Чтение онлайн

– И с тобой Господь, Михаул МакМурраху, - ответил Философ.

– Я сегодня в большом затруднении, сэр, - сказал Михаул, - и если бы вы могли дать мне совет, я был бы вам очень обязан.

– Это я могу.

– Никто не сделает этого лучше, чем ваша честь, и это вовсе вас не затруднит.

Насчет стиральной доски вы дали мне замечательный совет, и если я не приходил до сих пор поблагодарить вас, то не потому, что не хотел, а оттого, что не мог пошевелить ни ногой, ни рукой от приступа жуткого ревматизма, который навели на меня лепреконы с Горта-на-Клока-Мора, чтоб им пусто было: так меня скрючило, что у вас глаза бы заболели от одного моего вида, а боль была такая, что вы бы просто очумели.

– Никоим образом, - ответил Философ.

– Ну да ладно, - сказал Михаул.
– Пришел же я по поводу моей юной дочери Кэйтилин. Ни слуху, ни духу ее нет уже три дня. Жена сперва сказала, что ее забрали эльфы, потом - что она ушла с каким-нибудь бродягой-музыкантом, а потом она сказала, что, может быть, наша девочка лежит мертвая в канаве, с раскрытыми глазами, и будет глядеть теперь на луну ночью и на солнце днем, пока вороны с ней не разделаются.

Философ придвинул свой стул поближе к Михаулу.

– Дочери, - сказал он, - стали причиной беспокойства своих родителей с тех пор, как их придумали. Летучесть женской натуры весьма очевидна в тех, кто не вступил еще в возраст, который учит скрывать свои проступки и слабости, и потому девушки полны оплошностей, как куст ветками.

– Кто поспорил бы с этим, тот...
– сказал Михаул.

– Детям женского пола, однако, природа особо благоволит. Они производятся в количестве, намного превосходящем количество самцов, и, соответственно, можно счесть, что они превосходят самцов; однако, хорошо проверенный закон о том, что меньшинство всегда управляет большинством, избавит наш ум от страха, который иначе мог бы стать невыносимым.

– Это вполне верно, - сказал Михаул.
– Не замечали ли вы, сэр, что в помете щенят...

– Никоим образом, - ответил Философ.
– Любопытно заметить, что некоторые занятия и профессии, тяготеют к передаче по женской линии. Главенствующую должность у муравьев и пчел всегда занимает матка, и трактирщицы также наследуют свое занятие по женской линии. Нетрудно заметить, что у каждой трактирщицы бывает по три дочери необычайной красоты. Без этих указаний нам пришлось бы постоянно косо смотреть на мужественный напиток, дивясь тому, что в нем содержится совершенно неприличествующий процент воды, ибо если его происхождение осквернено, то как может уцелеть его честь?

– Мудрая же голова нужна для таких мыслей, - сказал Михаул.

– Никоим образом, - ответил Философ.
– Во всей природе женский пол стремится к полигамии.

– Если моя несчастная дочка, - сказал Михаул, - лежит в канаве...

– Не имеет значения, - ответил Философ.
– Многие народности стремятся положить какие-то пределы этому приросту женского пола. Некоторые народы Востока присваивают титул божества крокодилам, змеям и тиграм в джунглях, а затем скармливают им своих лишних дочерей. В Китае, к примеру, эти жертвоприношения отстаиваются как практика почтенная и экономичная. Но вообще говоря, если уж необходимо урезать дочерей, то мне больше нравится твой метод теряния их, нежели религиозно-истерические компромиссы Востока.

– Даю вам честное слово, сэр, - сказал Михаул, - что я совершенно не понимаю, о чем вы говорите.

– Тому виной, - ответил Философ, - могут быть три вещи: во-первых, недостаточное церебральное сосредоточение, то есть слабое внимание; во-вторых, это может быть вызвано локальными особенностями формы черепа или, быть может, тем, что мозговые извилины залегают неглубоко; и в-третьих...

– А вы не слыхали, - сказал Михаул, - о человеке, которому выстрелом из ружья сорвало скальп, и на затылок ему приспособили донышко от жестянки, так что можно было слышать, как мозги тикают под ним, ну в точности как уотерберийские часы?

– Никоим образом, - ответил Философ.
– В-третьих, это может быть...

– Дочка-то моя, Кэйтилин, сэр, - скромно напомнил Михаул.
– Может быть, лежит она сейчас в канаве, и вороны выклевывают ей глаза...

– А от чего она умерла?
– спросил Философ.

– Да это жена моя говорит, что, может быть, она умерла, или что, может быть, ее увели эльфы, а может быть, она ушла с бродягой, который играл музыку. Она говорит, что это была концертина, но сам я думаю, что у него была флейта.

– Что это был за бродяга?

– Я его не видел, - сказал Михаул, - но однажды я поднялся на несколько саженей в гору и услышал, как он играет - такая тонкая, писклявая музыка, точно на жестяной дудочке. Я поискал его, но нигде никого не увидел.

– А?
– спросил Философ.

– Я поискал вокруг...
– объяснил Михаул.

– Я знаю, - сказал Философ.
– А не видел ли ты своих коз?

– Да как же я мог их не увидеть?
– ответил Михаул.

– И как они себя вели?
– спросил Философ быстро.

– Носились друг за другом по полю, вставали на задние ноги и откалывали такие коленца, что я, глядя на них, смеялся, пока у меня живот не заболел.

– Это очень интересно, - сказал Философ.

– Вы мне говорите!
– ответил Михаул.

– Говорю, - сказал Философ, - и вот по какой причине: почти все народы мира в то или иное время...

– Так дочурка-то моя, Кэйтилин, сэр, - сказал Михаул.

– Я помню про нее, - ответил Философ.

– Большое спасибо вам, сэр.

Философ продолжил:

– ...почти все народы мира в то или иное время посещало это божество, зовущееся Великий Бог Пан, но о путешествиях его в Ирландию свидетельств не сохранилось, а в исторический период он совершенно точно не посещал эти берега. Долгое время он жил в Египте, в Персии и в Греции, и хотя считается, что империя его - весь мир, его вселенскую власть всегда оспаривали и всегда будут оспаривать; но несмотря на это, как бы ни урезали его империю, он никогда не останется без царства, в котором его притязания на власть будут признаны с радостью и рвением.

– Он один из старых богов, сэр?
– спросил Михаул.

– Именно так, - ответил Философ, - и его приход не несет нашей стране ничего хорошего. Ты имеешь какое-нибудь представление, зачем он забрал твою дочь?

– Ни малейшего понятия.

– Твоя дочь красива?

– Не могу вам сказать - я никогда не думал о ней в этом смысле. Но она хорошая доярка, и сильная, как мужчина. Мешок муки она поднимает легче, чем я; но при всем этом она тихая и скромная.

– Какова бы ни была причина, я уверен, что девушка у него; и я склоняюсь к мысли, что его навели на нее лепреконы с Горта. Ты знаешь, что они объявили тебе войну с тех самых пор, как убили их птичку?