Чтение онлайн

— Эге, свистуны появились! — И открывали огонь.

Накануне Первомайского праздника прошел ливень и кое-где выпал крупный град. Погода резко изменилась. Налетел холодный ветер и почти к самой земле прижал гряду свинцовых туч.

В хмурое утро командиры полков зачитывали перед строем Первомайский приказ.

Курбатов на коне объезжал войска. Моросил назойливый дождик. Генерал продрог и почувствовал в ступне сильную боль. Под вечер, войдя в свой блиндаж, он велел ординарцу растопить времянку.

Каждый раз, возвращаясь с ночных учений, генерал греет у огня ноющую ступню, старательно растирает ее спиртом.. Под столом вместо ковра разостлан старый тулуп, и Павел Филиппович, покончив с несложной процедурой, прячет больную ногу в меховой рукав.

Рабочий стол Курбатова придвинут к стене, как раз против большой карты. Ее квадраты исчерчены стремительными красными и синими стрелками. Рядом с флажками — россыпь мелких и крупных кружков — всякие пестрые знаки, хорошо понятные только одному комкору.

На столе — папки с очередными донесениями комдивов, длинные полосы картона с наклеенными фотографиями. Если навести на снимки лупу, то видны нити проволочных заграждений, амбразуры дзотов, горбатые брустверы окопов.

Не дремлют разведчики на передовых наблюдательных пунктах, вышках, аэростатах. Множество биноклей, стереотруб, перископов наведено на передний край вражеской обороны. Звукометрические посты — артиллерийские уши — прислушиваются к подозрительным рощам, засекают пристрелочные выстрелы.

В войсках идет настойчивая разведывательная работа. Уточняется глубина и система фашистской обороны, район сосредоточения танков, расположение батарей, резервов. Штабные офицеры планируют огонь артиллерии и гвардейских минометов.

Внимание генерала сосредоточено на новых аэрофотоснимках.

«С воздуха тропинки видны так же ясно, как ночью лучи прожекторов, — думает Курбатов. — Тропинки… Не мало укрепленных рубежей обнаружено благодаря им, — и по ленте снимков он медленно ведет лупу. — А вот и опаленные огнем артиллерийские позиции…»

Курбатов знает: в кленовых рощах укрыты 220-миллиметровые мортиры Шнейдера и Шкода. Гитлеровский генштаб стянул к переднему краю и трофейное оружие. На Курской дуге он пополнил свои артиллерийские группировки 210-миллиметровыми чехословацкими пушками и 177-миллиметровыми французскими дальнобойными орудиями.

Генерал кладет лупу, переводит взгляд на карту. От Орла до истоков Неруча шоссе вьется вблизи железнодорожной колеи. И только ниже хутора Маслово шоссе уходит в степные овраги, поворачивает на Ольховатку. Колено железной дороги подходит к станции Бузулук. Здесь оно резко выпрямляется, колея идет на Поныри…

«Ольховатка и Поныри, — про себя размышляет комкор, — ключевые позиции северного участка Курской дуги. В этом направлении местность позволит противнику применить танки».

Три дня тому назад Курбатов был вызван в штаб фронта. Командиры дивизий и корпусов приняли участие в военной игре: «Удар и контрудар». Тут Курбатов окончательно убедился, что замысел гитлеровского генштаба в основном разгадан.

Согласно плану неприятеля крупные танковые группировки одновременно нанесут два внезапных удара с юга и севера. Их поддержит сильная авиация. Все полосы обороны противник постарается взломать на узком участке фронта. Приблизительно на пятый день операции танковые клинья должны встретиться в Курске.

После сталинградского разгрома «фюрер» готовится к реваншу. Он помешан на большом окружении советских войск. Курская дуга кажется ему самым подходящим местом для новых Канн. Гитлер еще не выиграл сражения, но уже берлинское радио трубит: «Миллионы красноармейцев в ловушке».

Курбатов включает запасную лампочку. Матовый свет разливается по всей карте. У северного основания Курской дуги синеет заштрихованный круг. Это основные силы 9-й гитлеровской армии. На узком плацдарме Тагино — Глазуновка сосредоточены два танковых корпуса — 41-й и 47-й, пять пехотных дивизий и одна моторизованная. Эти части в любой момент могут атаковать позиции Сталинградского гвардейского корпуса.

У Курбатова соседом справа — литовская дивизия, слева — соединение, укомплектованное бывшими пограничниками. Павел Филиппович часто бывает у своих соседей. На полигонах он не раз наблюдал боевую учебу войск. Он доволен и литовцами и бывшими пограничниками. Они не хуже сталинградцев строили укрепления и умело обороняли их, когда на штурм шли танки.

Гвардейцы-танкисты «обкатывали» пехоту. Их машины проходили над окопами. Пехотинцы забрасывали танки учебными гранатами и дымовыми шашками. Многие солдаты ловили подходящий момент, ловко взбирались на броню боевых машин.

На учебные полигоны тягачи притащили трофейные танки. Их расстреливали с разных дистанций бронебойщики и артиллеристы. Пехотинцы осматривали пробитые борты, башни, расколотую лобовую броню, разорванные звенья и пальцы гусениц. «Гляди, здорово бьет!» И у каждого бойца росла вера в свое оружие.

— В обороне очень важно отбить первый удар, — вслух произносит Курбатов, — а удар будет грозный…

Взгляд Павла Филипповича скользит по дуге Курского выступа. У станции Малоархангельск линия фронта пересекает магистраль Орел — Курск, резко поворачивает на запад. Она проходит возле Севска и Рыльска. Это вершина Курской дуги. Здесь разворачивается 2-я танковая армия врага.

Фашисты собрали большие силы также и на юге. Павел Филиппович тихо покашливает, взгляд его останавливается на Белгороде. Этот город гитлеровский генштаб называет «северным неприступным бастионом Украины».

У Белгорода на восьмидесятикилометровом плацдарме Графовка — Томаровка укрепилась 4-я танковая армия. Ее эсэсовские дивизии «Великая Германия», «Адольф Гитлер», «Мертвая голова», «Райх», все части 48-го танкового корпуса и 52-го армейского нацелились на Обоянь.

Тремя танковыми дивизиями немецкие фашисты прорывались в 1942 году к предгорьям Кавказа. Четырьмя — они вели войну в Северной Африке. Но сейчас на Курском выступе ждет у них сигнала к атаке целая танковая армада, не сотни, а тысячи стальных машин.

Очинив синий карандаш, Павел Филиппович сравнивает соотношение пехотных дивизий и танковых в наступательных операциях под Киевом, Смоленском, Ростовом и Харьковом. Там у гитлеровцев на четыре пехотных дивизии приходилась одна танковая. На одном километре фронта враг подкреплял свои боевые порядки восемнадцатью танками.

В наступлении на Москву под Тулой Гудериан насыщал каждый километр 15 танками.

Иная картина вырисовывалась на северном фасе Курского выступа. Здесь по расчетам Курбатова на главном направлении противник мог сосредоточить 42 танка, а в особых случаях 150 на каждом километре фронта!