Чтение онлайн

— У нас же матриархат? — спросил я. — Не должно же быть наоборот? Почему у меня должны быть фаворитки?

— Так всегда было заведено, — объяснила она, как будто это было самым естественным делом в мире. — Отец будет только рад пристроить меня ко двору. А я… я буду счастлива быть рядом с тобой. В любом качестве.

— Жанна, успокойся. Ты явно не в себе.

— Не в себе? Конечно, не в себе! — её голос задрожал. — Я твоя девушка. Я твоя первая. У нас всё могло получиться… А ещё моя сестра. Она то и дело строчит тебе любовные письма, я уже устала их сжигать.

— Ох, — я невольно усмехнулся, несмотря на весь абсурд. — Да, она у тебя очень приставучая.

Жанна подошла вплотную и взяла мои руки в свои. Её пальцы были холодными.

— Мой дом благодарен тебе за спасение. И выдать меня тебе — это меньшее, что мы можем сделать.

— Но ты не вещь, которую можно «выдать», — возразил я.

— Я сама этого хочу! — выдохнула она, и в её глазах горела такая отчаянная решимость, что стало не по себе.

Я глубоко вздохнул, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом рушащемся мире.

— Дай мне подумать.

— Сколько?

— Я не знаю, — признался я, и это была чистая правда.

Жанна посмотрела в ту сторону, куда скрылись Вика и Лена, и её губы дрогнули.

— Я надеюсь, что стану одной из твоих.

— Одной из? — я не смог скрыть удивления в голосе.

— Императору положено иметь десяток фавориток. Но если жена разрешит, — она сказала это так, будто обсуждала расписание занятий. — Вика и Лена тоже хотят.

Я просто смотрел на неё, пытаясь понять.

— В чём прикол? Ладно, я могу понять тебя. Хотя это странно. Но… почему все так… рвутся?

— Статус. Власть. Лучшее будущее для своего рода. Никакой ответственности, только быть ласковой с императором и получать удовольствие от жизни, — она перечисляла, как заученный урок. — Все девушки мечтают об этом. Все аристократки. Хоть и не скажут это прямо.

— Все мечтают об императорском члене? — грубо вырвалось у меня. — В данной ситуации — о моём?

— Да, — без тени смущения ответила Жанна. — Новость ещё не сильно распространилась. Но… думаю, уже завтра тебя начнут заваливать фотками и письмами из знатных домов. Если письма уже не в пути.

— Императрица и десять фавориток… — я произнёс это вслух, и слова казались какими-то инопланетными, лишёнными смысла.

Жанна взяла мою руку вновь и мягко, почти благоговейно, поцеловала её в тыльную сторону.

— Я буду только твоей. Дай мне шанс.

В моей голове пронеслась единственная связная мысль: «Что за сёр Сюр?!» Это был мир, в котором честь для женщины — стать одной из многих наложниц. И они сами этого жаждали. От этой мысли становилось физически дурно.

— Я подумаю, — повторил я, выдергивая руку. — Ответа сразу не дам. Я ещё не знаю, что мне делать с Марией.

— Я подожду, — сказала она покорно, но её глаза снова загорелись. — А пока… можешь меня взять. Сейчас. Здесь. Как хочешь…

Она не закончила. Дверь с шумом распахнулась, и влетела Вика, запыхавшаяся и сияющая, а за ней, качая головой, вошла Лена.

— Всё! — провозгласила Вика, хватая со стола фляжку. — Давайте пить! Все выяснили? Все договорились? Тогда праздник продолжается!

Она была глотком безумной, но такой знакомой нормальности в этом новом, сюрреалистичном кошмаре, который теперь официально назывался моей жизнью.

Как только Вика и Лена вернулись, Жанна сразу отпрянула от меня, словно обожжённая. Она отошла к дальнему углу закулисья, где царила более густая тень. Лена тут же последовала за ней. Они устроились на каком-то ящике, склонив головы друг к другу. Я видел, как Лена что-то говорит быстро и тихо, жестикулируя, а Жанна слушает, опустив голову. Потом её плечи задрожали, она закрыла лицо руками. Лена обняла её, продолжая что-то нашептывать. Жанна отрицательно замотала головой, и я увидел, как по её щеке, освещённой случайным лучом света с площади, скатывается блестящая слеза.

А Вика… Вика кружилась вокруг меня, как навязчивая, пьяная моль. Её речь стала невнятной, а глаза смотрели куда-то сквозь меня, в какую-то свою, вискарём подслащённую реальность.

— Роберт, Роберт, Роберт, — она тянула моё имя, как карамельку. — Такой серьёзный. В моём вкусе. Сильный. Важный… наследный принц…

Она болтала, и я слушал её поток сознания около получаса, почти не вникая в слова. Это был просто фон, белый шум, заглушающий более тяжёлые мысли. Я кивал, улыбался, а сам смотрел на плачущую Жанну и думал о новости, о Марии, о том абсурдном титуле, который на меня свалили.

Вика в итоге практически в одиночку опустошила ту фляжку, потом, шатаясь, нашла под деревянным настилом сцены забытую кем-то бутылку какого-то дешёвого вина и принялась «догоняться». Итог был предсказуем: она сползла по стене в сидячее положение, её головка упала на грудь, а через минуту раздался тихий храп. Перед тем как окончательно отключиться, она пробормотала:

— Мм… обними меня…

Я посмотрел на эту сюрреалистичную картину: спящая пьяная Вика, плачущая Жанна в объятиях Лены. Всё внутри кричало, что нужно бежать. Отсюда. От этого всего.

— Мне нужно идти, — буркнул я, больше в пространство, чем конкретно кому-то.

Жанна тут же подняла голову, её заплаканные глаза встретились с моими. Она сделала движение, чтобы встать и догнать меня, но Лена резко взяла её за локоть и потянула обратно. Она что-то быстро и сердито прошипела Жанне на ухо. Та замерла, затем безвольно опустилась назад, лишь с тоской глядя мне вслед.

Я выбрался из-за кулис. И погрузился в абсолютный, оглушительный хаос праздника.

Академия гудела, как гигантский улей. Повсюду бухали. Не тайком, а открыто, прямо на глазах у снисходительно улыбающихся преподавателей. Парочки обнимались в тени колонн, целовались, не обращая внимания на окружающих. Кто-то танцевал под дикую, ритмичную музыку, крича и смеясь. Воздух был густым от запаха алкоголя, сладостей, пота и магии праздничных спецэффектов — где-то ещё дымились фейерверки, летали конфетти и мыши.

Я шёл сквозь эту толпу, как призрак. Моё лицо, наверное, уже мелькало в соцсетях, некоторые оборачивались, указывали пальцами, шептались. Но я не обращал внимания. Мои глаза безуспешно скользили по толпе, выискивая знакомые белые волосы, стройную фигуру в чёрном. Я заглядывал в полуосвещённые ниши, под арки, на скамейки у фонтанов.

Ланы нигде не было.

Она исчезла. Растворилась в этом празднике, как будто её и не существовало. Каждый новый угол, где её не оказывалось, заставлял холодную тяжесть на душе сжиматься всё туже. Я обошёл почти всю центральную площадь, прошёлся по прилегающим дворикам. Всё тщетно. Только пьяный смех, музыка и чужие, счастливые лица.