Курдские сказки, легенды и предания
Шрифт:
Наступила ночь. Богач со своими домочадцами и слугами за ночь перекопали всю землю бедняка в надежде найти золото.
Под утро, усталые и злые, с пустыми руками, вернулись они домой.
А бедняк утром огородил свой клочок земли, присел отдохнуть на камень и вдоволь, посмеялся над глупым и жадным соседом.
103. Мудрый кячалок
* Зап. в мае 1972 г. от Ордие Коте (59 лет) в селе Гялто Талинского р-на АрмССР.
Один четырнадцатилетний юноша приехал из родных мест в другой город всего с одним старым мешком. Здесь он занялся торговлей, разбогател. Вскоре он стал владельцем крупной лавки. Другим купцам это не понравилось, и пошли они с жалобой к падишаху:
— Какой-то незнакомец пришел в наш город с драным мешком. Он был нищим, а сегодня он богач, построил себе такой высокий дворец, что на верхнем этаже петушиного крика не слышно. Покупателей наших он переманил к себе, теперь наши лавки пустуют, а у него полно народу. Или выгони его из нашего города, или мы закроем наши лавки и не будем торговать.
— Приведите его ко мне, ― велел падишах слугам.
Привели слуги юношу.
— Ты знаешь, зачем я позвал тебя? ― спросил падишах.
— Будь в здравии, падишах, я тебя слушаю.
— Я знаю, что ты пришел в наш город с одним старым мешком, мне рассказали твою историю. Купцы просят выселить тебя из города, ты переманил у них покупателей. Набивай-ка мешок своими драгоценностями, рубинами, жемчугами и уходи от нас. Ослушаещься, велю голову отрубить.
Долго размышлял несчастный, оплакивая свою судьбу. Наконец вышел на улицу, смотрит ― кячалок 324 людей дразнит, бросает в них камни.
324
Кячалок ― уменьшительно-ласкательная форма от кячалъ — букв. «плешивец», излюбленный герой многих сказок.
— Ты что, кячалок, ― обратился к нему богач, ― с ума сошел? Бога забыл, что так поступаешь?
Тот ему отвечает:
— А тебе-то что? Да, я сошел с ума, но тебе же ничего плохого не сделал! Ради бога, уходи, что ты пристал ко мне? Я не так умен, как ты, но, если бы мне падишах повелел бросить свой дом и богатства, позволив взять с собой лишь мешок с драгоценностами, я нашел бы, что сделать.
Видит юноша, что кячалок и впрямь неглуп, хотел поговорить с ним, но кячалок убежал. Догнал его богач и говорит:
― Да буду я твоей жертвой, кячалок, научи меня, что делать, а потом поступай как знаешь. Я же не могу сказать падишаху, что не хочу уезжать из его города и бросать свой дворец и свои богатства.
— Дорогой, иди напиши прошение и отнеси падишаху. Напиши так: «Падишах, будь в здравии, моя жизнь в твоей власти, я наполню мешок драгоценными камнями и покину город, но у меня к тебя просьба. Я приехал сюда четырнадцатилетним юношей. Теперь мне двадцать лет. Преврати меня опять в четырнадцатилетнего, и я уеду отсюда даже без драгоценноетей».
Прочел падишах прошение, задумался о том, почему купец сразу не сказал ему это. «Наверное, кто-то ему посоветовал», ― решил падишах.
— Пойди приведи ко мне того, кто тебе это посоветовал, ― приказал падишах.
Привели кячалока во дворец к падишаху.
— Значит, это ты написал ему прошение, ― сказал падишах, ― Я вижу, ты человек умный. В одном из уголков моей страны есть место, где люди не повинуются мне: разбойничают, дань не платят. Ты сможешь с ними справиться, если я сделаю тебя кази и пошлю туда?
— Будь в здравии, падишах, я согласен, но прежде выколи мне глаза.
— Но почему? Мне тебя жаль.
— Нет, ты должен ослепить меня. Ты знаешь, почему народ не слушается тебя? В стране много взяточников. Богачи обижают бедняков, бьют их. Ослепи меня, чтобы я не видел, кто беден, а кто богат, тогда я буду справедливым судьей.
Матери кячалока падишах насыпал столько золота, сколько весил сам кячалок. Падишах приказал выколоть кячалоку оба глаза и отправил его в тот уголок своей страны, где люди не повиновались падишаху. И вскоре по всей стране разнеслась молва о справедливости слепого кази.
В стране же воцарились спокойствие, процветание и мир.
104. Маленьким мудрец
* Зап. в марте 1976 г. от Акопяна Абраама (см. № 44).
Жил один человек. Состарился он, захотел вернуться на родину и там провести остаток своих дней. Пришел он к падишаху за разрешением. Говорит ему падишах:
— Дорога перед тобой открыта, ты свободен, поезжай. Но брать с собой имущество я не разрешаю, ведь ты его здесь приобрел, здесь все и оставишь.
А был старик богатым, задумался он: «Если я вернусь на родину с пустыми руками, придется мне жить в нищете».
Однажды сидел он на камне, все думал, как быть. Увидел его мальчик лет двенадцати, спросил:
— Апо, что за печаль у тебя? Скажи, может, я помогу?
— Э, сынок, уйди, не береди мне душу, мое горе и так меня к земле клонит.
— А ты все-таки скажи, что с тобой случилось.
— Сынок, молодость моя прошла в этой стране, здесь я трудился и зарабатывал себе на жизнь. Теперь на старости лет хочу вернуться на родину. Падишах позволил мне уехать, а имущество не позволяет брать с собой. Но не могу же я вернуться нищим. Вот я не знаю, как мне теперь быть.
— Только и всего? ― спросил мальчик.
— Э, разве этого мало?
— Апо, не беспокойся, ты уедешь. Вернись к падишаху и снова попроси разрешения на отъезд, а когда он позволит уехать и выскажет свое условие, ты скажи ему: «Падишах, верни мне то, что я принес с собой, ― мою молодость, а имущество пусть остается». Только ты не говори ему сразу, кто дал тебе такой совет. Если уж очень будет настаивать, тогда скажи ему обо мне, я приду и отвечу.
Пришел старик к падишаху и попросил позволения вернуться на родину.
Падишах ответил:
— Ведь я тебе уже сказал: дорога перед тобой открыта, да только брать тебе я ничего не позволю.
— Падишах, да продлит бог твою жизнь, мне ничего не нужно, только верни мне то, что я принес с собой, ― мою молодость.
— Кто дал тебе такой совет, говори, ― потребовал падишах.
— Никто, падишах, это я говорю.
— Нет, это не твои слова. Почему ты их раньше не говорил?
И пришлось старику рассказать обо всем. Велел падишах привести мальчика. Решил он испытать советчика. Мальчик пришел, видит: большое корыто, полное воды, поставлено у порога. Понял он, что падишах хотел этим сказать: мол, я сильный, подобно морю, и ты утонешь в нем. Мальчик взял бумагу, сделал лодку и пустил ее по воде. Этим он хотел сказать, что, мол, я переплыву это море.