Чтение онлайн

4. Общая цель — единственное средство, дающее стабильность восприятию, а миру и всему мирскому опыту несущее единственное толкование. В этой разделяемой цели единое суждение принадлежит всему и всем увиденным. Не нужно более судить, ведь ты уже постиг единый смысл всего и рад увидеть его повсюду. Смысл не изменится, ибо ты будешь воспринимать его повсюду, вне зависимости от переменчивых обстоятельств. Таким образом, ты его предложишь всем событиям, позволив им предложить тебе стабильность.

5. Освобождение от суждения обусловлено следующим: всё сущее имеет одну цель, которую ты разделяешь с миром. В мире ничто ей не противостоит, ибо, как и тебе, она принадлежит всему. В единой цели — конец идеям жертвы, предполагающим разные цели для тех, кто обретает и кто теряет. А вне этой идеи мыслям о жертве не появиться. Только идея неодинаковых целей заставляет восприятие переключаться, а смысл меняться. В объединенной цели это становится немыслимым, ибо согласие — залог устойчивого, длительного восприятия.

6. Разве есть шанс установить взаимное общение, пользуясь символами, обозначающими совершенно разное? Цель Святого Духа дает одну интерпретацию, имеющую смысл для брата и для тебя. Таким путем ты можешь общаться с ним, а он с тобой. В символах, понятных вам обоим, жертва смыслом упразднена. Всякая жертва влечет за собой утрату способности видеть взаимосвязь событий. А видимые по–отдельности события бессмысленны. Ибо нет света, в каком их можно было бы увидеть и понять. У них нет цели. И для чего они — не ясно. Любая идея потери бессмысленна. Никто с тобой не согласится в том, что она значит. Потеря есть часть искаженного сценария, которую нельзя осмысленно истолковать. Она должна остаться навсегда невнятной. И это исключает общение. А ужасающие сновидения — не более, чем бессмысленные, изолированные сценарии, написанные тобой во сне. Не обращайся к снам за смыслом. Лишь в снах прощения возможно соучастие. Для вас обоих они значат одно и то же.

7. Так не пытайся что–то толковать, будучи в полной изоляции, ибо то, что ты видишь ничего не значит. Оно изменит свое значение, и ты поверишь, будто мир есть место неопределенности, где ты бредешь через опасности наощупь. Это твоим интерпретациям присуща неустойчивость, ибо они не сообразны с тем, кто ты на самом деле есть. Подобное состояние воспринимается столь угрожающим, что моментально приходит страх. Мой брат, не продолжай в таком же духе. У всех нас есть только один Истолкователь. Через Его использование символов мы объединены, поэтому они для всех нас значат одно и то же. Единый наш язык нам позволяет говорить на нем со всеми братьями и вместе с ними понимать, что мы все вместе прощены и можем заново общаться.

1. Всякая видимость обманчива, но ее можно изменить. Реальность неизменна. Она не лицемерна и если ты не в состоянии видеть дальше видимости, то ты действительно обманут. Ибо всё видимое изменяется, и тем не менее, ты как и прежде считаешь его реальным. Подобным образом реальность низводится до изменяющейся формы. Но она неизменна. Именно это делает ее реальной и отстраняет от видимости. Она должна превосходить всякую форму, чтоб быть самой собой. Реальность неизменна.

2. Чудо есть средство показать, что всякая видимость может измениться, на то она и видимость и ей не присуща неизменность, свойственная реальности. Чудо отделяет спасение от всякой видимости, показывая изменяемость ее. Твоему брату присуща неизменность, превосходящая и видимость, и любой обман. Она затенена меняющимся взглядом на него, который ты принимаешь за его реальность. Счастливый сон о нем принимает форму видимости совершенного его здоровья и абсолютной свободы от всех форм недостаточности, сохранности от бедствий любого рода. Чудо есть подтверждение его свободы от всяких форм потери или страдания, поскольку форма с легкостью меняется. Это показывает, что никогда форма и не была реальной, и не могла родиться из его реальности. Ибо реальность чуда неизменна, и следствия ее не изменить чем бы то ни было на Небе или на земле. А в видимости выявлена нереальность в силу ее изменчивости.

3. Что же есть искушение, как не стремление сделать иллюзии реальными? Конечно это стремление не выглядит как пожелание нереальности быть истиной. Но оно — подтверждение, что некие формы идолов столь привлекательны, что перед ними устоять трудней, нежели перед теми, которым ты не желаешь быть реальными. Соблазн, стало быть, — не более чем молитва, чтобы чудо не коснулось каких–то снов, храня их нереальность затененной и придавая им реальность. Царство Небесное подобную молитву оставит без ответа, и чудо не появится, чтоб исцелить тебя от неприятной видимости. Ты создал ограничения. Всё, что ты просишь, ты получишь, но не от Бога, Кому неведомы пределы. Ты ограничил себя сам.

4. Реальность неизменна. Чудеса только показывают: всё, что ты вклинил между реальностью и собственным сознанием — нереально и вовсе не помеха реальности. Ценою веры в существование неких представлений за гранью всяческой надежды на изменение, явится то, что чудо не будет исходить непрерывно от тебя. Ибо ты попросил изъять его из силы исцеления всех снов. Такого чуда нет, которое не стало бы твоим, если ты искренне желаешь исцеления. Но и такого нет, что стало бы твоим, если ты исцеления не просишь. Выберешь то, что ты желаешь исцелить, и Тот, Кто наделяет чудесами, не получил свободы оделить Божьего Сына Своим даром. Поддавшись искушению, Сын отверг реальность. И добровольно стал рабом того, что предпочел.

5. Поскольку реальность неизменна, чудо уже присутствует в ней, чтобы исцелять всё изменяемое и предложить его тебе в счастливой, лишенной страха форме. Тебе будет дано увидеть брата подобным образом. Но не в то время, когда ты хочешь видеть его иначе, пусть даже в некоторых аспектах. Ведь это означало бы, что ты не хочешь его видеть исцеленным и целокупным. Христос в нем совершенен. Его ли ты желаешь видеть в своем брате? Тогда пусть более не будет снов о нем, которые ты предпочел Христу. И ты увидишь в нем Христа, поскольку ты Ему позволил прийти к тебе. И когда Он откроется тебе, станет понятно, что ты Ему подобен, поскольку Он неизменен в твоем брате и в тебе.

6. Вот всё, что ты увидишь, когда решишь: нет такой видимости, которую ты сохранил бы взамен реальности твоего брата. Пусть искушение выбрать сон не даст проникнуть неопределенности в твое решение. Не бойся и не вини себя за искушение сном о том, кто есть твой брат. Но и не наделяй свой сон способностью вытеснить неизменность брата в твоем воззрении на него. Любое ложное представление рассеивается, когда вместо него ты просишь чуда. От всякой боли брат освобожден, если ты пожелаешь ему быть тем, что он есть. Зачем тебе бояться в нем Христа? Во всем увиденном ты узришь только себя. Как только исцелен твой брат, ты от вины свободен, ведь представление о нем есть твое представление о самом себе.

1. Насколько просто спасение! Смысл его в том, что не бывшее истинным — не истинно и посейчас, и никогда не станет истинным. Немыслимое не произошло, а посему у него нет следствий. Только и всего. Так ли уж трудно постигнуть это для того, кому угодно, чтобы оно было истиной? Лишь нежелание постигать способно осложнить такой простой урок. Так ли уж трудно разглядеть, что ложное не станет истинным, а истинное — ложным? Отныне тебе уже не сослаться на то, что ты не знаешь разницы меж истинным и ложным. Тебе объяснено подробно, как их различать и как поступать в минуты замешательства. Так отчего же ты упорствуешь, не постигая столь простых вещей?