Куртизанки
Шрифт:
В Дрездене, где она в качестве официальной куртизанки заняла роскошный дом, праздники продолжались всю зиму. Курфюрст каждый вечер ужинал у своей возлюбленной, а также устраивал банкеты, на которых присутствовал весь двор.
В январе 1695 г. Август устроил свой первый грандиозный карнавал, на который съехались гости со всей Германии.
В мае он отправился в Карлсбад, и английский посланник в Дрездене писал своему венскому коллеге: «Он берет с собой свою привычную куртизанку фроляйн Кленгель, свою новую – Кенигсмарк, а там его уже ждет третья – фроляйн Альтайм (или Альтан)».
Фроляйн Кленгель, как назвал ее Лексингтон в своих письмах, на самом деле фроляйн Кессель, позже вышла замуж за одного из фон Хаугвицев. Август обычно таким способом старался отблагодарить своих прежних куртизанок, выдавая их замуж за услужливых придворных. Отсюда следует, что не одна Аврора пользовалась одновременно успехом у имевшего богатый выбор любвеобильного курфюрста, но и здесь она вела себя с присущим ей тактом.
«Мы проводим здесь время так весело, как это только возможно,– писал далее Степни из Карлсбада.– Мы построили домик ценой в 2000 гульденов, существование которого весьма недолговечно. Это придумали итальянцы, в нем четыре отхожих места, полутемные укромные покои, удобные кушетки и другие обычные удобства, облегчающие любовные свидания. Из Дрездена мы привезли с собой целый обоз фривольных картин и статуй для украшения домика, и 6 июня у нас будет маскарад, на котором Кенигсмарк будет представлять Диану, за которой будет следовать свита из шести нимф. Я не могу сказать, кому будет доверена роль Актеона, но я рискну поклясться, что очередные рога будут кое-кому наставлены, как только наступит ночь, так как я прекрасно понимаю, что это основное условие для любовных приключений». И уже месяц спустя он замечает, рассказывая о пребывании Августа в Вене: «Фроляйн Ламберг прелестное существо, и я надеюсь, что она заставит его забыть Кенигсмарк».
Таким образом, на любовном небосводе Августа взошла еще одна звезда.
Отправившись в Варшаву, он снова взял с собой трех куртизанок – Аврору, Ламберг и Шпигель, красивую и знатную черкешенку, доставшуюся Августу в качестве добычи. Аврора взяла ее себе в служанки, и она повсюду сопровождала графиню, а потом была выдана замуж за камердинера Августа, который получил дворянство и чин подполковника.
Всех трех поселили в Варшавском замке. Аврора думала, что только она – фаворитка, однако курфюрст в то же время жаловал своим вниманием обеих других, о чем не знала ни одна из них. После возвращения Авроры в Дрезден ее роль официальной фаворитки курфюрста уже закончилась. Со свойственной ей мягкостью и тактом она приняла это как должное, не стала устраивать сцен ревности и осталась в хороших отношениях с другими дамами, опасавшимися потери быстро проходившего благоволения Августа. Аврора была умной и снисходительной и, прекрасно зная характер Августа, никогда не строила иллюзий насчет длительности их отношений. Однако она была теперь связана с ним ребенком, которого ждала. И в том же октябре 1696 г., когда родился законный сын Августа, Аврора родила сына. В память о прекрасных, но теперь забытых Августом днях в Морицбурге, он был назван Морицем. Это имя стало потом прославленным именем солдата и маршала Франции и ассоциировалось в истории войн XVIII в. с победами в битвах под Фонтенэ, Руко и Лаффельдом.
4 декабря 1696 г. курфюрстина София писала из Ганновера своей племяннице графине Луизе: «Все, что мне до сих пор сообщали о Кенигсмарк, было лишь предположениями, однако теперь сомнений нет, что она в Госларе, городке в Гареце, родила сына. Она может сказать себе, что она победила. И вот теперь она снова в Дрездене. Получив это известие, саксонский курфюрст в тот же день посетил свою супругу, отправился в казино, не заходя к Кенигсмарк, чем не дал поводов для ревности своей венской любовнице. Это некая Ламберг, которая вышла замуж за графа Хинсерле. Ее возлюбленный и повелитель уже потратил на нее несколько сотен тысяч талеров. А у Кенигсмарк теперь остался только сын».
2 января Лизелотта фон дер Пфальц пишет своей тете курфюрстине Софии: «Полагаю, что Аврора совершенно необыкновенная личность, так как, совершенно не смущаясь, выходит на прогулки в толпе бюргеров и синдиков, после того как родила бастарда. Мне кажется, Германия очень изменилась с тех пор, как я там жила, потому что о таком бесстыдстве я никогда не слышала...»
Аврора, официально все еще оставаясь куртизанкой Августа, какое-то время еще главенствовала при дворе; когда там появилась Ламберг, Аврора отнеслась к ней с изысканной вежливостью, не высказывая ни неприязни, ни ревности, и вела себя так, как будто в их отношениях с Августом ничего не изменилось. Курфюрст по достоинству оценил поведение своей покинутой возлюбленной и остался с ней в дружеских отношениях, которые, правда, с годами становились все холоднее. Во всяком случае, среди его фавориток она единственная, кого он потом не выдал замуж...
После рождения сына Аврора в ноябре 1696 г. получила от Августа богатые подарки: драгоценные камни, материи, зеркала «и другую галантерею» и 50 000 талеров к Новогодней мессе. Позднее она тоже получала значительные суммы.
Будучи великосветской дамой и обладая к тому же связями в самых высоких слоях общества, Аврора решила сама позаботиться о своей дальнейшей и по возможности независимой жизни: она хотела стать аббатисой Кведлинбургского монастыря.
На этот высокий пост обычно назначались принцессы или представительницы самых родовитых домов. Август был покровителем монастыря, и Аврора могла рассчитывать на его поддержку. Кроме того, она уже давно была знакома с теперешней настоятельницей Анной-Доротеей, бывшей принцессой Заксен-Ваймар, которая ожидала, что графиня, протеже Августа, будет выражать интересы старого монастыря. Авроре также посчастливилось, несмотря на интриги некоторых обитательниц монастыря, стать вторым лицом после настоятельницы и этим обеспечить себе наследование этой должности в случае ее смерти, в результате чего она смогла как нельзя лучше скрыть свою беременность, а также рождение сына от любопытных взглядов и пересудов большого света.
Она была должна также похлопотать об утверждении ее решения императором, что было не так просто из-за «громоздкой машины императорского двора, которая замедляла исполнение любых решений», как писал муж сестры Левенхаупт.
В ожидании этого она, как обычно, неутомимо путешествовала по всей стране (это у нее было общим с Августом), повсюду участвуя в балах и пирушках. А в Гамбурге к ней посватался старый знакомый, незадолго перед тем овдовевший, герцог Вюртембергский Кристиан-Ульрих. Август был против этого брака, поэтому ничего и не получилось. Конечно, она могла бы и сама решиться, однако едва ли она хотела к многим другим своим ошибкам прибавлять еще одну. Чтобы купить поместье Вилксен на Эльбе, она взяла в долг 10 000 талеров, но через несколько лет продала его, и эта сделка была причиной целого ряда судебных процессов, которые еще двадцать пять лет спустя шли полным ходом...
Когда Август, чтобы собрать средства для удержания польской короны, решил расстаться с некоторыми своими землями и через посредничество своего банкира Лемана продал Кведлинбург Бранденбургу, у Авроры тотчас ухудшились перспективы на занятие достойного места в монастыре. Ее сестра графиня Левенхаупт в письме 15 января 1698 г. одному из придворных Августа достаточно ясно описывает ситуацию: «Продажа Кведлинбурга является делом решенным, и аббатиса поставлена в известность посланником бранденбургского курфюрста...
Несчастная принцесса в отчаянии протестует во всех возможных формах против этого неслыханно возмутительного шага... Она может выступать сколько угодно, однако она уже продана вместе со всей своей паствой.
Моя сестра обратилась через этого посланника к курфюрсту Бранденбурга, и тот очень доброжелательно заверил ее, что подтверждает все ее права и выбор по примеру курфюрста Саксонии. Однако слова курфюрста ни для кого не являются законом, тем более его письма...
Между тем сокращается обслуживающий персонал. Уволен главный повар и вся прислуга, значительно уменьшены средства на содержание лошадей. Отменена должность обершталмейстера, уволены многие конюшие, распроданы бесценные дикие звери – леопарды, зубры, обезьяны, попугаи, а их служитель тоже уволен».
Августу было не до этого, он копил деньги для Польши. Аббатиса могла протестовать сколько вздумается – Кведлинбург принадлежал Бранденбургу, который требовал покорности и упорно во всем отказывал аббатисе и всем учреждениям, куда она обращалась за помощью.
Чтобы обеспечить помощь умной и опытной в интригах Авроры в этой безвыходной ситуации, настоятельница в своей грамоте подтвердила ее права на наследование и назначила ее пробстиной монастыря. Однако Аврора обманула ее надежды и ожидания. Она редко бывала в Кведлинбурге, пренебрегла советом аббатисы «отрешиться от света и следовать монастырским заповедям» и все свое время проводила в путешествиях. Она также хотела добиться своих целей через Бранденбург-Пруссию и хотела, напротив, поторговаться и подороже продать свои права на наследование в монастыре. Ведь она была и оставалась представительницей высшего света и находила удовольствие в его блеске и шуме, где по достоинству могли оценить ее умственные и телесные качества. У нее снова было множество поклонников, и она получала множество писем от самых томящихся и самых неожиданных почитателей.
Один из них писал: «Никто на свете не мог бы сравниться с Вами по уму, такому живому. Вы относитесь не к красоткам, которые завораживают только с первого взгляда, а к тем, которые очаровывают тем больше, чем дольше ими любуешься, так как очарование неотделимо от Вас... Уже давно все мои думы только о Вас. И произошло это задолго до того дня, когда я имел счастье увидеть Вас. Умоляю Вас оценить по достоинству тот факт, что я давно очарован Вашим блестящим умом больше, чем красотой, которая может быть подвержена воздействию времени...» Далее он с восхищением описывает достоинства ее внешности и заключает: «Все это должно привести в трепет даже самого бесчувственного».