Чтение онлайн

– Конечно, конечно, господин комиссар.

Дюпен вышел из ресторана. У стойки регистрации Кадег протянул ему трубку.

– Мадам Кассель?

– Мне пришла в голову одна мысль. Надо было сказать вам об этом сразу. Это касается картины, то есть ее копии. Вы же хотите узнать, кто сделал копию? Я имею в виду новый вариант «Видения». Это все еще важно?

– Естественно.

– Есть только одна возможность. Иногда копиисты увековечивают себя в копиях довольно хитроумным способом. Они прячут на полотне свою подпись. Это своего рода спорт. Может быть, вам повезет.

– Да, это очень интересно, да.

– Вот, собственно, и все.

– Спасибо, я непременно дам вам знать, если мы что-нибудь найдем.

– Телефон всегда при мне.

– До свидания.

Дюпен отключился. Кадег все время разговора простоял у него за спиной, чем едва не привел Дюпена в ярость.

– Кадег!

– Да, господин комиссар.

Дюпен подошел к инспектору вплотную.

– Мы должны как следует рассмотреть картину. Скажите об этом Ривалю.

– Как следует рассмотреть картину?

У Дюпена не было никакого желания заново разжевывать все для Кадега. Кроме того, честно говоря, он не имел даже отдаленного представления о том, как и где надо искать на картине зашифрованное имя копииста. Надо было спросить об этом у мадам Кассель.

– Мы поговорим об этом позже, а теперь мне надо вернуться к мадам Лажу. Я не хочу, чтобы нам мешали, и вы несете за это личную ответственность, Кадег.

Было такое впечатление, что мадам Лажу превратилась в статую. Дюпен застал ее на том же месте, где она стояла, когда он уходил.

– Мне страшно неловко, мадам Лажу.

– Нет, нет, что вы. Я же все понимаю, полицейское расследование – это главное.

– Я хочу попросить, чтобы вы…

Дюпен начал слегка заикаться.

– Прошу еще раз меня простить, мадам Лажу. Это, конечно, очень невежливо с моей стороны, но мне необходимо еще раз позвонить, и после этого я смогу спокойно с вами поговорить.

Было видно, что мадам Лажу чувствует себя не в своей тарелке. К тому же она не знала, что должна сказать.

– Я тотчас вернусь к вам.

Дюпен зашел в бар, остановился у дальнего конца стойки и вытащил из кармана мобильный телефон.

– Мадам Кассель?

Он говорил очень тихо.

– Да, это вы, господин комиссар?

– Да. Вы мне нужны. Вы должны нам помочь с поиском подписи. Я не имею ни малейшего представления о том, как это делается, да у нас нет и нужных инструментов.

Дюпен явственно услышал в трубке тихий смех.

– Я так и знала, что вы позвоните еще раз. Мне надо было сразу предложить вам свою помощь.

– Мне очень жаль, мадам Кассель, но в некоторых вопросах мы можем положиться только на ваши искусствоведческие знания. Я понимаю, что вы заняты на конгрессе, и мне…

– Мне нужно пять минут, чтобы собраться. К тому же меня ничто сейчас не держит на конгрессе. Я приеду на своей машине, если вы, конечно, не возражаете.

– Я буду страшно вам благодарен. Мы вас ждем. Сейчас, – Дюпен посмотрел на часы, – сейчас четверть восьмого. Так что мы вас ждем.

– До скорой встречи, господин комиссар.

Дюпен вернулся к мадам Лажу.

– Теперь я полностью в вашем распоряжении, мадам Лажу. Еще раз приношу свои извинения.

– Я уже сказала вам, что ваша работа важнее, господин комиссар. Мы все хотим, чтобы вы скорее нашли убийцу. Уже прошло три дня, но так не может продолжаться дальше. – В голосе мадам Лажу снова появились плаксивые интонации, хорошо знакомые Дюпену по прежним разговорам с ней. Выждав пару секунд, он заговорил – энергично и напористо:

– Теперь вы можете все мне сказать, мадам Лажу.

Женщина вздрогнула, как от удара, и отвела взгляд.

– Я… я не понимаю, что вы имеете в виду. Чем я могу вам…

Она умолкла, лицо ее и вся фигура выражали теперь смирение. Дюпен пристально смотрел ей в глаза.

– Вы же все знаете, не так ли? Вы все знаете.

Она была готова разрыдаться. Казалось, еще немного, и она полностью утратит самообладание.

– Господину Пеннеку это бы не понравилось. Он был бы недоволен, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал про картину.

– Мадам Лажу, речь идет о сорока миллионах евро. Точнее, речь идет о мотиве убийства Пьера-Луи Пеннека.

– Вы ошибаетесь, – теперь мадам Лажу говорила зло и резко, – речь идет не о сорока миллионах евро, а о последней воле умершего, господин комиссар. То, что эта картина висит здесь в сохранности и о ней никто не знает – это касается только отеля и его истории…

– Он хотел передать ее в дар музею Орсэ и хотел сделать это на следующей неделе. Картина должна была висеть в музее с сопроводительной табличкой с краткой ее историей.

Мадам Лажу растерянно посмотрела на Дюпена. Либо она была великолепной актрисой, либо новость действительно потрясла ее.

– Что? Что он хотел сделать?

– Подарить картину музею Орсэ. На прошлой неделе он для этого обратился к специалистам музея.

– Это… это…

Она умолкла.

– Что?

Лицо мадам Лажу превратилось в неподвижную маску.

– Ничего, совсем ничего. Если вам это доподлинно известно, то мы должны выполнить его волю, сделать то, что он считал правильным.

– Вам это действие представляется – скажем так – не вполне адекватным?

– Что?

– Вы считаете неправильным дарение картины музею?

– Нет, нет, просто это… Ах, я даже не знаю, как это выразить. Это было тайное средоточие всего. Но это странно и неправильно. Ну, я… я не знаю.

– Вы давно знаете о картине?

– Тридцать пять лет. Я узнала о ней на третьем году работы в отеле.

– Кто еще знал о картине?

– Никто, если не считать Бовуа и сына господина Пеннека. Понимаете, Бовуа был для господина Пеннека экспертом в вопросах искусства. Пьер-Луи советовался с ним обо всем, что касалось живописи. Впрочем, об этом я вам уже говорила. Господин Бовуа консультировал его также и в вопросах переоборудования помещения и установки нового кондиционера, чтобы создать для картины лучшие условия хранения. Бовуа очень прямой и честный человек, человек с высокими идеалами. Он все принимал очень близко к сердцу, уважал традицию, и не из-за денег. Господин Пеннек хорошо это знал.