что со стороны парка к ней несется еще один помощник.
Глава 28.
– Ася? Ася, вы в порядке?
– На-наверное… - а про себя думаю, господи, только бы ничего не было сломано! Не потяну я двоих детей с переломом! Нет, ладно, Маруська уже самостоятельная, и мне помогает достаточно много. Но если я, вдруг, ходить не смогу? Что делать? А ходить я, наверное, реально какое-то время не смогу, потому что ногу правую я вообще не чувствую.
Чудовище, которое в меня врезалось, стоит неподалеку, хлопает глазами невинно, пытается на ломаном русском объяснить, что я дернулась в сторону и он не успел увильнуть. Но я никуда не дергалась! Я поворачивала, а он ехал справа, видел, что там поворот, и я могу… Впрочем, сейчас какая разница уже?
Павел держит парня, выговаривает ему зло, вижу, что у моего неудавшегося кавалера чуть не дым из ноздрей.
– Ася, ты меня слышишь?
– Роман наклоняется опасно близко.
– Слышу.
– Ты как?
– еще спрашивает!
– Не знаю.
– Поедем в больницу.
– Как?
– очень интересный вопрос!
– А Алёшку я куда дену? Ее кормить пора.
– Чем ты ее кормишь?
– Смесью, чем еще..
– Да, конечно, - вспоминаю, как он спрашивал почему я не кормлю грудью и чувствую, как начинаю заливаться краской, сначала от шеи и выше.
Мне пора сказать правду. Лучше сделать это сейчас, чем потом… Потом будет хуже.
Но вот как раз сейчас совсем не вовремя!
– Значит так, мы пойдем к тебе домой, ты приготовишь ей еды, потом я повезу тебя в больницу, и мои люди возьмут малышку ко мне домой.
– Нет! – резко вскрикиваю, - нет! С ней… с ней может соседка посидеть, Майя Евгеньевна, и Маруся скоро придет!
– Ась, в моем доме ей будет хорошо.
– Пустите меня! Быстро! Со мной все нормально и ни в какую больницу мне не надо!
Отталкиваю его, пытаюсь встать, и слезы из глаз, потому что не могу! Все тело ломит, болит…
Господи, почему же я такая несчастная-то, а?
– Ася, да что ж ты такая упрямая! Никто у тебя ребенка отбирать не собирается, но не тащить же ее в больницу?
– Не волнуйтесь, Ася, я посижу с девочкой. – Павел подходит ближе, продолжая тащить за собой велосипедиста-недоучку. – сейчас только этого сдам в полицию.
– Не надо, полисия! Не надо! Я заплатить! – парень моргает, чуть не плача, и мне его вроде даже и жалко, а потом я представляю, что на моем месте могла быть какая-нибудь старушка? И все, перелом шейки бедра и привет! Или ребенок, например, Маруська! Или коляска с Алёнушкой! Да ведь он убил бы ее! Я давно опасаюсь всех этих доставщиков, да и простых велосипедистов, которые стали гонять в парках по своим дорожкам и по тем, которые предназначены для пешеходов! А еще эти, которые на самокатах, особенно электрических! Вообще жесть, отмороженные наглухо люди! Сколько раз я чуть не попадалась под их колеса… и ведь я всегда иду внимательно! Только вот сегодня чуть оплошала…
– Хорошо, Стрелец, ты побудешь с малышкой, надеюсь, справишься?
– Справится, у него целый выводок младших братьев был. – вспоминаю рассказы Павла и невольно улыбаюсь, а потом замечаю пристальный взгляд Романа.
Какой-то… странный взгляд.
– А у вас были братья, сестры? – спрашивает прищуриваясь.
– Почему вы вдруг спрашиваете?
– Так, думаю, откуда у вас такая тяга к детям? Кстати, вы же беременны! Это вообще может быть очень опасно?
И тут я становлюсь точно красной как рак, или вообще, свекла. Чёрт, угораздило же соврать! И ведь понимаю теперь, что если бы я на самом деле была в положении, то… вряд ли я бы так спокойно сейчас сидела бы на земле.
Ну, не совсем на земле. А почти в объятиях Вишневского. И не почти.
– Встаем, Ася, осторожнее. Держитесь за меня, так…
– Мама! Мамочка, что случилось?
Вижу бегущую со всех ног Маруську, перепуганную насмерть.
– Что он опять сделал, мам? Вы… вы… дебил, утырок… сво…- моя девочка почти набрасывается на Романа, но я успеваю ее остановить!
– Маруся, спокойно, он мне помогает! Меня сбили.
– Как? Кто? – она видит в стороне Павла, который держит доставщика и велосипед.
– Марусь, ты очень вовремя. Роман отвезет меня в больницу, тебе нужно остаться дома с Алёшкой и Павлом.
– Да, мам, конечно… - моя девочка сначала теряется, но довольно быстро соображает что к чему, - Давай я коляску повезу!
Роман подхватывает меня на руки, я дико тушуюсь, понимая, что мне очень неловко, потому что…
Потому что я чувствую себя некрасивой и неуклюжей. А он наоборот. И красивый и… да-да, «уклюжий» тоже, хотя такого слова и нет.
И еще потому, что он мне нравится. Да, чёрт возьми, этот мужчина мне очень, очень нравится! И мне хочется снова сидеть в его машине, видеть, как его глубоко посаженные темные глаза становятся все ближе, как я ныряю в них и тону, потому что мне сладко и горько одновременно…
– С вами все в порядке, Ася? – у него такой глухой, тихий голос, который царапает что-то внутри, и во мне шевелится что-то обжигающее, струится по венам, снова превращая щеки в маки.
– Все нормально, - хриплю я, и вижу, как он наклоняется ниже к моему уху.
– Ты охренительно краснеешь! – и прижимает еще крепче, а я…
Мне бы надо рассердится, потому что не должна я таять от его слов!
Но я таю!
Я так давно не…
Не таяла…
Наша процессия двигается в сторону дома. Роман несет меня, Маруся катит коляску. Павел так же движется вместе с моим обидчиком, к выходу из парка куда должна подъехать полиция.