Чтение онлайн

– Если он не превратился, то и у нас есть шанс сохранить прежние формы, - сказал Окс.

– Считаешь себя особенным?

– Нет, но… - он не успел договорить, потому что незнакомец из гостеприимного жителя превратился вдруг в дикого варвара и, обнажив острые зубы, побежал к чужакам.

Джиль-Ла выстрелила в нападавшего четыре раза, но он продолжил бежать.

– Какого черта? – растерялась она.

Содомит зарычал, почувствовав близость жертв.

– Кажется, у него модифицированная точка сборки, - успела сказать Джиль-Ла за мгновение до того, как нападавший перешел с бега на гигантские прыжки, катастрофически быстро сокращая расстояние.

– Проваливай с куба! – заорала Джиль-Ла, и, не дожидаясь ответа, толкнула Окса в грудь.

Потеряв равновесие, он упал на спину. Джиль-Ла переключила протоколы куба в режим прыжка, сбросив координаты точки энергетической сцепки. Установленный в центре стержень заискрился, высвобождая тонкие нити. Не имея установленных координат, они тщетно пытались отыскать ТЭС для подготовки к прыжку. Одна из нитей почувствовала энергетический образ Джиль-Ла и потянулась к хозяйке куба, которая едва успела увернуться. Другие опутали прыгнувшего на Джиль-Ла содомита. Его голодный рык сменился воплем ужаса, когда нити пронзив энергетический образ, разорвали основные связи протоколов точки сборки безумца. Тело содомита заискрилось и распалось на части.

Упав рядом с Оксом, Джиль-Ла спешно начала отползать дальше от куба. Окс последовал ее примеру.

– Что теперь будет с кубом? – спросил он.

– Если основные протоколы выдержат и простейшие алгоритмы управления не разберутся, что ТЭС находится прямо под ним, то ничего страшного, а если нет то… - Джиль-Ла прервалась, увидев еще трех содомитов на окраине поселения, и, не сдержавшись, выругалась.

– Что это значит? – спросил Окс, все еще думая, что речь идет о кубе и последствиях активации прыжка без заданных координат ТЭС. – Я не очень хорошо разбираюсь в сленге Квазара, поэтому…

– Заткнись и посмотри на северную границу поселения, - велела Джиль-Ла.

Окс подчинился, увидел содомитов и смачно выругался на сленге Размерности.

– А я думал, все жители поселения принимают участие в проекте «Мы - то, что нас окружает», - сказал Окс.

– Сомневаюсь, что это жители поселения.

– Разве это не содомиты?

– Не все содомиты живут в поселении, к тому же… - Джиль-Ла вздрогнула, услышав хлопок, оборвавшейся нити, которой повезло нащупать под кубом опору ТЭС. – Твою мать! – только и успела сказать Джиль-Ла до того, как алгоритм управления получил сигнал от оборвавшейся нити о координатах возможной сцепки и перенаправил остальные нити в эту точку.

Стержень загудел, изогнулся, тщетно пытаясь натянуть энергетическое пространство, чтобы набрать необходимую для прыжка энергию. Куб задрожал и начал заваливаться набок, но прежде чем он успел опрокинуться, сломался стержень. Протоколы, необходимые для создания куба, распались, высвободив используемую для проекта энергию. Окс и Джиль-Ла отвернулись, одновременно выругавшись на разных наречиях, но суть ругательств была одна.

– Кажется, мы влипли, - сказал Окс, поворачиваясь к северной окраине поселения, откуда приближались, клацая зубами, дикие содомиты.

– Мой куб! – пролепетала Джиль-Ла.

– К черту куб, сейчас у нас есть проблемы серьезнее!

– Куда серьезней?! Без куба мы здесь застряли!

– Как быть с другими содомитами? Ты была здесь прежде. Соберись и придумай план действий.

– Я никогда не видела подобный вид.

Привлеченные вспышкой распавшегося куба, одичавшие люди, ТС которых давно утратили базисные протоколы человеческого облика, озирались по сторонам, ища причины случившегося.

– Если они нас увидят, то мы влипли, - прошептал Окс.

– Мы не в Размерности! – цыкнула на него Джиль-Ла. – Когда ты привыкнешь, что здесь не действуют обычные для мира матери законы?! У этих содомитов явно изменены основные протоколы личности, и кто знает, какие еще перемены были проведены.

– Зачем эти безумцы поступают так с собой?

– Не всегда они идут на подобное добровольно.

– Не думал, что содомиты издеваются над содомитами.

– Иногда перемены происходят с людьми до того, как они становятся содомитами.

– Почему тогда они не вернуться в Размерность? Дефектная точка сборки еще не приговор.

– Иногда повреждения не обратимы.

– Не обязательно жить в Квазаре.

– Почему все коренные жители Размерности считают Квазар не столько вторым уровнем реальности, сколько глобальной игрушкой, в которую можно играть или не играть по желанию?!

– А разве это не так?

– Ты дурак или пытаешься дразнить меня? И не смей говорить, что ничего не слышал об оружие адептов, которое способно выбросить из Петли Квазар в свободной временной набор, откуда невозможно вернуться.

– Содомиты, которые хотят нас сожрать, не похожи на жертв адептов.

– Я знала, как минимум дюжину человек, которым при различных обстоятельствах повредили ТС так сильно, что сознание не могло вернуться в оставленное в Размерности тело. Плюс, не забывай о том, что содомитам путь в Материальный мир закрыт.

– Можно выбрать коррекцию сознания и прощение.

– Коррекция не всегда помогает. Клирики могут промыть тебе мозги на уровне ядер сознания, а система, проведя кучу сложных анализов, наложит запрет на возвращение в общество. И все – ты содомит да еще и с частично измененной личностью.

Окс и Джиль-Ла могли пререкаться так вечно – старый как мир спор коренных жителей разных реальностей. От вышедших на охоту содомитов их скрывали волнообразные искажения, которые появились недалеко от поселения после крушения куба и последовавшего за этим энергетического всплеска. Но искрящиеся всполохи гасли, стихали. Сотканное из энергии пространство приходило к изначальному состоянию покоя.

Содомиты чувствовали чужаков, но не могли за стеной энергетических волн вычислить их местоположение. Хозяин содомитов удалил из точек сборки протоколы, отвечающие за визуальное восприятия мира, а так же возможность улавливать искусственные запахи. Не могли содомиты и слышать. Но подобные лишения не были желанием причинить им страдания. Эсфирь была безумным ученым, но не садистом. Она не искала жертв, ей нужны были слуги, которые заменят обслуживающий персонал, работавший на гениальных ученых, делая за них всю грязную работу. Считала ли Эсфирь себя гением? Нет. Но вот Сво-Дош был гениален. Особенно после того, как над ним поработал Мей-Ар – талантливый акеми, совмещавший в себе знания ученых Энрофы. С ним у Эсфирь были давние связи.

Когда сбои восприятия начали заявлять о себе, и она попала в исследовательский центр, Мей-Ар оказался одним из ученых, проводивших над ней эксперименты. Две трети личности Эсфирь понимали его поступок. Если бы она хорошо разбиралась в теориях акеми и учении Энрофы, то и сама, несомненно, не смогла бы отказаться от возможности изучить генетическую аномалию, у которой в груди вместо правого легкого в репродукционном центре на стадии формирования плода создали дополнительный мозг. В общем как ученый она его понимала, но как генетическая аномалия – нет, считая, что выдавленных глаз недостаточно, чтобы расплатиться за причиненные ей страдания.