Чтение онлайн

Еще один бум начался с появлением хедж-фондов нового типа (таких как Citadel и его подражателей), специализировавшихся на арбитражных сделках с конвертируемыми облигациями. Традиционно, согласно разработкам Эда Торпа времен 1960-х, стратегия подразумевала хеджирование позиций по корпоративным облигациям по отношению к акциям. Теперь, с появлением свопов на дефолт по кредиту, возник еще более удобный способ хеджирования.

Неожиданно теми самыми экзотическими деривативами, которыми привык жонглировать Вайнштейн, начали обмениваться все, как бейсбольными карточками. [66] К концу 2000 года общая сумма свопов составила почти триллион долларов. И мало кто знал о них больше, чем шахматный гений и любитель счета карт в блэкджек из Deutsche Bank, молодой человек с детским лицом. В один миг, благодаря российскому дефолту и крушению LTCM, Вайнштейн из актера второго плана превратился в восходящую звезду, находящуюся в самом центре событий. Он сел в лифт, стремительно едущий вверх, и стал одним из самых блистательных, высокооплачиваемых и могущественных кредитных трейдеров на Уолл-стрит.

Весной 1985 года, [67] после полудня молодой торговец ипотечными кредитами Аарон Браун уверенным шагом вошел в операционный зал манхэттенской штаб-квартиры Kidder, Peabody & Co. по адресу Эксчейндж Плейс, дом 20. Браун взглянул на часы. Было два пополудни. В это время в Kidder торговцы облигациями почти ежедневно собирались вместе, чтобы поиграть. Браун обожал Игру. И сегодня он пришел, чтобы уничтожить ее.

«Все пройдет отлично», — говорил себе Браун, пока собирались трейдеры. Он долго этого ждал.

Как и в случае с любым эволюционным изменением в истории, нельзя сказать, что путь квантов к вершинам Уолл-стрит начался в какой-то четко определенный момент. Но они отлично проявили себя в тот день, когда Браун и его единомышленники обыграли «Покер лжецов».

К тому моменту кванты уже получили репутацию крутых ученых. Многие из них успели поработать в Bell Labs, где были изобретены сотовые телефоны, или Los Alamos National Laboratory, месте рождения атомной бомбы. Матерые трейдеры с Уолл-стрит, надеявшиеся на свою профессиональную интуицию, как оказалось, не могли тягаться с такой интеллектуальной мощью.

Классическая книга Майкла Льюиса об Уолл-стрит «Покер лжецов» показала читателям во всей красе типичного матерого трейдера старой школы 1980-х, эпохи Гордона Гекко [68] и его любимой мантры «жадность не порок». Льюис Раньери, торговец закладными облигациями, ставший знаменитым благодаря вышеупомянутой книге, делал огромные ставки, полагаясь на мощный внутренний голос. Майкл Милкен из Drexel Burnham какое-то время управлял всей Уолл-стрит, финансируя дерзкие покупки контрольных пакетов в кредит при помощи миллиардов «мусорных» акций. Ничего общего с высокоинтеллектуальной, компьютеризированной вселенной квантов. Два мира столкнулись, когда Аарон Браун вошел в операционный зал Kidder. Этот подающий надежды торговец ипотечными ценными бумагами из конкурирующей нью-йоркской компании был здесь чужаком. И его было трудно не заметить. Огромный, как медведь, с косматой темной бородой, он резко выделялся даже на фоне суровых трейдеров.

Браун наблюдал, как группа трейдеров из Kidder собралась в кружок. У каждого в руке была зажата 20-долларовая купюра. Они играли в уолл-стритскую версию «Труса», используя серийные номера банкнот. Правила были простые. Первый трейдер в кругу называл несколько цифр, например четыре двойки. Это была ставка на то, что во всех серийных номерах двадцаток в кругу в общей сложности попадется не меньше четырех двоек — довольно безопасно, ведь в серийном номере восемь цифр.

Теперь была очередь следующего трейдера по часовой стрелке. Он мог повысить первую ставку — назвать четыре более крупные цифры, в данном случае больше двух, или пять и более любых цифр, — либо поддержать ставку. Если он поддерживал ставку и в серийных номерах действительно находились четыре двойки, то этот игрок должен был выплатить всем в кругу по 100 долларов (или любую другую заранее оговоренную сумму).

Все продолжалось до тех пор, пока кто-нибудь не поддерживал ставку. Обычно ставки росли, где-то до девяти девяток или тринадцати пятерок. А потом, когда следующий мужчина — а в 1980-е трейдерами в основном были мужчины — поддерживал ставку, наступало время проверить свои двадцатки и посмотреть, угадал ли последний трейдер, называвший цифры. Скажем, последняя названная комбинация — двенадцать девяток. Если среди купюр набиралось столько девяток, то трейдер, поддержавший ставку, должен был всем заплатить. Если нет, то платить приходилось трейдеру, назвавшему комбинацию.

В книге Льюиса в игре участвовал председатель совета директоров Salomon Джон Гутфренд и известный торговец облигациями Джон Меривезер, будущий основатель незадачливого хедж-фонда LTCM. Однажды Гутфренд бросил вызов Меривезеру, предложив сыграть в «Покер лжецов» на миллион долларов. Меривезер отрезал: «Если уж речь пошла о таких суммах, то давай играть на настоящие деньги. Десять миллионов долларов. И чур не реветь!» — «Ты псих», — ответил Гутфренд и отказался от игры.

В «Покере лжецов» правили бал лучшие трейдеры вроде Меривезера. Среди игроков существовала негласная иерархия: преимущество было у тех, кто раньше всех объявлял о своих предположениях. Лучшим трейдерам каким-то образом всегда удавалось быть в числе первых. Понятно, что никто не торопился поддержать ставку на четыре двойки. Но по мере того, как цифры росли, игра становилась все рискованнее. А бедолаги, остававшиеся в хвосте, обычно были квантами, многомудрыми покорителями финансового космоса. Такими как Аарон Браун.

Кванты применяли всю огневую мощь квантовой физики, дифференциального исчисления и высшей геометрии, чтобы подчинить себе непокорные силы рынка. Но в 1980-е годы в операционных залах инвестиционных банков они были людьми второго сорта. Королями Уолл-стрит в те времена считались сумасброды, полагавшиеся на свое чутье и опыт, а не на статистику.

Квантам это было не по душе. Особенно им не нравилось становиться жертвами старорежимных акул инвестиционного бизнеса, играя в «Покер лжецов», который был основан исключительно на вероятностях и статистике. Это было как раз по части квантов.

Брауна раздражало, что система, в которой доминировали старые трейдеры, унижала квантов. Он знал о вероятностях и системах ставок. Еще подростком он ходил в подпольные покерные клубы в Сиэтле, не раз сидел за игорным столом с крупными ставками в Лас-Вегасе и немногим уступал самым ловким шулерам страны. И у него тоже была гордость.

Так Браун поставил себе цель выиграть в «Покер лжецов».

Он был первым, кто понял одну важную деталь: нужно быть на сто процентов уверенным, называя комбинацию цифр. Когда в игре участвует десять человек, угадавший выигрывает 100 долларов — а проигравший теряет 900. Иными словами, нужно быть уверенным в своем выборе на 90 %. Если бы он мог сконструировать модель для вычисления ставок и выбора комбинаций цифр, у него появилось бы преимущество перед трейдерами, которые играли, ориентируясь только на свое чутье. Кванты знали бы, когда продолжать называть цифры, а когда поддержать ставку.

Браун погрузился в цифры и вскоре нашел ключ от ларчика. Играть в «Покер лжецов» можно двумя способами. Первый вариант: одна и та же цифра проходит круг, и ее никто не меняет, пока кто-то не решится повысить ставку (пять двоек, семь двоек, десять двоек и т. д.). Другой: кто-нибудь меняет цифру — обычно, по наблюдению Брауна, десятый игрок. В первом случае вероятность того, что одна и та же цифра встретится более четырнадцати раз на десяти двадцатидолларовых купюрах, ничтожно мала. Но во втором варианте ситуация иная. Если кто-то меняет цифру и увеличивает количество цифр, то, скорее всего, на его собственной купюре эта цифра встречается несколько раз, возможно три или четыре. Это резко увеличивает вероятность того, что она в кругу встретится больше четырнадцати раз.

Поняв различия двух вариантов, а также вероятностей, связанных с каждым из них, Браун сумел «взломать» игру. Это был не бином Ньютона, но Браун верил, что его вычислений будет достаточно, чтобы фокус удался.

Он запустил свою стратегию на электронных табло и даже сделал симулятор, чтобы кванты могли практиковаться на своих домашних компьютерах. Они сосредоточились на скорости. Если называть комбинации цифр с неимоверной скоростью, трейдеры потеряют самообладание! Они также обнаружили, что иногда лучше резко увеличить количество цифр в комбинации, если на их собственной двадцатке какая-то цифра встречается больше одного раза. Раньше в этой игре никто так не поступал. Так, из восьми шестерок вдруг могли получиться четырнадцать семерок.