Чтение онлайн

— Хорошо, — ответил Мастер By. — Я пойду в столицу и узнаю, что там сейчас происходит.

А в столице жизнь шла своим чередом. Мастер By видел, как в домах господ слуги поливали из леек цветы. Князья и аристократы отсиживались в дневную жару в тенистых беседках, у воды, на прохладных циновках с узорами волн. От знойного воздуха их защищали шторы из раковых усов, [22] на которых были развешаны мешочки с ароматным розмарином, а ветряные колеса со всех сторон посылали прохладу. В павильонах в одних медных чашах охлаждались дыни и груши, корни белоснежного лотоса, сливы, в других — оливы, плоды земляничного дерева, в третьих — водные деликатесы.

Мастер By подошел к дому придворного сановника. Это был дворец среди прудов. На возвышении за домом вились ручейки, стекая в водоем. На открытых местах стояли беседки, продуваемые ветром. У нефритовых перил распускались заморские цветы и зрели диковинные плоды. В хрустальных чашах красовались груды агатов и кораллов.

Во флигеле, обвитом диким виноградом, на хрустальном столе стояли беличьи кисти слоновой кости в хрустальной же подставке для кистей; тушь Цанцзе [23] в тушечнице из Дуаньси, [24] а рисовая бумага томилась под гнетом из белой яшмы.

На перламутровой кровати с коралловым изголовьем среди подушек, расшитых утками-неразлучницами, прятался от зноя господин Цяо. В его обязанности при дворе входило наблюдение за императорскими наложницами. При виде монаха он оживился и прямо по-домашнему, в халате нараспашку, с распущенными волосами, вышел на крытую террасу и приказал слугам привести монаха к себе во флигель и подать чай.

Господин Цяо был рад нежданному гостю. До самого рассвета он слагал Оды о прелестях нефритового павильона и о восхождениях на вершину Ян, [25] а теперь пришел вдруг достойный слушатель, которому можно нараспев прочитать стихи.

Пришли служанки, принесли воды, помогли умыться и привели в порядок волосы господина Цяо, подколов их золотыми шпильками к тонкому нефритовому обручу. Красавицы, нежнее цветов персика, принесли фрукты, охлажденные в родниковой воде, и чайные приборы. Другие красавицы встали по бокам с опахалами; их прозрачно-белые кисейные кофты, расшитые фениксами среди цветов, при каждом взмахе волновали взор, обтягивая упругие груди с темными клювами сосков в золотисто-коричневых ореолах.

Господин Цяо велел слугам позвать его молодую жену, чтобы она почитала его новые стихи. Глаза у него озарились радостью ожидания самой сладкой ягоды в его саду, а пока она собиралась, он сетовал на хлопотность своей работы.

— Любимая наложница императора скупа на деньги: просит служанку найти и дешево, и чтобы все умела, и чтобы не избалована была, и чтобы девственница, да не красавица — да где же такую найдешь?! Они же все, как цветы райские! Ну, разве это не прелесть? — болтал, не умолкая, господин Цяо, показывая на вошедшую госпожу. Госпожа была совсем еще молода и непрестанно краснела и дрожала, когда читала стихи о знатных пирах в нефритовом павильоне.

Мастер By был уже дома, в своей келье, а сладкий стон флейты все еще слышался из флигеля, обвитого диким виноградом.

На следующий день хозяйка бакалейной лавки привела в дом господина Цяо служанку. Сторговались за один лян. [26] Девушка была грубовата, с большими ногами в страшных туфлях, но с работой по дому справлялась хорошо. Большие ноги угнетали изысканный вкус господина Цяо, и он быстро вспомнил о просьбе любимой императорской наложницы подобрать ей служанку. За два ляна они сторговались.

Так Фэн попала в служанки к любимой наложнице императора.

Император, придя на ночь к своей любимой наложнице, заметил девушку, подающую чай. Девушка была некрасива и одета просто, но сердце императора дрогнуло, как будто он упал в ледяную реку.

Что это у тебя, служанка новая?

Да, на рынке, за два ляна всего эту дурнушку купила, лапы — лягушачьи.

А ноги у Фэн и правда были большие для аристократки: в горах она не носила тесной обуви, так как Мастер By говорил, что это вредит течению энергии ци.

На следующий день, в нарушение этикета и своего обычая, император вновь пришел к этой же наложнице и заставил Фэн стоять и смотреть, как они занимаются любовью.

И третью ночь подряд пришел он опять к ней и заставил Фэн вновь всю ночь прислуживать, поправлять постель, подавать вино, закуски.

А на четвертый день он велел Фэн прийти к нему в сад и среди белого дня в беседке приказал ей раздеться и пить с ним чай.

После этого он приказал ей переселиться в отдельную комнату, а наложнице своей подарил другую служанку.

Фэн поселили в большую, светлую комнату в одиноко стоящем флигеле. Ей принесли шелка, атласа, тафты и пригласили владелицу модного салона тетушку Сюйе, чтобы она занялась новенькой.

Тетушка Сюйе, знаток модного и портняжного дела, сняла мерку и сделала эскизы нарядов.

Император торопил. Фэн с легкостью подчинялась тетушке Сюйе. И однажды, когда все приготовления были закончены, волосы уложены, наряды подогнаны, а лицо напудрено, тетушка Сюйе с чувством гордости решила глянуть на свою работу. Отойдя на несколько метров, она сама остолбенела от той красоты, что была перед ней. А когда Фэн повернула голову, на которой среди черных волос было больше двадцати лянов золотых изысканнейших украшений, и глянула на тетушку Сюйе, у той случился удар.

Ужас исказил тетушкино лицо, ей привиделся дух покойной императрицы Мэй, ведь это она, тетушка Сюйе, убирала цветами красное платье [27] для покойной императрицы. Тот же взгляд и тот же поворот головы.

Тетушка Сюйе умерла, не приходя в сознание, в покоях прислуги. Но это не остановило императора. Еще не истекло время этой же стражи, а он уже стоял у входа во флигель, куда поселили Фэн.

Нельзя сказать, чтобы это была любовь или что не было вокруг других красавиц, но только при мысли о Фэн у него начинали трястись руки и горело все нутро, а нефритовый меч поднимался сам по себе. Он не мог ждать. Еще не остыло тело тетушки Сюйе, а он уже рванул тяжелую дверь флигеля, отчего она отлетела, словно легкий лист бумаги. И, как писал поэт:

Жизнь империи замерла от новой луны до самого полнолуния. Но и после этого вышел император всего на несколько часов, чтобы распорядиться о переселении госпожи Фэн в императорские покои и назначить день свадьбы. И вновь, как писал поэт: