Чтение онлайн

3. Предмета, который ты ненавидишь и боишься, к которому одновременно испытываешь отвращение и влечение, тело не знает. Ведь ты его послал вперед на поиск разделения, чтобы остаться разделенным. Затем ты ненавидишь сей предмет, но не за суть его, а лишь за то, как ты его используешь. Ты прячешься от видимого им и слышимого; ты ненавидишь его за хрупкость и ничтожность. Ты презираешь его действия, но не свои. Он действует и видит за тебя. Это твой голос слышит он. И хрупок и ничтожен он — твоим желанием. Кажется, он наказывает тебя и потому достоин ненависти за принесенные ограничения. Но это ты сделал его символом ограничений, желая в своих мыслях их иметь, и видеть, и сохранять.

4. Тело представляет собою брешь между ничтожной частью разума, что ты зовешь своею, и остальною его частью — действительно твоей. Ты его ненавидишь, и всё же считаешь своим я, и думаешь, что без него ты собственное я утратишь. Таков тайный обет, тобою заключенный с каждым братом, согласным идти отдельно от тебя. Такова тайная клятва, которой ты клянешься вновь и вновь, считая, что на тебя напали. Никто не в состоянии страдать, если он не считает, что на него напали и что в атаке этой он проигрывает. В сознании не регистрируется и остается неуслышанным каждый обет болезни. Но тот обет есть обещание другому от него страдать и нападать в ответ.

5. Болезнь — не что иное как гнев, обращенный против тела, дабы оно почувствовало боль. Болезнь есть явное следствие того, что создавалось втайне, в согласии с затаенным желанием другого пребыть с тобою врозь, равно как и ты — с ним. Покамест вы не согласитесь, что подобное желание обоюдно, оно не возымеет действия. Кто говорит: "Нет интервала между моим разумом и твоим", тот сохраняет обещание Богу, а не свою жалкую клятву остаться верным смерти навсегда. А его исцелением исцелится его брат.

6. Пусть вашим обоюдным соглашением станет: быть вместе, а не врозь. Брат сдержит обещание, данное с тобою вместе, ибо оно есть обещание Богу и Божье обещание ему. Бог исполняет Свои обещания, Сын — свои. При сотворении его Отец сказал: "Сей есть мой Сын возлюбленный, в Котором Мое благоволение". "Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный", ибо вы неразлучны со Мной. Но Сын Его не помнит, что он ответил: "Будь посему", хоть в этом обещании он был рожден. А Бог ему о том напоминает всякий раз, когда он не разделяет обет болезни, но позволяет объединить и исцелить свой разум. Тайные его клятвы бессильны перед Волей Бога, Чье обещание он разделяет. А всякая тому подмена — воля не его, пообещавшего себя Всевышнему.

1. Бог ни о чем не просит, и Сыну Его Богоподобному не нужно ни о чем просить. Ибо в нем нету недостатка. Пустое место, мизерная брешь были бы недостатком. И только там он мог просить о чем–либо недостающем. Пространство, где Бога нет, брешь между Сыном и Отцом, — не Воля Их Обоих, пообещавших быть единым целым. Обет Господень есть обещание Самому Себе, а ведь никто не остается неверным тому, что он считает частью своей Сущности. Обещание, что нет пространства между Ним и тем, что Он есть, не может быть фальшивым. Какая воля способна вклиниться в то, что едино, в Чьей Целокупности невозможна брешь?

2. Прекрасные взаимоотношения со всеми твоими братьями суть часть тебя, поскольку они — часть Самого Бога. Разве не болен ты, отказывая себе в здоровье и полноте, в Истоке помощи, в Призыве исцелиться, в Призыве исцелить? Спаситель твой ждет исцеления, а вместе с ним и мир. Ты неразлучен с ним. Ведь исцеление будет либо единым, либо его не будет вовсе, так как его единство — там же, где исцеление. Что же послужит исправлением разделению, если не его противоположность? В любом аспекте исправления срединной нет земли. Ты либо принимаешь избавление полностью, либо не принимаешь вовсе. То, что не врозь, должно быть вместе. Единое не разлучить.

3. Либо есть брешь между тобой и братом, либо вы — как один. Третьего не дано, другого выбора не существует, иную преданность не разделить. Преданность расщепленная явится вероломством по отношению к вам обоим, заставит вас в неопределенности кружить, чтоб ухватиться за соломинку в надежде на обещанное избавление. Но разве можно, возводя дом на песке, рассчитывать укрыться в нем от ветра? Тело можно сделать похожим на этот дом, поскольку в истине у него нет фундамента. Но именно поэтому, возможно в нем разглядеть не цитадель, а просто средство, которое поможет прийти домой, где обитает Бог.

4. С подобной целью тело исцелится. Ведь им не пользуются как свидетелем сна разделения и недуга. Его не обвиняют праздно в том, в чем оно неповинно. Тело служит исцелению Божьего Сына, а с подобной целью оно не может быть больным. Оно не присоединится к цели, что не является твоею, а ты для него выбрал не быть больным. Все чудеса основаны на этом выборе, и дарятся тебе в тот миг, как только сделан выбор. Ни одна форма недуга не исключение, ведь выбор не обусловлен формой. Выбор болеть хотя и видится выбором формы, но он един, как и ему обратный. И соответственно ему, ты либо болен, либо здоров.

5. Но никогда — один. Мир — только сон о возможности быть одиноким и мыслить, не затрагивая тех, кто не с тобой. Одиночество предполагает отчужденность, а в отчуждении ты только и способен что болеть. Казалось бы, болезнь — свидетель одиночества. Но это значит только то, что ты старался сдержать обет остаться верным неверию. Неверие, однако, и есть болезнь. Она — как дом, возведенный на песке. Сам по себе он кажется устойчивым и крепким. Однако его устойчивость нельзя оценивать в отрыве от фундамента. Дом, выстроенный на песке, не требует замков, закрытых ставень и крепких дверных засовов. Подует ветер и опрокинет его, и дождь пойдет, и смоет его в небытие.

6. Какой же смысл искать прибежище в том, что создавалось угрожающе опасным? Зачем его и далее отягощать замками, якорями и тяжелыми цепями, когда непрочность его таится не в нем самом, но в хрупкости ничтожно малой бреши небытия, где он стоит? Разве сохранно то, что зиждется на тени? Разве свою обитель ты основал на том, что свалится под тяжестью пера?

7. Твой дом построен на здоровье брата, на счастье, на безгрешии его, на всем, что обещал ему его Отец. Тайный обет, тобою данный взамен Его обета, не пошатнул Фундамента его дома. Подуют ветры и пойдут дожди, но он устоит. Мир будет снесен потопом, но этот дом останется стоять навечно, поскольку сила его — не только в нем самом. Это — ковчег сохранности, он зиждется на Божьем обещании, что Сын Его навеки в Нем сохранен. Какая брешь способна вклиниться между сохранностью подобного убежища и ее Источником? Отсюда тело можно видеть таким, какое оно есть, не большей и не меньшей ценности чем та, которая послужит с пользой освобождению Сына Божьего и приведет его в родимый дом. И с этой святою целью оно становится, пусть ненадолго, домом святости, ибо оно с тобою разделяет Волю твоего Отца.

1. Не существует такого места, такого времени и состояния, где бы отсутствовал Господь. Бояться нечего. В присущей Богу Целокупности немыслима какая–либо брешь. Самая незначительная брешь в Извечной Его Любви была бы невозможным компромиссом. А это значило бы, что Его Любовь может таить, пусть незначительный, намек на ненависть; что доброта Его подчас способна вылиться в атаку и что извечное Его терпение по временам Ему отказывает. Во всё это ты веришь, когда воспринимаешь брешь между собой и братом. Тогда возможно ли довериться Ему? Обманчива, по–видимому, Его Любовь. Поэтому будь осторожен и слишком близко к себе Его не подпускай, оставь между собою и Его Любовью пространство, через которое ты сможешь убежать, если нужда заставит спасаться бегством.