Чтение онлайн

Курманджей я не посрамлю».

[Халиф сказал: ] «О Хано! Много вопросов — это не грех,

У кого вы сегодня будете гостем?»

[Хано сказал: ] «Мы — храбрецы из Дымдыма,

Мы — хозяева своих мечей,

У шаха мы [быть гостями] стесняемся,

[Лучше] мы будем гостями халифа;

Мы — храбрецы из Дымдыма, танцующие [в битве],

Обладатели мечей с алмазами,

Мы — гости шаха Аббаса».

[Халиф сказал: ] «О Хано! Здесь гостей бессчетное множество,

У кого в гостях вы хотите быть на эту ночь?

Ты у меня — желанный гость,

Сними только оружие,

Облокотись на подушки!»

Хано сел с оружием,

Халиф подушками его обложил, —

Он делал так, чтобы убить Хано.

Хано поклялся на святой книге:

«Оружия не сниму

До вечернего собрания».

Решил Хано в шатре

Вытащить меч из ножен

[И] не задержал его в них.

«Руби по шеям кафиров!»

Хано выкрикнул имя бога,

Вытащил меч из ножен,

Один раз взмахнул —

Отрубил голову халифу и его племянникам.

Поднялся в войске шум —

Пантеры выпущены на кабанов;

Халиф и его племянники мертвы.

«Вставай, Авдал-бек, —

Ты [же] в кольчуге;

Мы убили многих».

Авдал-бек в бою обернулся,

Вытащил меч из ножен, [держит его] в руках.

Хан говорит своему сыну:

«Ну, раскрой свои крылья,

Дай им тяжелый бой,

Не умирай неотомщенным».

Наша битва пошла по долинам,

Татар-бек начал преследование,

С благородных коней были сняты седла.

Хано был не стар, не молод —

Он убил двенадцать везиров,

Аджамов убил мечом.

«О вы, храбрецы! Взгляните вокруг,

Подтягивайте подпруги ваших коней,

Отомстите за кровь Авдал-бека.

Храбрецы, вы решились?

Берите смертоносное оружие,

Рубите этих кафиров».

«О ханы! О ханы!

Довольно губить невинных,

Принимайтесь за шаха и принцев!»

«Ну, торопитесь [же]!

Спешите! Рассыпьте порох по земле,

Уничтожьте войско [шаха Аббаса],

С корнем его вырвите.»

Почему пахарь плясал?

Однажды падишах со своими слугами отправился на прогулку. Выехал к пашне — видит — пахарь землю пашет. Пропашет с одного конца до другого, остановит волов, возьмет платок в руки и начинает плясать, пляшет и песни поет. И так повторяется всякий раз, когда пахарь идет с одного конца поля до другого.

Падишаха это удивило, и сказал он пахарю:

— Да прибавится в тебе сила, пахарь.

— Долгой жизни тебе, падишах.

— Скажи мне, чему ты так радуешься?

— Падишах, есть у меня жена, она до того мне по душе, что сердце мое ликует от счастья каждый раз, как я думаю о ней, мне хочется петь и плясать.

— Э, а нельзя ли взглянуть па неё? На самом ли деле она такая пригожая, что ты не нарадуешься на нее?

— Почему же нет, конечно, можно. Отправились в дом крестьянина.

Вышла жена пахаря, сняла с мужа ношу, отвела волов в стойло. Принесла воды помыться мужу, расстелила кулав. Падишах видит — и впрямь жена достойна похвалы. Вечером после ужина падишах сказал пахарю:

— Есть у меня три жены, я их всех отдам тебе, а ты мне свою жену отдай.

— Э, за трех-то жен падишаха почему бы мне и не отдать одну? — ответил крестьянин.

Утром падишах увез жену пахаря во дворец, а своих трех жен отослал крестьянину. Когда они прибыли, пахарь спросил:

Наступил вечер. Пришел он к первой жене, спросил:

— Скажи мне правду, почему падишах обменял своих трех жен на одну?

— Ей-богу, наверное, потому, что я воровка.

Пахарь отдал ей все ключи от дома, от сундуков и сказал:

— Все отдаю тебе в руки: хочешь, продай, хочешь, сожги — словом, поступай как хочешь.

— Э, — говорит жена, — зачем мне теперь воровать, когда все у меня в руках и ничего от меня не спрятано? — Перестала она красть.

На второй вечер пришел пахарь к средней жене, спросил:

— Скажи, почему падишах обменял своих трех жен на одну?

— Э, — ответила жена, — что от бога утаить, что от тебя — ведь я гулящая.

— Ну, раз так, придется мне сделать еще одну дверь для твоих любовников. Сказано — сделано.

Стыдно стало жене, и перестала она водить к себе любовников.

На третью ночь пришел пахарь к младшей жене:

— Скажи мне правду, что заставило падишаха променять своих трех жен на одну?

— Ей-богу, как мне от тебя скрыть — болтливая я очень.

— Да, и вора можно исправить, и гулящую, только от длинного языка нет никакого лекарства, — решил пахарь.

Вынул он саблю и отрубил ей голову и остался жить с двумя женами.

Вечером приходит с работы, а обе жены ему навстречу: одна волов ведет в стойло, другая воду поливает на руки. С этой поры пахарь стал плясать не только на краях поля, но и посередине.

Прошел год.

Решил падишах посмотреть, как там пахарь живет с тремя женами. Пришел он на поле и видит: попашет пахарь до середины — попляшет, дойдет до края поля — опять попляшет. Удивился падишах, спросил:

— Пахарь, уж мне-то лучше знать, каких жен я тебе дал. Чему же ты радуешься?

— Да продлит бог твою жизнь, падишах, но побрезгуй ты моим хлебом-солью, войди в мой дом. Дошли они до дома, видит падишах — встречают пахаря две жены, младшей нет. Одна из жен повела волов в стойло, другая мужу на руки воду полила, потом ноги ему помыла. Отдохнув, падишах спросил пахаря:

— Брат, открой мне тайну, какое ты им лекарство дал, что они так изменились? Уж мне ли не знать, какими я тебе их отдавал.

— Ей-богу, падишах, нет никакой тайны. Я каждую из них расспросил, они мне кое-что рассказали. Одна была воровкой, я отдал ей ключи от дома. Тогда она сказала:;Если все в моих руках, зачем же мне воровать?; — и бросила свое мерзкое занятие. Вторая была гулящая, я сделал еще отдельную дверь и сказал ей:;Когда я буду входить в дом, пусть твои любовники выходят через другие двери;. И она тоже стала примерной женой. А вот третью, болтливую женщину ничем нельзя было уже вылечить, пришлось ее убить. Теперь ты сам видишь, какими стали твои бывшие жены.