Чтение онлайн

— Что вам угодно, сударь? — спросил Пьетро по-русски.

— Я секретарь лейб-гвардии Преображенского полка поручик Булгаков.

— Меня, я полагаю, вы знаете, поручик. И представляться не требуется?

— Знаю, господин Педрилло. И у меня к вам дело, сударь.

— Какое же? — спросил Пьетро, хотя по тону поручика понял, что тот желает затеять ссору.

— Вы мне не нравитесь, сеньор шут. Ваше шутовство слишком грубое! Оно не годиться во дворце. При русском дворе вы более шутить не станете.

— А вы кто такой, чтобы решать что годиться, а что нет при дворе? — спокойно спросил Мира.

— Я русский дворянин! — ответил Булгаков.

— Но вы не император России?

— Я имею честь быть офицером лейб-гвардии Преображенского полка. Вы, верно запамятовали, господин шут?

— Отчего же, поручик? Это я запомнил. Но хочу знать еще одно.

— Что же? — спросил Булгаков.

— Вы такой смелый человек?

— Смелый? — не понял, о чем это говорит шут поручик.

— Или вы не знаете кто я. Или вы отчаянный смельчак, поручик. Вы ведь желаете сражаться со мной, не так ли?

— Я намерен заколоть вас своей шпагой и тем оказываю вам честь. Вы шут и прихвостень Бирона. И вас пришло время поставить на место. Хватит вам жить за счет России. Забирайте с собой свою козу и вон из страны! Этим вы сможете спасти свою никчемную жизнь.

— Так вы даете мне выбор, поручик? — усмехнулся Пьетро. — Убраться или сражаться?

— Просто так не хочу марать шпаги, господин шут.

— И когда вы имеет намерение меня наказать, если я откажусь убраться? — с усмешкой спросил Пьетро.

— Да хоть сейчас. Выйдем в парк и обнажим клинки, коли вы упорствуете.

— В парке дворца? Вы сошли с ума, поручик?

— Отчего же? Много времени наш поединок не займет. Или вы намерены отказаться встретиться с офицером и дворянином и предпочтете палки моих холопов?

— Я следую за вами, поручик, — согласился Пьетро. Не в его правилах было отказываться от поединка. И если этот офицерик так торопиться умереть, то это его дело.

Они вышли в парк. Там уже стояли в ожидании еще пять офицеров преображенцев. Они ждали их.

— Они станут следить за правилами поединка, — сказал шуту поручик.

— Я не против.

Они подошли к офицерам.

— Господа, — Булгаков обратился к ним. — Сеньор шут согласился драться на шпагах и умереть от стали. Так что палки наших лакеев не понадобятся.

— Господа! — Пьетро обратился к офицерам. — Я ни кого из вас не знаю и своими врагами не считаю. Но вы желаете меня убить. Не могу понять почему. Однако, хочу вас предупредить, что драться со мной не просто. И вам, поручик, не выстоит в поединке со мной и минуты.

Офицеры захохотали. Очевидно, они не слушали о его фехтовальных способностях. Они пришли убить шута, пользующегося расположением Бирона и тем самым нанести удар по герцогу.

— Так вы не желаете отказаться от своего намерения? — спросил Пьетро.

— Я, поручик Яковлев! — сказал высокий офицер с покрытым оспинами лицом. — И сам хотел вас заколоть. Но жребий выпал Булгакову!

— А пугать нас вашим хозяином Бироном — не стоит! — сказал еще один офицер.

— Я и не собирался пугать вас моим другом герцогом. Я надеюсь на мой клинок и свою руку, — сообщил Пьетро.

Булгаков скинул треуголку, кафтан и обнажил клинок. Пьетро сбросил шляпу и плащ и обнажил свою шпагу. Благо сегодня он явился во дворец при оружии.

Они стали в позицию и скрестили шпаги. Пьетро сразу, прощупал его защиту, и понял, что его противник не много понимает в фехтовании. Он решил поиграть с поручиком, и полминуты защищался, отбив три выпада. Затем он применил итальянский фехтовальный прием Джироламо и выбил клинок из рук поручика.

— Если желаете прервать поединок, — сказал шут. — Я готов дать вам эту возможность. Но если нет, но в течение следующей минут я вас заколю.

Булгаков побледнел. Продолжать схватку он не желал. Он не годился шуту даже в ученики и теперь это хорошо понял. Атаковать такого мастера клинка было безумием. А Булгаков дураком или самоубийцей не был.

— Вы меня слышали, поручик? — снова спросил Мира. — Вы желаете продолжать?

— Нет, — прошептал он побелевшими губами.

— Я вас не слышу! — Мира не стал щадить его самолюбие.

— Я не желаю продолжать, сеньор, — уже громче сказал Булгаков.

— А кто-нибудь из вас, господа, желает? — Мира посмотрел на офицеров.

Те ничего не ответили. Никто из них ничего ранее не слышал о том, кто такой шут Пьетро Мира и сколько раз он держал в руках шпагу и кинжал. Но глаза русских горели ненавистью. И Пьетро понял — они еще встретятся….

Год 1739, октябрь, 11 дня. Санкт-Петербург. При дворе. Мира и Бирон.

Эрнест Иоганн Бирон вышел из покоев государыни и тяжелым своим взглядом осмотрел собравшихся в приемной придворных. Их было не много.

— Государыне императрице стало легче! — торжественно произнес герцог. — И она завтра изволит принять своих верноподданных с изъявлениями покорности. Дежурный камергер!

— Я здесь, ваша светлость! — камергер князь Куракин поклонился.

— А отчего в приемной государыни столь мало придворных чинов? — спросил Бирон, хотя сам отлично знал ответ на свой вопрос.

— Я, ваша светлость…. Я думаю… Они не хотели тревожить покой…

— Что вы там мямлите? Вы можете отвечать на вопросы четко и ясно? Я обер-камергер русского двора. Или вы забыли про это?

— Как можно, ваша светлость, — дежурный камергер склонился до самого пола.

Бирон больше не стал с ним говорить. Ему стало противно от низкопоклонства этого русского аристократа, и он вышел из приемной. Лакеи проворно распахнули перед ним двери.

Герцог проследовал через анфиладу комнат и натолкнулся на Пьетро Мира.