Чтение онлайн

Он откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, что пришёл, Джим.

— Да не за что.

— В общем, я просто хочу задать тебе несколько вопросов, если ты не против.

— Всегда пожалуйста.

— Как у тебя дела? Как ты себя чувствуешь?

— Жив-здоров, — ответил я. — Бодр, как огурец.

— Хорошо, хорошо. С учёбой всё в порядке?

— Да. Мне всё нравится.

— А что ты скажешь об участии в этом исследовании? Оно тебе нравится?

— Конечно. Ну и, знаете ли, студенту никогда не помешает немного лишней наличности.

— Это точно, — согласился Менно. Он придвинул своё кресло ближе к моему. — А что ты можешь сказать о своём самочувствии по сравнению с тем, как было до начала твоего участия в экспериментах?

Я три раза быстро моргнул.

— Точно так же, — сказал я. — А что? Должно быть по-другому?

Голос Менно стал каким-то деревянным.

— Нет. Конечно, нет.

Собеседование длилось семь минут, согласно тайм-коду в углу экрана. За ним следовало ещё одно, ровно через месяц, 16 февраля 2001, и оно было практически таким же, правда, два дня назад был мой день рождения, что означало, что мне исполнилось двадцать.

Собеседование от 16 марта было также похоже на остальные. Мы с Кайлой недавно начали встречаться. Я говорил о том, как мы ходили в «Поп-Сода» накануне вечером и слушали живой джаз; не каких-то там звёзд, в пределах студенческого бюджета. За исключением этого мои ответы на все вопросы, что он задавал, были той же самой смесью клише, банальностей и общих мест, что заполняли предыдущие собеседования и, как я скоро выяснил, последующие два.

Но последнее ежемесячное собеседование, проведённое в понедельник восемнадцатого июня — шестнадцатое выпало на субботу — имело радикально иную тональность.

— Сегодня всё как в прошлые разы, — сказал Менно. — Рутинная оценка; те же самые вопросы, что и всегда.

У меня руки были скрещены на груди.

— Ага, о’кей. Давайте уж закончим с этим.

— Джим, как ты себя сегодня чувствуешь?

— Нормально.

— Ты счастлив?

— У меня всё о’кей, да.

— Здоровье?

— Порядок.

— Как у тебя с Кайлой?

Я — тот, что в 2020 — поёрзал на своём диване в гостиной; другой я, в 2001, сидел неподвижно.

— Нормально.

— Вы встречаетесь больше трёх месяцев.

— Ага.

— И что ты чувствуешь по отношению к ней?

— Она ничего.

— И всё? Ты её любишь?

— Конечно. В постели она блеск.

— Я имел в виду, есть ли у тебя к ней чувства? Романтические чувства?

— Ну, с ней хорошо. И она выглядит здорово, да. Производит впечатление на других парней, когда я с ней.

— И это важно?

— Конечно. Надо, чтобы видели, что ты наверху. Типа король. Что всё контролируешь.

Я остановил кассету и вгляделся в своё застывшее на экране изображение. Я мог поклясться чем угодно, что я никогда в жизни не говорил о женщине таким образом; я бы не поверил, если бы… в общем, если бы это не было прямо у меня перед носом, на видеозаписи. В желудке что-то неприятно сжалось, к горлу подступила тошнота.

Я снова запустил кассету. Дальше следовала длинная пауза — как будто я случайно выключил звук — но, видимо, Менно просто переваривал услышанное, потому что в конце концов снова заговорил:

— А твоя сестра? Хизер, да? Что ты чувствуешь к ней?

— Она в порядке.

— Не хочешь сказать о ней ещё что-нибудь?

— Я держу с ней контакт. Даю ей понять, что она важная.

— Зачем?

— Лохушка она. Всегда разжиться можно.

— В смысле, деньгами?

— Ну да. Она теперь адвокат. Денег куры не клюют.

Я ошеломлённо осел в своём кресле. Да что такое тогда на меня нашло?

На YouTube можно найти массу фильмов с психологическими экспериментами, и я часто пользовался подвешенным к потолку проектором, чтобы демонстрировать некоторые из них студентам. Один из моих любимых — мультфильм 1944 года Хайдера и Зиммеля, в начале которого показывают большой пустой квадрат со сплошным чёрным треугольником внутри. Вскоре одна из сторон квадрата откидывается, как на шарнире, и треугольник выплывает наружу. Маленький чёрный треугольник и маленький кружок появляются из-за правого края кадра. Три сплошные фигуры скользят по экрану, иногда касаясь друг друга, тогда как большой квадрат периодически открывается и снова закрывается.

Я помню, как сам впервые увидел этот мультик студентом на занятии курса Менно Уоркентина. Он попросил нас описать происходящее на экране. Я сказал, что большой треугольник — это чудовище, выпущенное из клетки, чтобы преследовать мальчика и девочку; мальчик — да, тогда я ещё не задумывался о гендерно-ролевых стереотипах — храбро сражался с чудовищем, тогда как девочка пробиралась внутрь квадрата, чтобы стащить сокровище; в конце концов мальчик с девочкой благополучно скрываются, а чудовище, в припадке ярости из-за того, что его перехитрили, разламывает свою клетку.

Мой ответ был типичен, даже будучи уникальным в деталях. Другие видели в мультике брачные ритуалы, военные манёвры или беготню в стиле Бенни Хилла — но все мы видели в нём некую историю. Когда Хайдер и Зиммель впервые провели этот тест, лишь трое из ста четырнадцати испытуемых бесстрастно описали то, что на самом деле показывалось в фильме: два треугольника, квадрат и круг, движущиеся в пустом пространстве. Все остальные сочинили историю, по сути, высосав её из пальца.

Как и всегда, мои собственные студенты меня не разочаровали. Борис в первом ряду сказал:

— Это политическая аллегория, да? Большой треугольник — это Соединённые Штаты. И Мексика — маленький треугольник. Ящик с крышкой — это граница, которая то открыта, то закрыта, а в конце США, пытаясь не пустить никого внутрь, уничтожают себя.

В аудитории можно было расслышать, как стрекочет сверчок; полагаю, больше никто не увидел в мультике ничего хотя бы отдалённо подобного.

Я позволил ещё нескольким студентам поделиться своими интерпретациями — которые варьировались от непристойных или розово-приторных до детективно-кровавых, достойных Лиама Нисона — и затем огласил тему занятия:

— Существует термин для обозначения того, чем вы только что занимались. Это конфабуляция. Мы рассказываем себе историю, основываясь практически ни на чём, а затем убеждаем себя, что всё так и было…

По четвергам Менно в университете не появлялся, так что после утренних занятий я поехал к нему домой в центр города. Как всегда, в машине было включено «Си-би-си», и в этот раз новости реально меня удивили.