Чтение онлайн

— Что будете пить, девочки?

— Мне, пожалуйста, немножко виски со льдом.

— И мне.

Я положил на стойку фунтовую бумажку — сдачи не последовало.

Мы узнали, что эти симпатичные девушки — уроженки Среднего Запада, снимают комнату на двоих, служат в одной фирме. Роджер ухаживал напропалую, куда мне до него.

Моя дама была выше среднего роста, темноволосая, живая. Посидеть, игриво поболтать с такой привлекательной женщиной — сплошное удовольствие, но я запинался на каждом слове.

— Ещё стаканчик?

— Я с этим не управилась.

— Ничего. Бармен, ещё четыре.

И ещё два фунта пущено на ветер. Роджер наклонился ко мне с этаким победным огоньком в глазах — дескать, половина дела сделана.

— Как ты насчёт того, чтобы пойти куда-нибудь потанцевать, Вэл?

Лучше бы меня пригласили на публичную казнь. В душе неотвратимо росло жуткое чувство, что скоро моя собственная голова ляжет на плаху. И я не видел никакого пути к спасению. Что ему сказать? Не могу же я просто встать и уйти, бросив его с двумя дамами, неписаные правила игры этого просто не допускают. Попытаться увести Роджера с собой? Пустая затея. Сейчас он словно пёс, напавший на свежий след, ничто, кроме плётки, его не отгонит. Упасть в обморок? Такой приём иногда годится, но только не для мужчины…

— Потанцевать? Превосходная мысль. Куда ты предлагаешь пойти?

Разумеется, Роджер знал отличное место, совсем недалеко. Видит бог, этот парень не терялся. И он лихо повёл машину на страх прохожим, а я показывал достопримечательные места высокой, живой и соблазнительной, хотя и слегка заскучавшей, особе женского пола.

Мы остановились перед роскошным отелем, который предлагал посетителям хорошую кухню, танцы и выступление широко разрекламированной труппы из Полинезии. За вход надо было заплатить изрядную сумму, и мы с Роджером раскошелились. Метрдотель отвёл нас к удобному столику. Девушки хотели есть, и мы ознакомились с роскошным меню и головокружительными ценами. Предложив своей даме выбрать всё, что ей понравится, Роджер перечислял вслух названия блюд.

— Попробуйте копчёную лососину, её сюда специально привозят на самолёте из Шотландии, изумительная вещь.

Девушки явно были не прочь, однако не могли сразу решиться. Он принялся их убеждать с красноречием проповедника от кулинарии, зазывающего покупателей; в конце концов они сдались. Я заказал дыню.

Роджер предложил взять омаров. Какой-то потрясающий рецепт, самое дорогое блюдо в меню. Я возразил, что это будет рыба после рыбы, но мои слова никого не убедили. Я остановился на холодном цыплёнке.

Подошёл официант, ведающий винами. Я сделал решительную попытку обмануть судьбу и первым выхватил у него из рук карту вин, но только зря старался. С обаятельной улыбкой Роджер небрежно заказал самого лучшего шампанского. Его распорядительность была вознаграждена почтительным поклоном официанта и моим испепеляющим взглядом.

— Гулять так гулять, — объявил Роджер, потирая руки и расточая комплименты девушкам, которые успели немного освоиться и заметно оживились. Когда же пробка в золотой бумажке полетела в потолок, они буквально расцвели.

— Разве думали мы, когда уезжали, что будем обедать в лучшем отеле острова и пить шампанское, верно, Джоун?

Конечно, не думали, я в этом не сомневался. Как и в том, что Роджер потерял рассудок. У меня лежало в кармане около тридцати восьми фунтов стерлингов — всё, что осталось после уплаты за квартиру, расчёта с парусным мастером и приобретения подарка семье, который я уже отправил домой. Авиапочтой. Конечно, с тридцатью восемью фунтами можно выезжать в город, но если и дальше так пойдёт, от них мало что останется…

Ничего не скажешь, ужин, который они съели, был превосходный. Отлично приготовлен и подан, и вторая бутылка шипучей влаги помогла им быстро его одолеть. После кофе мы танцевали. Роджер и Мэри — красиво и ритмично, Джоун и я (во всяком случае, я) — словно роботы с негнущимися ногами. Обычно я охотно танцую. Моя дама обладала приятной внешностью и легко двигалась. К тому же она была выше среднего роста, а это весьма кстати, когда вы сами не коротыш. Однако мне от этого было не легче. Я старался, честно старался, она тоже, но я был очень скован.

Моя ладонь с трудом переносила прикосновение её кожи. Джоун была в нарядном платье, которое оставляло спину обнажённой, и, как ни ловчи, всюду это мягкое, шелковистое тело. Я хотел было совсем убрать руку, но она решила, что я просто робею, и, поймав меня за локоть, вернула мою ладонь. И придвинулась поближе, щекоча мне лицо волосами. Но хотя они были мягкие, чистые, чуть надушенные, мне казалось, что со мной заигрывает паук. Я был готов закричать. Тут танец кончился. Я вытер пот со лба.

— Жарко здесь, верно?

Она ответила, что скорее прохладно.

Когда мы вернулись к столику, Роджер заказал всем виски. Я поспешно взял свой стаканчик. Но чем больше я пил, тем мрачнее становился. Мы снова пошли танцевать, на этот раз поменявшись дамами. Я попросил Мэри снисходительно отнестись к моей неуклюжести.

— Вы совсем не любите танцевать?

Я промямлил, что люблю, тогда она тоже решила, что всё дело в робости, и подалась ко мне, словно хоккеист, принимающий противника на корпус. Её бёдра прижимались к моим, я чувствовал себя, как на плахе. Мы приблизились к Роджеру и Джоун.

— Эй, Вэл, поменяемся дамами. Ты меня не узнаёшь? Я твой друг.

Опять та же спина. Джоун слегка разгорячилась, и кончики моих пальцев прилипали к её коже. Она танцевала, закрыв глаза. Внезапно до меня дошло, что они все трое под хмельком, я же был трезв, как прокурор в суде!

Музыка смолкла, и протяжная барабанная дробь возвестила о начале эстрадной программы. Во время первого номера мы выпили ещё виски. Потом вышла певица, могучая женщина в роскошном длинном платье; она пела отлично. А затем убавили свет, и под долгую и выразительную дробь барабана на затемнённой сцене начался главный номер.

Я заранее мог сказать, что мы увидим. Луч прожектора осветил стоящую лицом друг к другу пару. Дети какого-нибудь тихоокеанского острова, смуглые, с лоснящейся кожей, они были одеты в полоски ткани, которые скорее подчёркивали то, что стыдливо пытались скрывать. Оба стояли неподвижно, только грудная клетка вздымалась, и по волосатой груди мужчины на живот сбегали струйки пота. Царила такая тишина, что мигни — и все услышат. Публика явно приготовилась увидеть нечто весьма сокровенное. Сотни глаз возбуждённо сверкали вокруг деревянной эстрады, служившей опорой для двух трепещущих статуй. Я посмотрел на Роджера — казалось, его глаза сейчас выскочат из орбит.