Чтение онлайн

3. Господь не разделяет с телом Своей функции. Он наделил Своего Сына функцией творить, поскольку это Его Собственная функция. Верить, будто бы функция Сына Господня — убийство, не грех, а полное безумие. Одно и то же не имеет разных функций. Творение есть средство продолжения Богом Самого Себя, а всё, что Богово, должно быть также и Сыновним. Либо и Отец и Сын — убийцы, либо ни тот и ни другой. Жизнь, что творит себе подобное, не порождает смерти.

4. Великолепный свет твоих взаимоотношений подобен Божьей Любви. Покамест он еще не в состоянии осуществить святую функцию, которую Господь определил Своему Сыну, ибо твое прощение брата еще не полно, и поэтому его нельзя продолжить ко всему творению. Любая форма убийства и атаки, до сей поры влекущая тебя, сути которой ты не узнаешь, ограничивает исцеление и чудеса, которые ты способен продолжать ко всем. Но знает Дух Святой, как приумножить твои малые дары и сделать их великими. Он также понимает, как вознести твои взаимоотношения над полем брани, изъяв их из борьбы. Твоя роль только в том, чтобы понять: убийство, какую бы оно ни принимало форму, — не твоя воля. Смотреть на поле брани сверху — отныне твоя цель.

5. Так поднимись и посмотри на поле брани с высоты. Тебе откроется иная перспектива. Здесь, в самой ее гуще, битва и вправду кажется реальной. Ты выбрал в ней участвовать. Здесь выбор твой — убийство. Но сверху ты выбираешь взамен убийства чудеса. И перспектива, открываемая этим выбором, показывает тебе и нереальность самой битвы, и легкий выход из нее. Тела сражаются, но столкновение форм бессмысленно. Война окончена, когда ты понимаешь, что она и не начиналась. Разве возможно осознать борьбу ни с чем, активно в ней участвуя? Мыслимо ли понять истинность чудес, выбрав убийство?

6. Когда соблазн атаки помрачает твой рассудок, склоняя его к убийству, помни, что есть возможность увидеть схватку с высоты. Ведь даже в незнакомых ее формах есть знаки, хорошо тебе известные. Средь них пронзительная боль, укол вины, но более всего — утрата душевного покоя. Они тебе знакомы. Если почувствуешь нечто похожее на них, не оставляй своего места наверху, но быстро выбери вместо убийства чудо. Тогда Сам Бог и каждый свет, сияющий в Царстве Небесном нежно к тебе склонятся и тебя поддержат. Ибо ты предпочел остаться там, где Он тебе желает быть, и ни одна иллюзия не угрожает покою Бога в единстве с Его Сыном.

7. Так не гляди ни на кого из гущи битвы, ибо ты смотришь ниоткуда. Нет такой точки обзора, с которой видимое обретает смысл. Только тела способны к нападению и убийству, и если в этом твоя цель, ты должен быть в единстве с ними. Лишь цель объединяет: те, что едины в цели — "единомысленны". Тело само по себе не имеет цели и пребывает в изоляции. Внизу его не одолеть. Но наверху границы, налагаемые им на тех, кто всё еще в сражении, исчезают и не воспринимаются. Тело стоит между Отцом и Царством, для Сына сотворенным, лишь потому, что нет у тела цели.

8. Подумай, что дается тем, кто разделяет цель Отца и знает, что она — их собственная. Им ничего не нужно. Печаль для них немыслима. Лишь свет, любимый ими — в их сознании, и лишь любовь сияет им вовек. Это их прошлое, их настоящее и будущее; всегда одно и то же, всецело разделяемое и целокупное. Они уверены: их счастье неизменно. Возможно, ты полагаешь, будто можешь что–то выиграть на поле брани. Окажется ли это покоем совершенным или любовью, столь глубокою и безмятежной, что даже тень сомнения не омрачит твоей уверенности? И сможет ли подобное продлиться вечно?

9. Те, в чьем сознании сила Божья, не помышляют о войне. Что они выиграют, кроме утраты совершенства? Всё, за что борются на поле брани, связано с телом, с тем, что оно на первый взгляд имеет или способно предложить. Тот, кто уверен, что обладает всем, не станет искать ограничений или ценить телесные дары, бессмысленность победы очевидна, если смотреть из тихого пространства над полем брани. Что может быть в противоречии со всем? А среди предлагающего меньше, что наиболее желанно? И разве труден выбор между чудесами и убийством для тех, кого поддерживает Сама Божья Любовь?

1. Не нужно забывать о том, что мотивацией для изучения данного курса служит достижение и поддержание состояния покоя. В подобном состоянии разум тих, т.е. условие, при котором помнится Всевышний, достигнуто. Богу не нужно говорить, что делать. Он никогда не подведет тебя. Там, где Он может быть, Он уже есть. Мыслимо ли, чтобы Предвечный не смог войти туда, где Он желает быть? Покой будет твоим, ибо на то есть Божья Воля. Ужели ты поверишь хоть на миг, что тень способна воспрепятствовать той Воле, которая поддерживает в безопасности всю вселенную? Господь не ждет соизволения иллюзий, чтоб стать Самим Собой. Не ждет того и Его Сын. Они — есть. Какой иллюзии, будто бы праздно дрейфующей между ними, под силу одолеть Их Волю?

2. Готовность усомниться в каждой своей ценности — необходимая предпосылка в постижении данного курса. Оставить скрытой или затененной хотя бы одну из них — значит подвергнуть риску всю учебу. Нейтральных убеждений нет. Каждое убеждение имеет силу диктовать тебе решение. Ибо решение есть вывод, обусловленный тем, во что ты веришь. Решение вытекает из убеждения и следует за ним с тою же верностью, с какою следуют страдания за виной и за безгрешностью — свобода. Покой ничем не заменить. И сотворенному Всевышним нет альтернативы. Истина приходит от того, что знает Он. Твои решения с такою же определенностью диктуются твоими убеждениями, с какою всё творение возникло в Его разуме благодаря тому, что знает Он.

1. Любовь есть продолжение. Отказ пусть в самом малом даре означает непонимание цели любви. Любовь отдает всё и навсегда. Укроешь от нее одно единственное убеждение, изымешь один дар — и она ушла, ибо ты пригласил на ее место суррогат. Тогда война взамен покоя должна прийти с той самой альтернативой, которую ты выбираешь как любовь. Твой выбор и придаст альтернативе ту реальность, которую она, на первый взгляд, имеет.

2. Убеждения в открытую не нападают друг на друга, поскольку противоречивые результаты невозможны. Но нераспознанное убеждение есть выбор вести секретную войну, в которой результаты конфликта остаются неизвестны и никогда не соотносятся со здравым смыслом с целью оценки их разумности. Так достигались пустые результаты и принималось множество бессмысленных решений, хранимых в тайне, чтобы стать убеждениями, которым ныне дана власть направлять все последующие решения. Не заблуждайся относительно способности сих тайных воителей разрушить твой покой. Ведь покой отдается им на откуп, покамест ты выбираешь оставить его там. Тайные недруги покоя (твое самое неприметное решение выбрать атаку вместо любви, неузнанное, но тотчас в ярости призывающее тебя к битве), в себя включающие много больше, чем ты полагаешь, сопутствуют тебе по твоему выбору. Не отрицай ни их присутствия, ни их ужасающих последствий. Всё, что возможно отрицать — это их реальность, но только не их результат.

3. Всё, что когда–либо оберегалось как тайное убеждение, неузнанное, но нуждающееся в защите, есть вера в особенность. Она принимает много форм, но постоянно сталкивается с реальностью творения Божьего и с тем величием, которым Бог наделил Своего Сына. А что еще могло бы оправдать атаку? Разве возненавидит кто–либо того, чье Я есть хорошо ему знакомое его собственное Я? Лишь у особых есть враги, поскольку они — другие, а не те же самые, Отличие любого рода навязывает степени реальности и неизбежно вызывает потребность судить.

4. На сотворенное Всевышним нельзя напасть, ибо во всей вселенной нет ничего несхожего с тварным. Но от него отличное нуждается в суждении, которое исходит от того, кто "лучше" и не подобен им судимому, "выше" его, непогрешим в сравнении с ним. И так особенность становится одновременно и целью, и средством. Ибо она не только устанавливает различие, но служит той платформой, с которой атака на всех, кто "ниже" особенных, кажется и "естественной" и "оправданной". Особые, благодаря своим отличиям, чувствуют себя слабыми и хрупкими, ведь то, что делает их особыми, и есть их враг. Они, однако, оберегают его враждебность и называют его "другом". Во имя этого они сражаются со всей вселенной, ибо для них на белом свете нет ничего ценнее.