Чтение онлайн

— Ничего-ничего, — замахал руками Директор, — признаться честно, без определённого дискомфорта жизнь давно стала бы серой и тусклой.

— Мистер Аластор, — спросил вдруг он, увидев, что сжимает в руке листок с прогнозируемыми заказами, — я надеюсь, что у вас имеется копия этого документа?

— Конечно, Альберт Станиславович, — бодро кивнул Грэй, и Капитошкин как-то непонятно посмотрел на него.

— В таком случае я оставляю её себе, проанализирую ещё раз на досуге, — решил Директор, убирая бумагу за пазуху. — Всего вам доброго, господа. Мне был очень приятен ваш визит. Вы уж простите: не провожаю — дела срочные ждут.

— Не теряйте времени на нас, Альберт Станиславович, — успокаивающе поднял руку Капитошкин. — Мне с Андреем и Аластором как раз поговорить нужно было с глазу на глаз.

— В таком случае прощайте, господа, — Директор подождал, пока мы выйдем в коридор, обуемся — Капитошкин успел даже выкрасть пару сигар из личных запасов своего непосредственного начальника — после чего собственноручно проводил нас к выходу в сад и, притворив за нами дверь, растворился в глубине дома.

По саду мы шли, молча, вдыхая ароматы девственной флоры, обитающей в нём, нашедшей здесь свой приют, обжившейся и привыкшей. В голове у меня от увиденного и услышанного мельтешила целая куча вопросов, задавать которые я то ли стеснялся, то ли подсознательно не хотел; мне, например, казались ахинеей многие оговоренные сегодня во время визита к Директору вещи и события, однако Грэй — я видел по его довольной роже — и Капитошкин — я просто знал его характер и примерные стремления — в них почему-то поверили; кто-то понятно почему, потому что это его устраивало, а вот ещё кое-кто по причинам, мне лично насквозь непонятным. В голове как будто рой шмелей дискотеку устроил или на брачные пляски собрался — мыслей разных и разнообразных было столько, что я даже не знал, с какой следует начать и какой закончить последующий вдумчивый допрос либо Грэя у него в кабинете, либо Старика. Впрочем, почему обязательно последующий? Можно ведь и прямо сейчас…

— Зизольдий Гурабанович? — позвал я его тихо, когда мы уже подходили к садовой калитке и по одному выходили на "нейтральную" территорию.

— Чего тебе ещё? — буркнул он недовольно, закрывая за нами калитку и направляясь к автоматическим воротам, которые выводили непосредственно на дорогу.

— Скажите, — пропыхтел я, приноравливаясь к размашистым шагам своих спутников, — неужели Альберт Станиславович прав, и все случаи гибели курьеров происходят по вине Центра?

— Преображенский, тебе жить надоело? — сердито фыркнул он. — Ты думай, прежде чем такие идиотские вопросы задавать! Нашёл место — здесь камер наблюдения побольше, чем во всех магазинах Айзиса вместе взятых. Поговорим в машине.

— Простите, — вякнул я слабо, чувствуя, что в очередной раз сглупил. Эх, лишали бы меня премий за подобные ляпы, я бы очень быстро исправился, а так стимула нет, прям таки критических условий тоже нет, посему исправляться и работать над собой я не спешил. Потом… Годам к трёмстам.

Через десять минут мы уже сидели в машине, я как и по дороге сюда бок о бок с Грэем, Капитошкин на переднем сиденье, судя по его ожесточённой мимике и жестам, он что-то горячо втолковывал Вите, который лишь кивал в ответ и озабоченно хмурился. Наконец, машина мягко тронулась, нас с Грэем несильно качнуло, чуть втопило в сиденья, и мы покатили вперёд, осторожно объезжая придорожные клумбы и горшки с цветами. Я посмотрел на Грэя, его лицо было спокойным, ни грамма не осталось от утренней хмурости и плохого настроения — интересно, с чего бы? — он скучающе наблюдал за меняющимся за окнами пейзажем и любовался, судя по всему, природой. Я вздохнул незаметно: ни поболтать, ни посплетничать — неужто так и будем до самой фирмы трястись, ни слова не говоря друг другу? Я надулся и засопел, недовольно уставившись в окно, — мне было скучно…

— Преображенский! — рыкнул Капитошкин, вместе с сиденьем разворачиваясь к нам, за его спиной с тихим шипеньем выдвинулась звуконепроницаемая перегородка, надёжно отгородившая нашу часть салона от водительской. — Скажи мне на милость, подчиняясь каким таким правилам игры, ты умудряешься задавать всё время ненужные вопросы, да ещё и не в лучшее для этого время?

— Откуда я знал, что у него везде камеры понаставлены? — пожал я плечами.

— Это загородный дом одного из крупнейших предпринимателей на всём Марсе, который финансирует, вдобавок, некоторые правительственные и прочие акции, — заявил Старик, сидя — хвала Триединому! — на достаточном расстоянии, чтобы не заплевать меня в столь возбуждённом состоянии. — Естественно, он охраняется как сама Белая Башня! Или ты и этого не знал?!

— Не довелось как-то, — в очередной раз пожал я плечами — полезная физическая процедура, между прочим, стимулирует кровообращение, разминает мышцы, снимает нагрузку с позвоночника и укрепляет поясницу.

— Вы поглядите на него, — всплеснул руками Капитошкин. — Андрей, тебя хоть что-то в этой жизни интересует?

— Да, — твёрдо ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Мне очень интересно, как в гибели курьеров может быть замешан Центр?

— Очень просто, — взглянул на меня Грэй, отвернувшись от заоконного пейзажа, который всё это время созерцал. — Центр обучает курьеров, готовит их… Разве ты забыл?

— Нет, не забыл, — фыркнул я, вспоминая те кошмарные денёчки, которые я впоследствии занёс себе в память в папку "Не влезать — убьёт!", в которой хранились и воспоминания о той кошмарной Великой Зиме и о тех деньках, что наступили после неё, и ещё какие-то моменты жизни.

— Раз Центр готовит курьеров, то у него возникает предложение, точнее его переизбыток. Образно говоря, товар залёживается на складах, — совсем просто пояснил Грэй. — А как быть, когда спрос неизменно низкий и нет тенденций к его повышению? Создать искусственно условия, которые привели бы к его увеличению, если нет возможности переориентировать или дифференцировать производство…

— Так мы же нанимаем людей на работу! — не угомонился я — слова Грэя сильно меня зацепили — я и сам не во все моменты жизни пылко люблю человечество, но чтобы так прямо высказаться о цене человеческой жизни… Пусть она стоит сейчас совсем недорого, но… должны же быть какие-то моральные принципы! Или это просто я такой устаревший?

— Мы не нанимаем людей на работу, — покачал головой Старик и поудобнее устроился на сиденье. — Мы лишь размещаем кандидатуры, которые выдвигает Центр и которые впоследствии проходят тщательную подготовку. Понимаешь?

— А как же дело обстоит со мной?

— Ты у нас случай редкий, но не исключительный, — зевнул Капитошкин. — Было дело, мы устраивали людей по блату, это было ещё в те светлые времена, когда Центр ещё не взял окончательно поводья в свои цепкие руки… Мы все им скованы по рукам и ногам, — пожаловался он вдруг. — Это только кажется, что вести дела сейчас легко, а на самом деле: отчисления за работу — в Центр, вся кадровая информация — в Центр, копии заявок заказов — в Центр, наём сотрудников — опять Центр над душой стоит. Без его жёсткого контроля не будет лицензии, а не будет лицензии — всех нас разгонят к едрене фене.

— Понятно… — пробормотал я, пытаясь обдумать и осмыслить услышанное. Чёрт, но почему же Грэй меня предаёт, высказываясь за ту ахинею, которую битых два часа нам бубнил Директор?!

— А что касается твоего несколько несвоевременного но вполне обоснованного вопроса, — Капитошкин вздохнул и пощёлкал суставами пальцев, — мы сегодня говорили на эту тему СЛИШКОМ, — он выделил это слово, — я бы даже сказал, ЧЕРЕСЧУР откровенно. В возможность такого косвенного воздействия на нашу работу со стороны Центра я верю — благо стимул у них есть: необходимость пристроить переизбыток подготовленных кадров. Вдобавок твоя фраза насчет того, что эти "чёрные" не дышат, не мигают и вообще похожи друг на друга как близнецы, если принять её на веру и вообразить, что они клоны… — Старик помедлил и пожевал губами. — Знаешь, Андрей, как-то в одном информационном блоке, который шёл через нас под грифом "Особо секретно", я успел прочесть, что планируется размещение генной лаборатории и репликаторов в Центре и его филиалах с целью восстановления генетического кода сотрудника особой службы доставки, клонирования его организма в случае его смерти, произошедшей от несчастного случая, — процитировал Капитошкин, нахмурившись, и зачем-то опять пощёлкал суставами пальцев, видимо, собираясь с мыслями.

— В общем, всё решено, — подытожил я.

— Ещё ничего не решено! — свирепо рыкнул он на меня. — Всегда удивлялся твоей привычке говорить глупости с умным видом, абы лишь бы сказать. Я в своих подозрениях уверен и… не уверен. Директор приказал рубить сплеча в ответ на малейшую провокацию, но я так делать не собираюсь. Не по мне это…

— Как насчёт моего участия в охоте на охотника? — напомнил я.

— Поглядим, — отмахнулся Старик. — Не в моих правилах бросаться, очертя голову, на мины. Посему поработаешь пока как обычно, как всегда, а потом… Посмотрим. В случае чего будем импровизировать.