Чтение онлайн

И вдруг он замолк. Его тело напряглось.

— Что такое? — ласково, тяжело дыша, спросила девушка, не открывая глаз. — Не останавливайся, продолжай…

Но он не двигался. Медленно, очень медленно, он оторвался от её шеи и обернулся, его лицо вытянулось от ужаса.

Девушка открыла глаза и проследила за его взглядом. Её собственный стон наслаждения превратился в начальный вскрик ужаса, который так и не успел вырваться.

Из ничего, прямо перед ними, материализовалась закованная в сталь перчатка. Она не была призрачной. Она была плотной, реальной и держала длинный, узкий клинок.

Клинок метнулся вперед с нечеловеческой скоростью. Раздался короткий, влажный звук. Тонкая струйка крови брызнула из шеи парня на лицо и грудь девушки. Его глаза остекленели, тело обмякло и рухнуло на пол.

Только тогда девушка нашла голос. Её оглушительный, разрывающий душу крик эхом покатился по пустым каменным коридорам, но было уже поздно. Из полумрака на неё уставилось то самое ядовито-зелёное пламя, холодное и безжалостное.

Комната Кати Волковой была, как всегда, безупречна. На столе, под ровным светом магического светильника, лежал чистый лист пергамента, а её рука с отточенным пером выводила стройные колонки с временем и названиями предметов. Воздух был наполнен запахом чернил и лёгким ароматом лаванды — ни намёка на хаос или лишнюю эмоцию.

Рядом, в воздухе, порхала маленькая искорка — пикси, заключённая в сферу за очередную шалость и теперь исполняющая роль живого светильника и невольного собеседника.

— Ты опять составляешь ему расписание? — пропищал огонёк, покачиваясь в воздухе.

— Не видно? — проворчала Катя, не отрывая взгляда от пергамента. Её перо с лёгким нажимом вывело «Основы магической теории, аудитория 3-B».

— Может, лучше перестать этим заниматься? — продолжало настаивать пикси. — Он же всё равно его не соблюдает. Вернее, соблюдает, но только чтобы тебя позлить.

— Я его староста, — отрезала Катя, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — Мадам Вейн лично сказала, что я должна следить за его успеваемостью и дисциплиной. Это моя обязанность.

— Обязанность, обязанность… — передразнил её огонёк. — Ты же не для этого листочки эти исписываешь. Ты же его любишь.

Рука Кати дрогнула, и на идеально чистом пергаменте появилась маленькая, но отчётливая клякса. Её щёки мгновенно залились ярким румянцем.

— Не правда! — возмущённо выдохнула она, отбрасывая перо. — Это чушь! Я просто выполняю указания!

Огонёк, тяжко вздохнув, медленно поплыл к стене. Над аккуратно заправленной кроватью висел единственный в комнате намёк на личное — не купленный плакат, а аккуратно вырезанная из студенческой газеты иллюстрация. На ней был запечатлен Роберт Дарквуд после своей первой игры за «Венценосцев». Его лицо было испачкано, форма помята, но он сжимал кулак в победном жесте, а его глаза горели победным огнём. Внизу красовался заголовок: «Дебют Дарквуда: Барон-выскочка потрясает основу».

Огонёк завис прямо перед изображением сияющего лица Роберта.

— Да… да… не любишь, как же, — с преувеличенной грустью протянул он. — Конечно, не любишь. Просто обязанность. Понятно.

Катя сглотнула, её взгляд на секунду задержался на газетной вырезке, а затем с силой вернулся к испорченному расписанию. Она схватила новый лист пергамента, её пальцы сжали перо так, что костяшки побелели. Но краска стыда на её щеках не уходила, выдавая с головой ту самую «обязанность», о которой так ехидно трещала её маленькая воплощения магии.

Десять утра. Я лежал головой на прохладной поверхности парты, уставившись в часы на стене. Стрелка, казалось, застыла намертво. Каждая секунда длилась вечность.

— Пощады… — протянул я в пространство, уже не надеясь на ответ.

— Тсс! — резко прошипела Катя Волкова, сидевшая рядом и выводившая в конспекте идеальные завитушки. — Не мешай слушать!

— У меня мозг сейчас взорвётся от этой скуки, — пробормотал я, но она лишь закатила глаза и продолжила с почти фанатичным рвением впитывать монотонный голос преподавателя.

Я с тоской перевёл взгляд на доску, покрытую рунами и схемами… и вдруг моё сознание коротко замкнуло. Я знатно так офигел.

Преподавательница, обычно строгая и непримечательная женщина, вдруг преобразилась. Её академическая мантия растворилась, сменившись нарядом восточной танцовщицы с монетками и прозрачными тканями. Она была полненькой и очень… пластичной. Плавно шевеля бёдрами, она исполняла завораживающий танец, а её руки выписывали в воздухе те самые магические руны, которые только что были на доске.

— Роберт, — её голос прозвучал бархатно и зазывно, — посмотри на меня.

— А? — выдавил я, не в силах оторвать взгляд от этого сюрреалистического зрелища.

Внезапно я осознал, что все студенты в классе повернули головы и смотрят на меня. На меня одного. Их лица были внимательными и серьёзными.

— Роберт, ты всё понял? — продолжала танцовщица-преподавательница, её бёдра совершали восьмёрку. — Роберт…

Я почувствовал резкий толчок в бок и вздрогнул. Мир качнулся и вернулся в резкость.

Я поднял сонные глаза. На меня смотрела та самая преподавательница, но уже в своей обычной, строгой мантии. Её лицо было искажено недовольством. Никаких монеток, никакого танца. Только доска, испещрённая формулами, и тихий смех однокурсников.

— Дарквуд! — её голос прогремел, как удар грома. — Спать надо ночью! Вон из класса, если Вам так скучно на моих занятиях!

Я сгорбленно поднялся под насмешливыми взглядами и, не глядя на сияющую от торжества Катю, побрёл к выходу. Ещё один учебный день начинался просто прекрасно.

Я стоял в кабинете мадам Вейн, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. Воздух, как всегда, был густым от аромата старых книг, дорогого парфюма и скрытой власти. Директриса сидела за своим массивным письменным столом, её сапфировые глаза изучали меня с холодной, разочарованной проницательностью.

— Спать на лекциях, мистер Дарквуд, — её голос был мягким, но каждый звук падал с весом свинца, — это не только неуважение к преподавателю и однокурсникам. Это демонстрация вопиющей недисциплинированности. Особенно от того, кто получил… особые возможности.