Чтение онлайн

Курсанты разбрелись по факультетам и группам, закончились последние приготовления. Чтобы строить группы, из разъезжавших по площади наземных каров начали выходить кураторы — каждый у своего факультета.

Мое сердце замерло, когда я увидела нашего. Неужели? Тот самый блондин с пляжа, который успокоил апранцев! Я во все глаза уставилась на мужчину. Еще на пляже он произвел на меня неизгладимое впечатление — может, мускулами, может, необычайно яркими глазами… Ну, или мне просто тогда напекло голову.

— Блага, товарищи курсанты! — поприветствовал он нас громко. Я глянула на его погоны — лейтенант, посмотрела ниже, на фамилию — Солд. Лейтенант Солд…Раз лейтенант, значит, уже выпустился, раз остался в академии старшиной, значит, метит на место инструктора или даже преподавателя.

— Блага, товарищ лейтенант! — проорали мы.

— Смирно! Равнение на середину!

Все еще витая в романтично-восторженных мыслях о приятных совпадениях, я машинально встала в нужную стойку.

Церемония началась.

…Сначала был гимн. Долгий, протяжный и заунывный, как вой животного. После перед нами выступили с речью генерал центаврианской армии и ректор. Рядом друг с другом они были похожи, как близнецы — темно-синяя форма с погонами, темные волосы, зычные голоса. Ректор проехался по площади на каре, принимая отчеты от старшин («Группа такая-то построена!»). Вокруг мужчины наплечное незаметное устройство образовывало силовое поле (мало ли…), но, в общем и целом он был таким же, как и все другие военные центавриане — строгим, зловещим, черноволосым. Как только нас еще раз поздравили, и мы прокричали троекратное «Блага Федерации!», грянула музыка — торжественная и бойкая, под стать моменту. Оркестр постарался.

Когда музыка стихла, над площадью взмыли черные аэрокары, и начали выделывать фортели. Точно маленькие снаряды, они то взлетали ввысь, то резко падали к самой площади, вызывая у курсантов благоговейный страх. Вот это да! Для меня обычные-то люди, не боящиеся управлять аэрокаром на большой скорости, были героями, а уж такое! Выкрутасы на вирт-тренажере — одно дело, но реальный полет — это сложно и опасно. Техника не может быть надежной на сто процентов, тем более техника Горунда, планеты, которая считалась эдакой здравницей.

На этом торжественная часть была закончена, и мы, первокурсники, получили часок свободы. Родственники самых богатых, у которых были разрешения на посещение академии, прибыли повидаться со своими чадами; родственников остальных курсантов (нищебродов и беженцев) прилететь не могли. Поэтому я бродила по площади, разглядывая курсантов и преподавателей и силясь различить лица самых важных гостей на балконе.

— Блага, курсантка.

«Нет, этого не может быть!»

Я так надеялась, так надеялась, что больше Малейв не будет мной интересоваться! Как же! Вот он — в синей форме курсанта, с фиолетовым галстуком, и с нехорошей улыбкой на лице.

— Вы, — сказала я, не скрывая досады.

Агент… нет, пока еще просто старшекурсник, протянул свою руку. Прочитал про земные традиции, надо же. Я дала ему свою руку, но вместо того, чтобы пожать, Малейв аккуратно перевернул ее и коснулся губами моего запястья. От прикосновения теплых мягких губ меня пронзило странное ощущение: и приятное, и гадливое одновременно.

Растерянная, я одернула руку. Целовать запястья и после свадьбы рисовать на них узоры рода — это почетная обязанность центаврианского супруга.

— Поздравляю, Нина. Я знал, что у вас получится.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но лицо словно одеревенело. Как и всегда рядом с этим зеленоглазым хитрецом, я чувствовала себя желторотым цыпленком, мушкой, застрявшей в паутине…

— Пройдемся?

Я кивнула — отказ прозвучал бы сейчас грубо и не к месту, к тому же я помнила, как центаврианин реагирует на слово «нет». Что бы он ни задумал, я должна сохранять хорошую мину. Мы пошли по площади вместе; я мучительно подбирала безопасные темы разговора, а мой спутник откровенно этим забавлялся. Наконец, он негромко рассмеялся:

— На вас лица нет. Нина, мы теперь с вами одного статуса, курсанты, так что давайте, наконец, уже перейдем на «ты». Ты пришла к финишу второй. Расскажи, как.

Я скупо пересказала события того злосчастного дня. Малейв выслушал внимательно, но отнюдь не торопился меня нахваливать.

— Тебе просто повезло.

— Повезло? — возмутилась я. — Вообще-то дождь в джунглях — явление каждодневное. За ранеными, скорее всего, прилетели бы на аэрокаре, а со стороны озера до «гаражей» лететь быстрее. Я вовремя успела понять, что победить могу только хитростью, изобразила раненую и выждала нужное время!

Конечно же, я умолчала о том, что план родился в моей голове спонтанно и был полон прорех.

— Повезло. Звезды к тебе благосклонны.

— Повезло, надо же… — пробурчала я.

— Но ты осмелилась прыгнуть в озеро из аэрокара и провести вокруг пальца инструктора. Ты опасная женщина, Нина Ветрова.

— До сих пор не верю, что осмелилась это сделать…

— И все-таки осмелилась. И выиграла. — Ли одарил меня откровенно восхищенным взглядом. — Я не ошибся. Тогда, в кабинете, сразу почувствовал в тебе соперницу.

— Соперницу? — поразилась я. Ли Малейв только что назвал меня соперницей? Уж не повредился ли он умом?

Курсант широко улыбнулся, и я отметила, насколько улыбка меняет его лицо к лучшему. Он еще и обаятелен, и чем больше его рассматриваешь, тем больше начинает нравиться.

«Нина, опомнись!»

— Одного только не понимаю, — отсмеявшись, сказал он, — почему тебя зачислили на факультет разведки. Ты — идеальная связистка по моим расчетам.

— Так ты и расчеты делал?

— Конечно. Я ведь на факультете разведки учусь.

— Наверное, на вербовщика?

— В каком-то смысле. Я рад, что ты на моем факультете. Нечасто к нам попадают такие девушки.

Любая женщина должна была бы немедленно спросить, затаив дыхание, «Какие?», но я дернула себя за галстук, делая вид, что он слишком сильно затянут. Ли откровенно флиртует со мной. Еще чуть-чуть, и я растаю, попадусь в его сети! Срочно, срочно, срочно нужно поменять тему разговора!

— Не знаю, смогу ли привыкнуть к здешнему климату, — быстро проговорила я, сделав вид, что мне стало холодно. — Здесь все не так, как дома.