Чтение онлайн

– Девушку звали Сабина Шольц. Ей двадцать четыре года. Кошелек пустой, телефона нет. Выглядит как ограбление. Из документов только пропуск в спортзал Петера.

– Ты там, кажется, вел занятия по боксу?

Хагенах кивнул:

– Да, два года назад перестал. А она ходила туда шесть лет. Может, мы даже пересекались…

– Но ты ее не узнал?

Рольф покачал головой и, поднявшись со скамейки, двумя пальцами передал Йенсу рюкзак. Тот взялся за ручку точно так же. На такой ткани вряд ли могли быть отпечатки, но как знать… Ребята из отдела криминалистики иногда творят чудеса.

– Семье ты сообщишь, или мне пойти?

Йенс знал, что роль горевестника нравится Хагенаху ничуть не больше, чем ему самому. Но Рольф, его коллега и старый приятель, сегодня выглядел особенно потрепанным, и, хотя лишних сил у Йенса тоже не было, он все-таки сказал:

– Я это сделаю. Спасибо тебе за помощь.

– Давненько мы вместе в баре не сидели… Может, сходим на днях, выпьем чего-нибудь?

Йенс кивнул.

– Только не безалкогольного.

– Ни в коем случае! Забота о здоровье – это хорошо, но нельзя же так перегибать…

Передав рюкзак вместе со всем содержимым коллегам-криминалистам, Йенс заехал в управление, где его уже ждала Карина Райнике. По телефону он попросил ее переодеться в штатское, и теперь она стояла перед ним в джинсах и зеленой футболке. Длинные светлые волосы были собраны в хвостик.

– Ты сегодня хмурый, как дождливый день, – сказала Карина вместо приветствия.

– Дождливому дню я бы сейчас очень даже обрадовался, – ответил Йенс.

Дождя не было уже несколько недель. Запыленный город стал напоминать какое-то апокалиптическое видение.

– Проблемы? Или просто устал? – спросила Карина и сдула со лба прядь волос, влажную от пота.

Йенс сказал, что направляется к матери девушки, чей труп нашли накануне утром.

– Я так и подумала… На твоей машине поедем?

Йенс ценил Карину Райнике за то, что она никогда не пыталась увильнуть от сложной или неприятной работы. Он сам, откровенно говоря, охотно спихнул бы на кого-нибудь ту задачу, которая сейчас стояла перед ним. Понимая, что отказаться было бы трусостью, он, конечно же, решил ехать, но Карине все-таки позвонил. Она прошла специальный психологический курс как раз для таких случаев, и, если б у нее нашлось время, они могли бы вместе побывать у родственников убитой. Время у Карины нашлось.

Эта молодая коллега вообще нравилась Йенсу. У нее был прямой теплый взгляд, к делу она относилась серьезно и с душой. Правда, кроме этого, он о ней почти ничего не знал.

Они вдвоем вышли из здания. Йенс подбежал к Красной Леди, припаркованной прямо на улице. Служебную машину он себе так и не организовал.

– Наконец-то я получу разрекламированное удовольствие, – сказала Карина. – Твоя железная подруга – практически легенда на колесах. Автомобиль и таран – два в одном.

Йенс скривился: неприятно было вспоминать о событиях на Айленау, которые вынудили его так дурно обойтись с Красной Леди – высадить ею дверь, мощную, как ворота замка. Ремонт обошелся ему почти в две тысячи евро.

Когда они отъехали от здания, Йенс спросил:

– У тебя, кажется, нет проблем с тем, что нам сейчас нужно будет сделать?

– С этим, я думаю, у всех есть проблемы. Но я понимаю, что это часть моей работы и что тому, кто приносит такое известие, все же лучше, чем тому, кто его получает.

– Разумный подход… А сколько ты уже работаешь у нас?

– Два года.

– Два года? Удивительно, что мы до сих пор ничего не расследовали вместе. Пора это исправить.

– Согласна. – Карина Райнике слегка покраснела.

– А что ты делаешь, когда бываешь не на службе?

– Ты имеешь в виду личную жизнь?

– Естественно. Какую же еще? Я должен знать людей, которых вожу на своей Красной Леди.

– Ну да, понимаю… Ты боишься, что она будет ревновать.

– Именно.

– Тогда слушай. У меня есть жених, Нильс. Он тоже полицейский, но работает в Ганновере. Мы решили пожениться полгода назад. Я обожаю футбол: играю сама и, разумеется, болею за «Гамбург». Еще люблю свою работу. Красную Леди все это устраивает? – спросила Карина с озорной улыбкой.

– Вполне.

Тот, кто нравился Йенсу, должен был понравиться и его машине.

Они замолчали. Карина, видимо, внутренне готовилась к тяжелому разговору. «Молодец, – подумал комиссар. – Действительно, неформально относится к работе».

Выехав на Альтер Тайхвег, улицу в Дульсберге, где жила убитая, Йенс тоже собрался с силами.

– Никакого сценария нет. Можешь говорить, что посчитаешь нужным, – сказал он Карине перед дверью дома.

Она кивком поблагодарила его за доверие и встала за ним, а он нашел фамилию Шольц в третьем ряду таблицы с именами жильцов (всего в здании было двенадцать квартир) и нажал на соответствующую кнопку. Мать убитой ответила почти сразу:

– Сабинхен? Это ты?

Несмотря на плохое качество звука, в голосе женщины отчетливо слышалась тревога. Желудок Йенса сжался до размера горошины. Он представился и попросил разрешения войти.

Дверь открылась. Пропустив коллегу вперед, Кернер зашел в подъезд. Там был лифт, но Карина стала подниматься по лестнице. «Ну и хорошо, – подумал Йенс. – Во-первых, мне надо двигаться, во-вторых, так получится дольше».

Квартира была уже открыта. На пороге сидела женщина лет шестидесяти с чем-то в инвалидном кресле. Полная, с курчавыми седыми волосами и одутловатым, похожим на тесто лицом. Ее правая ступня была ампутирована. Пока полицейские поднимались, тревога, которую она, по-видимому, давно испытывала, переросла в панику. Зажав рот рукой, женщина застонала, как от сильной боли. На ее глазах показались слезы, обрубленная нога резко выставилась вперед. Йенс еле удержался, чтобы не обратиться в бегство.

Плачущая женщина не задавала никаких вопросов, не приглашала полицейских войти – только сидела, не отнимая ладони ото рта, и качала головой. Йенс совсем растерялся, но его молодая коллега подошла, опустилась на колени и взяла женщину за руку. «Ваша дочь мертва», – этих слов Карине не пришлось говорить. Они прозвучали в ее взгляде, в печальном кивке, в движении больших пальцев, которыми она погладила тыльную сторону ладони фрау Шольц.

Через несколько секунд, превратившихся в вечность, Карина все-таки произнесла:

– Это произошло очень быстро. Она не страдала.

Мать Сабины опять заскулила, как побитая собака. У Йенса в горле стало тесно. Он не знал, куда смотреть и о чем думать, чтобы тоже не заплакать.

– Фрау Шольц, можно мы войдем? – спросила Карина, но ответа не дождалась, а просто взяла ручки кресла и, вкатив его в квартиру, вошла сама. При этом она бросила быстрый взгляд через плечо. Йенс кивнул ей.

Ты все сделала очень хорошо. Спасибо.

Вся жизнь фрау Шольц, очевидно, протекала в гостиной. Все было устроено так, чтобы она легко дотягивалась до нужных вещей со своего кресла. Йенс невольно подумал о Ребекке, в чьем жилище все вплоть до кухонной столешницы и раковины в ванной располагалось на обычном уровне. Конечно, под потолком Бекка ничего не хранила и держала в каждой комнате специальные захватывающие палки, но в целом ее жилище выглядело вполне обыкновенно… Не то что эта гостиная, похожая на загроможденную пещеру. Мебель была расставлена широко, но Йенсу все равно казалось, будто на него со всех сторон что-то давит. От старой обивки и тяжелых штор попахивало плесенью.