Чтение онлайн

— Вам понравилось в Саскатуне? — спросила она.

— Очень. Здесь красиво. Такие солнечные дни. И комаров нет. Мне даже не хочется возвращаться в Виннипег.

Ребекка была красивой женщиной с живыми глазами.

— И не говорите. Я пережила сорок одно тамошнее лето.

Это было как раз такое начало разговора, на какое я рассчитывал.

— Кстати, о Пеге [66] .

— Да?

— Ваши дети выросли там, верно?

— Да.

— А Тревис увлекался спортом, когда был маленьким?

— О, ещё как. Чем труднее, тем лучше. В отличие от Кайлы: она больше любила учиться. — Наши обтянутые оранжевой тканью кресла стояли лицом друг к другу, и она заговорщически наклонилась ко мне. — Детям я никогда не говорила, но мой отец — их дедушка — за глаза называл их «качок» и «ботанка». — Она улыбнулась. — Он делал это любя, но в целом был прав — они были разные, как день и ночь.

— Гмм, — сказал я. — В общем, понимаете, меня интересуют проблемы «наследственность против воспитания» и всё такое. Иногда спорт — это замещённая агрессия. Тревис был, скажем так, драчливым ребёнком?

— Ну, соображения у него тогда было мало, — сказала Ребекка, — но да, если честно, то он был задирой. Мы с мужем этого тогда не сознавали в полной мере, но для других детей он, вероятно, был не самой приятной компанией. Но все родители просто души в нём не чаяли. Язык у него был подвешен что надо; не знаю в кого он в этом пошёл.

Я кивнул. Гладкоречивость и внешний шарм — классические психопатические черты, так же, как задиристость и бессмысленная жестокость. Но мне хотелось чего-то определённого. В конце концов, идея о том, что люди меняют квантовое состояние, приходя в себя после полной потери сознания, была слишком велика, и я не мог полагаться лишь на субъективные ощущения Тревиса, пересказанные им самим.

— На вашей улице многие держали домашних животных? Собак? Кошек?

— О, да. Очень многие.

Я часто представлял студентам гипотетические ситуации, и они всегда догадывались, что это именно она. Мне не хотелось делать такое с Ребеккой, но я сказал, хотя в моём в квартале ничего подобного никогда не было:

— На улице, где вырос я, кошки с собаками тоже были в каждом доме. — Я состроил озадаченное лицо. — Но многие из них пропадали. Мы не знали, что и думать. Потом оказалось, что пацан, который жил через несколько домов от нашего, ловил их и убивал.

— Боже, — сказала Ребекка. — У нас тоже такое было. Какой-то урод развешивал мёртвых кошек на деревьях — включая двух наших котят. А одну кошку нашли разрезанной на части. Это было ужасно… — Она покачала головой. — И я вам говорю, Джим, мне не нравилось, что мой Тревис бьёт других детей, но я бы не возражала, если бы он поколотил того, кто творит такое.

С Кайлой дела обстояли совсем по-другому; крепких отношений не построишь, если будешь что-то скрывать.

— Я сегодня днём долго разговаривал с твоим братом, — сказал я ей, когда мы лежали рядом в постели вечером того же дня.

— Он мне сказал. Ты ему нравишься. — Она улыбнулась. — Печать одобрения от старшего брата.

— Он хороший парень, — сказал я. — Сейчас.

— Что ты имеешь в виду — «сейчас»?

— Какой он был ребёнком? Подростком?

— Ты к чему-то клонишь, — сказала Кайла. — К чему?

Я сделал глубокий вдох, потом выдохнул.

— Он изменился, — сказал я. — До комы он был психопатом.

— Ты же сказал, что не помнишь Тревиса по студенческим временам.

— Не помню. Но он описал мне свой тогдашний внутренний мир: сознание, но не совесть. Он был Q2, но по какой-то причине очнулся как Q3.

Она была потрясена.

— Нет. Правда? Господи, ты… ты уверен?

— Практически на сто процентов.

— Господи. А я тогда кто? Дебра «бля» Морган? Слишком любящая сестра, чтобы видеть, кто её брат на самом деле?

— Я не… никто его не судит. Я просто подумал, что ты должна знать. — Она промолчала, и я продолжил. — По крайней мере, сейчас он не психопат. Он искренне тебя любит.

— Сейчас, — с горечью в голосе произнесла Кайла.

— И будем надеяться, что таким он и останется. Но послушай, ты ведь знаешь опросник Хейра не хуже меня. К примеру, у него было много женщин?

— Ты его увидел впервые, после того, как пролежал трупом двадцать лет, — сказала она, кивая. — Я его сестра, но даже я видела, насколько он сексуален.

— Промискуитет, — тихо подтвердил я. — Цепь бессмысленных связей. И ты говорила, что он занимался экстремальным спортом: это требуется для стимуляции. Ты также говорила, что он был как камень, когда ваш отец умирал от рака; готов спорить, что он оставался таким даже на похоронах.

— Хочешь сказать, это признак неспособности к глубоким эмоциям?

Лёжа я не мог пожать плечами, но я приподнял брови.

— Классическая черта.

— Я… — Но она не стала говорить, что собиралась.

— Мне очень жаль, дорогая. Но помни — сейчас он в порядке.

Она перевернулась на бок, лицом ко мне; я испугался было, что она разозлилась, но она лишь сказала:

— Обними меня.

Я так и сделал, нежно поглаживая изгиб её спины. Я не знал, что сказать, и поэтому просто прижимал её к себе, и так мы лежали, ожидая, когда нас поглотит сон.

После того, как Джим вернулся в Виннипег, Кайла решила раскрыть свою тайну персоналу учреждения долгосрочного ухода имени Томми Дугласа.

— Таким образом, если у вас есть другие пациенты, полностью лишившиеся сознания, я могла бы им помочь.

Натану Амстердаму, директору по медперсоналу, было за пятьдесят; у него были светлые волосы, зачёсанные назад, впалые щёки и длинное худое лицо.

— Это невероятно, — сказал он. — Но, вы знаете, вам всё-таки следовало предупредить нас заранее о том, что вы планируете сделать. Если бы что-то пошло не так…

— Он мой брат; суд дал мне права опеки над ним много лет назад. Я одобрила это — и это сработало.

— И всё же если бы был какой-нибудь вредоносный эффект…

— Его не было. Я вылечила его.

Он некоторое время молчал.

— Ладно, что сделано, то сделано.

— Пока что, — сказала Кайла. — Но я хочу сделать это снова. У вас есть кто-нибудь, чьё состояние сходно с состоянием моего брата? Третьего уровня по шкале Глазго? Я хочу помочь, если это возможно.