Чтение онлайн

Я подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру и выглянул. Лабиринт вдали всё ещё светился зловещим алым светом, словно гигантская кровоточащая рана на тёмном теле сада.

— Интересно, что теперь будет, — тихо сказал я.

— Не знаю, — её голос прозвучал сзади. Я обернулся. Она стояла посреди комнаты, бледная, почти хрупкая без своих доспехов аристократки. — Но я рада, что ты здесь.

В её глазах читалась не только тревога, но и уязвимость, которую она так редко позволяла себе показывать. Я подошёл и просто обнял её, чувствуя, как её тело постепенно перестаёт дрожать. Мы стояли так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь мерцающим светом камина и нашим дыханием.

Вскоре раздался тихий стук, и служанка внесла поднос с едой и графин с тёмно-рубиновым вином. А затем, кланяясь вышла.

Лана отпила из бокала сразу же, жадно, поставила его и потянулась ко мне.

— Отвлеки меня, — попросила она, и её пальцы вцепились в подол моей рубашки. — Пожалуйста.

Её поцелуй был отчаянным, полным страха и потребности в подтверждении того, что мы живы и мы вместе. На этот раз в нём не было её привычной дерзкой игры, только чистая, нефильтрованная эмоция. И я ответил ей с той же серьёзностью, понимая, что за стенами этой комнаты разворачивается нечто, что может изменить всё.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь отогнать леденящий душу ужас склепа теплом своих тел. Я не мог выбросить из головы одну деталь.

— Лана, а тебя не смутило, — начал я, глядя в её алые глаза, — что дворецкий отреагировал на алые кусты… ну, слишком спокойно? Как на что-то само собой разумеющееся?

Она на мгновение задумалась, её брови слегка сдвинулись.

— Ну… Альфред служит здесь сто лет, наверное. Наверняка уже сталкивался с чем-то подобным… — она махнула рукой, отмахиваясь от мысли. — Я об этом не думала.

— Странно всё это, — пробормотал я. — И чертовски непонятно.

— Роберт, давай просто отвлечёмся, — её голос прозвучал почти умоляюще. Она прижалась лбом к моей груди. — Я не хочу сейчас вспоминать про эту… брр…

— Бабулю?

В ответ Лана со всей силы шлёпнула меня ладонью по плечу.

— Ай!

— Просила же не вспоминать! — она надула губы, но в её глазах снова появилась знакомая искорка.

Я нежно обхватил её лицо руками, большими пальцами проводя по её высоким скулам.

— Прости, — прошептал я и поцеловал её.

Этот поцелуй был долгим, сладким, обещающим забвение. Лана ответила с готовностью, её губы размякли, а тело прильнуло ко мне. Она улыбнулась мне в поцелуй, и в её взгляде снова запрыгали озорные чертята. Медленно, она стала опускаться вниз, на колени. Её пальцы потянулись к моему поясу.

Она расстегнула ширинку и стянула с меня штаны вместе с трусами. Моё упругое желание оказалось на свободе. Она обхватила его своей прохладной ладонью и принялась нежно, почти игриво ласкать, глядя на меня снизу вверх с хитрой, соблазнительной улыбкой. Её большой палец провёл по самой чувствительной части, заставив меня вздрогнуть. Она уже наклонилась ближе, её губы были в сантиметре от кожи, её тёплое дыхание обещало рай…

И в этот миг дверь в её покои распахнулась без стука.

На пороге стоял герцог Каин Блад. Его лицо было напряжённым, взгляд отсутствующим, словно он был поглощён решением сложнейшей задачи.

— Мышонок, ситуация с лабиринтом… очень плачевная и требует… — он начал автоматически, но его взгляд, скользнув по комнате, наконец сфокусировался.

Он увидел всё. Свою дочь на коленях. Её руку на моём обнажённом члене. Мои спущенные штаны. Идиллическую картину, разрушавшую все его аристократические принципы.

Его слова застряли в горле. Сначала его лицо выразило лишь шок, непонимание, как будто его мозг отказывался обрабатывать увиденное. Затем, медленно, как поднимающаяся лава, по его чертам поползла тёмная краска. Брови сдвинулись, образуя грозную складку. Алые глаза, обычно холодные, вспыхнули таким диким, животным гневом, что воздух в комнате, казалось, загорелся. Его собственные клыки, обычно скрытые, обнажились в коротком, беззвучном оскале. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять — планы на вечер, да и, возможно, на всю мою дальнейшую жизнь, только что кардинально изменились.

Лана, совершенно невозмутимая, бросила оценивающий взгляд на мой член, а затем ловко натянула на меня сначала трусы, а потом и штаны, застегнув ширинку с видом опытного оружейника, приводящего в порядок свой пистолет.

— Все хорошо, любимый, — абсолютно спокойно констатировала она, гладя меня по животу. — Никаких побочек нету. Функции не нарушены.

— Что… что… — герцог Каин, наконец, нашёл дар речи, и его голос прогремел, сотрясая стены. — Лана Коустерис Блад! Будьте добры, ОБЪЯСНИТЬ, что, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, здесь происходит?!

Лана захлопала своими длинными ресницами, изображая полнейшую невинность.

— Мой суженный беспокоился, что мог в том склепе подхватить какой-нибудь древний вирус или проклятие. Надо было немедленно убедиться, что… э-э-э… ничего не отсохло, и после нашей свадьбы мы сможем благополучно продолжить род Бладов. Это же долг!

— Чего?! — взревел Каин, и казалось, из его уст вот-вот вырвется пламя. — Ты зубы мне не заговаривай, девица! Я… я все видел, черт побери! И для подобных «проверок» есть дворцовые врачи!

— Герцог, я все объясню… — робко попытался я вставить слово, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— А что тут, спрашивается, объяснять?! — он яростно ткнул пальцем в мою сторону. — Мне не пять лет! Я итак все прекрасно ВИЖУ!

— Папочка, ну ты чего? — Лана сложила губки бантиком и посмотрела на него, как на неразумного ребенка. — Мы же взрослые люди.

— Я сейчас вызову Матильду! Сию же минуту! — закричал он, имея в виду старшую горничную, ответственную за «девичью честь». — И не дай бог, я узнаю, что ты уже не невинна…

Внезапно Лана переменила тактику. Её плечики сникли, а голос стал тихим и дрожащим.

— Папочка, а что… что с лабиринтом? — она прижалась ко мне, ища защиты, но в её глазах читался чистый, беспримесный троллинг. — Мне так страшно стало… Я вся дрожу.

— Вижу, как ты дрожишь от страха, — прошипел Каин, сжимая кулаки так, что кости затрещали. — Черт… Ладно. Там… там ситуация. Пошли, выйдем, поговорим. Это… семейное дело.

Лана хотела было запротестовать, но суровый взгляд отца не оставлял пространства для манёвров. Она с театральным вздохом покинула комнату, бросив мне на прощание многообещающий взгляд.