Чтение онлайн

— И всё равно это шанс. Так будет лучше.

— Наверное, — я хотела задуматься над его словами, но внутри была такая пустота, так хотелось выбросить из головы всё к чертям собачим!..

И только где-то в глубине иссушенной болью души я соглашалась с Ником: это действительно шанс. Тот, который я просила.

— А Эдуард, — в моей голове внезапно заплясал тревожный маячок, — что он ещё сказал, когда говорил о моих новых родителях?

— Сказал, что Лал укусила тебя и что тебя удочерили.

— И всё? — выпрямившись, я внимательно посмотрела в глаза Никиты.

— Всё, — кивнул он. — Надо было что-то ещё?

— Нет, — отрицательно качнула я головой.

Значит, сукин сын Эдуард дал слабину и не сказал им… Я для них по-прежнему человек?

Для них — человек? Они не знают?

Не знают. И кажется, это хорошо.

Мои губы расползлись в улыбке и я, оторвавшись от своих мыслей, снова посмотрела на Ника.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он, но я видела, как уголки его губ рвутся вверх, к потолку.

— Ничему, — солгала я, тихо смеясь, и покачала головой.

Я для них всё ещё человек. Че-ло-век, человечек.

— Что-то у тебя приступ за приступом. И этой особе я таскал в школу портфель? — от этого притворно-возмущённого тона стало смешно нам обоим. И мы тихо смеялись на этой залитой полумраком кухне.

— Жаль, что тебя сегодня забирают, — вздохнул Никита. — В кинотеатре Две Луны начали показ «Битвы кровей».

— Сходишь туда со своей брюнеткой, — тихонько хохотнула я.

— И всё-то она знает, — на мгновенье притворился обиженным Тигр. — Я её бросил.

— Она тебя чего, под венец потащила?! — похоже, Ник был прав: бесконечные слёзы сменились неудержимым смехом, потому что я смеялась и не могла остановиться.

У кого-то начинается истерика.

— Нет, просто есть у неё один существенный недостаток.

— Какой? — посмотрела я на него, вздрагивая от смеха.

— Она — не ты, — шумно вздохнул рыжеволосый парень.

Чья-то невидимая рука вырвала смех у меня из глотки и прибила улыбку к моим губам.

— А? — это междометие прозвучало донельзя по-идиотски, но иначе я не могла.

— Она — не ты, Кейн, — Тигр опустил взгляд к моим рукам, которые сжимал в своих, и потом с горькой полуулыбкой снова посмотрел мне в глаза. — Жаль, что мы тогда на первом свидании поругались с тобой. У нас наверняка что-нибудь получилось.

Моё лицо перекосилось от изумления до такой степени, что Ник рассмеялся и порывисто прижал меня к себе. Я не стала ему мешать, не могла, не хотела, но…

— Дураком я, наверное, выглядел тогда, на маскараде, когда не узнал тебя? — прошептал рыжеволосый парень над моим ухом.

А я перерывала душу, выворачивала её наизнанку, пытаясь найти этот странный огонёк тревоги…

— Нет, вовсе нет, — рассеяно ответила я. — Просто странно было, как ты ко мне относился… непривычно, то есть… Как будто…

— Я всегда мог и могу к тебе так относиться, — шёпотом возразил Тигр. — Будешь ли ты Лэй или Вэмпи Второй из Круга Поединков — неважно.

Он мягко поцеловал меня в висок и наверняка ощутил ненормальную частоту моего пульса.

И огонёк тревоги перерос в пожар.

— Совсем неважно? — я не нашла ничего лучше этих слов.

Ну и дура. Такой романтический момент…

— Совсем. Я люблю тебя такой, какая ты есть, Кейрини Лэй Браун. Маскарад и наши с тобой прогулки по кладбищу очень ясно дали мне это понять, — с каким-то оттенком горечи прошептал Никита.

«Я люблю тебя такой, какая ты есть, Кейрини Лэй Браун»…

Эти слова оглушили меня как набат.

Такая, какая я есть…

Меня принимал Итим… такой, какая я есть.

… Итим…

Сердце в груди ёкнуло, дёрнулось, и свежая рана вновь открылась, начала кровоточить.

И призрак тщательно смытого с кожи «Dark dream» защекотал ноздри, как ещё недавно — аромат роз. А потом заполнил рану на сердце, перемешался с кровью и стал жечь калёным железом, чтобы никогда, никогда не зажило…

Я поняла, что не могу вдохнуть. Что запах этой проклятой «Тёмной мечты» заполнил мои лёгкие и не хотел выходить наружу вместе с выдохом. Он хотел делать мне больно.

— … Ни слова больше об этом, — сглотнув, приглушённо, с хрипотцой от боли в горле, прошептала я и отползла от Тигра.

— Что случилось, Кейн? — в его голосе тихой струной зазвучала тревога.

— Ни слова больше ни о какой любви! — бессилие оплетало меня своим саваном. Бессилие что-либо делать или чувствовать, бессилие думать или желать.

— Но…

— Без но!!! — грубо оборвала я Никиту, вставая на ноги.

В левой половине груди странно покалывало.

— Ты не любишь меня, — прошептала я, тяжело опираясь о стол и невидяще глядя себе под ноги. — Если хочешь лгать насчёт этого себе — пожалуйста! Но не мне! Не надо этого… — воздух входил в лёгкие с неохотой, сердце, ощущая впивающиеся в него иглы, то и дело неприятно замирало. — Не надо этого… больше… не надо… Только не так.

Мне казалось, что сердце вот-вот остановится, что ему надоест вот так постоянно дёргаться и оно замрёт. Навсегда. Пальцы, лёгшие на грудь, подёргивались от ужаса. Одна только мысль, что вот этот вот живой моторчик, пульсирующий и перекачивающий кровь по моим жилам, сейчас остановится, приводило меня в состояние полустраха-полуступора.

— Что я сделал не так? — рыжеволосый парень тоже поднялся на ноги и сделал шаг в мою сторону. — Почему ты вдруг так изменилась в лице?

И дьявол с богом мне свидетели, что я не пережила бы каких бы то ни было разборов отношений. Выяснений, кто прав, а кто нет да что и почему… Только не сегодня, пожалуйста…

Когда я нашла и потеряла Итима… Нет, не надо.

Игла так круто вошла в моё сердце, что дыхание пересеклось.

— … Проваливай, Никита Сандерс, — бессильно прошептала я, стискивая футболку у себя на груди и тяжело склоняясь над кухонным столом. — Ради всего святого, проваливай и никогда больше не говори мне ни о какой любви.

Тигр развернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. А я далеко не последний раз за всю свою жизнь подумала: а првильно ли я поступаю?