Чтение онлайн

— И что с того? Что вы имеет сказать, господин кабинет-министр? — Остерман стал проявлять нетерпение.

— Только то что тогда армия Петра в клещах турецких оказалась и выбора у императора не было как мир тот заключить. Но сейчас Миних побеждает и турок гонит, господин Остерман, — смело ответил Волынский.

— Но вы согласны с этими статьями или нет? Это заседание кабинета для решения дел важнейших! И извольте говорить прямо, господин Волынский.

— Я согласен!

— А вы господин Черкасский? — Остерман посмотрел на князя.

— Я согласен. В том есть необходимость государственная. И сии статьи ратифицировать надобно и мир скорее при посредничестве Франции заключить.

— Тогда сей проект, я направлю самой государыне для высочайшей апробации. А вы господин герцог имеете, что сказать? Вы ведь здесь именем государыни присутствуете.

— Я в дела кабинета министров государыни нашей вмешиваться не могу. Я герцог Курляндский. Но государыня по болезни своей присутствовать сегодня не может. И я доложу её величеству о решениях кабинета.

— Сие могу сделать и я самостоятельно, господин герцог.

— Я не посягаю на ваши прерогативы, граф. Вы свой проект сами императрице представите. Но вы, я надеюсь, разрешите мне посетить нашу государыню сегодня?

Остерман смерил герцога ненавидящим взглядом, и ничего на сие замечание герцога не ответил.

В этот момент двери в зал отворились. Вошел флигель-адъютант императрицы барон фон Бюлов. Он направился к герцогу и что-то прошептал ему на ухо.

Бирон услышав это поднялся со своего места и произнес торжественно:

— Господа! Только что стало известно, что принцесса Анна Леопольдовна в тягости! Будет наследник престола Российского! По тому случаю всемилостивая императрица наша Анна Иоанновна назначает на сегодня маскарад с фейерверками пальбой пушечной!

— Слава Анне!

— Да здравствует императрица, Анна Великая!

— Ура, государыне!

На этом заседание кабинета в тот день закончилось…..

Год 1739, сентябрь, 12 дня. Санкт-Петербург. Маскарад при дворе.

Анна, узнав о радости, о том, что принцесса беременна, позабыла про все свои болезни. Теперь трон упрочиться под потомками Ивана, а не Петра. Курляндский астролог Бергман, которого герцог Бирон вызвал в Петербург, напророчил, что у принцессы родится мальчик. А именно сей астролог, некогда предсказал ей трон империи Российской.

— Сегодня всем быть на машкераде в новом платье! — приказала императрица. — И дабы никто не скупился на драгоценности и украшения разные! Мой двор сегодня должен блистать не хуже двора французского! Дабы в Европах узнали о радости моей! Эрнест!

— Да, Анхен?

— Сегодня все должны веселиться. Все!

— Двор и так уже переполнен радостью. Придворные ликуют.

— И ежели кто-нибудь придет не в новом, то меня оскорбит. Изрядно воруют придворные и чиновники мои. Ничего! Пусть раскошелятся!

— Но на сегодняшние торжества многие не успеют сшить новое платье, Анхен! И те у кого обновы пока нет….

— Коли захотят уважить императрицу свою, так успеют! — прервала герцога Анна.

— Анхен, и так подданные твои из русских не сильно жалую меня. Уволь меня от таких приказов.

— Ты чего это, Эрнест? — императрица внимательно посмотрела в лицо герцога. — Али снова недоволен чем?

— Снова Ушаков, из-за поношения имени моего, троих людей с площади в застенок упек. И пытки к ним применил. Я про сколько раз говорил. Ну, промолвил мужик по пьяному делу слово против меня? Что с того? Чего пытать его за сие?

— Эрнест! Не противу тебя он поносное слово молвил! Но против меня, его молвил. Ведь я тебя к престолу приблизила, и кто имеет право осуждать сие? А ты в те дела не лезь, дружочек.

— Кстати, Анхен, пришло прошение на твое имя. Но тебе читать сии листы не досуг. И я их читаю. Прошение от имени Натальи Борисовны Долгорукой, урожденной Шереметевой.

Анна терпеть не могла имени Долгоруких и поморщилась от досады.

— Наталья Долгорукая жена врага моего Ваньки Долгорукого?

— Она, Анхен. Но муж её по твоему слову казнен, а она с детьми малолетними в Сибири обретается. И просит отпустить её из ссылки на Москву в дом родственников Шереметевых. Все же она дочь лица знаменитого, фельдмаршала Шереметева.

— Пусть весь выводок поганый долгоруковский передохнет в Сибири.

— Но, Анхен. У тебя радость такая. Принцесса наследника ждет. В честь того праздника и прости можно княгиню Долгорукую.

— Ладно! — согласилась царица. — В честь праздника жалую Наташку Долгорукую своей милостью. Пущай со чадами своими в Москву едет. Но в Петербурге ей бывать запрещаю! Заготовь мой указ. Я подпишу.

— Он уже готов, Анхен. Вот он.

— Ох, и хитер ты, герцог!

Во время маскарада и фейерверка императрица много смеялась. Она сама пила вино и требовала того от других. В тот день при дворе, кто желание имел государыне угодить, должен быть пьян. Ибо радость была великая. Наследник престолу зачат!

Императрица сорила деньгами. Шуты в тот день такоже были немало награждены.

Лакоста кувыркался с карлами. Буженинова тузила Новокшенову. Квасник ободрал хвост любимому попугаю императрицы и птица стала смешно кувыркаться при этом. Анна не наказала шута за то, но швырнула ему кошель. Квасник как всегда не согнулся даже чтобы подобрать подарок царицы и быть бы ему за то битым. Не любила Анна гордецов особенно ежели на них были шутовские чулки. Но кошель ловко подобрал Кульковский и опустил себе в карман. Это вызвало новый взрыв смеха.

Шут Апраксин подошел с жалобой на сеньора Миру к царице. Она была в настроении хорошем.

— Матушка всемилостивая. Позволь мне получить мое с Адамки Педрилло.

— Свое? А он тебе должен, дурак?

— Двух попугаев он у меня взял на время, матушка. А попугаи те дороги. Один в 20 рублев, а иной в 35 рублев!

— И он тебе их не отдал? Эй! — Анна хлопнула в ладоши. — Где Адамка?

— Да здесь я, матушка. А Апраксин все врет. Я ему птиц его отдал через месяц.